Зеленая ласточка

      Ни о какой тренировке уже не было и речи. Полли осталась в детском секторе. Агата сказала, что после эмоциональных потрясений и изучать магию будет нецелесообразно — лучше Сондре отдохнуть. Сондра и пошла отдыхать. Вернее, пошла она в комнату — но какой отдых, вы о чем!       Первым же делом Сондра бросилась к столу, развернула схему Реммы и принялась водить пальцем по красным линиям. Не то, не то, не то… Вот оно! Она наконец-то нашла участок, в подписях к которому разобрала «детский сектор». Его периметр надежно опутывали провода. Сондра склонилась над бумагой.       Ничего, сейчас распутает!       Спасибо человеку, который рисовал схему энергоснабжения — не было лишних исправлений и путаницы. Это упрощало задачу. Ну, где-то на пару пунктов. Из миллиона.       Наконец-то, Сондра сориентировалась. Провода, которые вились по стене, относились сразу к нескольким системам. Система оповещения была одной из них. Беда заключалась в том, что по схеме было непонятно, как эти провода располагаются физически, какой ниже, какой выше. Да и Сондра не была уверена, что определит верно. Все-таки картинка была мелкой и — что логично — схематичной. Если бы раздобыть более подробный чертеж…       Сондра обернулась на вход, подумала и мотнула головой. Нет. Морбиен ее пошлет, если она заявится среди бела дня и потребует у него еще одну карту. Да и он наверняка сейчас занят.       За окном защебетали ласточки. Сондра повернулась и подмигнула двум черным пятнышкам за стеклом.       — Простите, замоталась, сегодня ничего не принесла.       Сондра не запомнила, когда ласточек стало двое. К своему стыду, она даже не могла различить, с какой познакомилась первой. Иногда подлетали и другие их подружки, но эта парочка вилась у окна круглыми днями. Наверное, они действительно были парочкой и облюбовали местечко под подоконником. Но — опять же, к своему стыду, — Сондра не знала, чем отличаются мальчики от девочек. И как назвать мальчика-ласточку?.. Короче, вряд ли птицы на нее за это обижались. Особенно, когда Сондра приносила с обеда кусочки рыбы.       Одна из ласточек свистнула (кажется, даже глаза закатила) и спрыгнула с подоконника. Вторая же осталась, посмотрела внимательно, как будто спрашивала: «А что случилось? Я могу помочь?».       — Вряд ли ты можешь чем-то помочь. Ты же, все-таки, просто маленькая птичка… Птичка! — Сондра подскочила на месте. — Как думаешь, провода могли повредить птицы?       Ласточка пошевелила крыльями, как будто пожала плечами. Сондра заходила по комнате.       — Надо наверняка узнать! Понимаешь, если провода повредились случайно, то дети могли этим воспользоваться. Тогда это просто стечение обстоятельств. Но тогда почему провод подрезан только в одном месте? Может, кто-то специально подослал птицу? Специально обученную птицу!       Ласточка пялилась на Сондру, не моргая. Возможно, ласточки в целом не умеют моргать, но Сондре казалось, что она ее осуждает.       — Ой, да иди ты, я хотя бы что-то предлагаю! — Сондра насупилась, подумала еще чуть-чуть и вздохнула. — Ладно, ты права. Если бы провода могла повредить случайная птица, их бы давно перевесили.       Она еще раз окинула взглядом схему и вспомнила белый дрожащий палец, летающий над бумагой. Склады, коридоры, залы…       Сондра подорвалась с места. А что, если?..       Она выбежала в коридор и помчалась. У Сондры много недостатков, но плохая память к ним не относилась. Перед глазами стояла карта, как наяву, и ноги безошибочно угадывали повороты и спуски. Ремма не обращали на нее внимания, но это и к лучшему. Если бы сейчас ее кто-то остановил с вопросами, куда она так несется, Сондра бы в лучшем случае сбила бедолагу с ног.       И, стоило так подумать, ее реально остановили. Из пустоты перед ней возникла пара крупных парней и встала в проходе.       — Стоять! — рявкнул один из них.       Сондра огромным усилием воли притормозила. Ремма не были близнецами, но мозг отказался их различать. Две горы мышц и агрессии. И плечи такие широкие, что превращали две человеческие фигуры в сплошную стену.       — Почему? — запыхавшись, спросила она.       Ремма переглянулись.       — Зачем тебе в птичники?       — А что, нельзя? — Сондра улыбнулась во все тридцать два. — Я порядки знаю, куда нельзя соваться — тоже. Мы же далеко от роторов!       Ремма снова переглянулись. Между ними как будто зеркало стояло.       — Это но-о-овенькая, кажется, — сказал второй. Медленно, словно с трудом обрабатывал в голове слова и с еще большим трудом заставлял каменный язык ворочаться в широченной челюсти.       — Но-о-венькая? — удивился первый. Брови у него поползли наверх, с не меньшим трудом.       Сондра нетерпеливо заелозила, пригнулась и нырнула под рукой у первого. Но нет. Эти истуканы только болтали медленно. Реакция у них что надо, чтоб их.       Ремма схватил Сондру за плечи, поставил на прежнее место и вернулся к разговору (если это можно было так назвать) с приятелем.       — Откуда но-о-овенькая?       — Не зна-а-аю. Говорили, что взяли но-о-овенькую.       — Но-о-овенькую?..       Сондра едва не завыла в голос.       — Да-да-да, я опенул, я тут уже месяц где-то, живу, тренируюсь, учусь. Можно пройти?       Ремма уставились на нее.       — Опену-у-ул?       О господи…       — Да-а-а, — протянула Сондра. — Мо-о-ожно мне-е-е пройти-и-и-и-и?..       Ремма снова переглянулись — да сколько можно!!!       — Цель? — на удивление резко спросил один из них (Сондра уже забыла, кто есть кто).       — Ну… просто посмотреть. Я знаю, что это не запрещено!       — Назовите цель визита для предупреждения инцидентов, — все так же четко отчеканил дежурный.       — Инцидентов?       — Диверсии.       Ну нихрена ж себе тут диверсии! Что Сондра может сделать? Поголовье куриц перебить?       — Можете со мной пойти. Обещаю, ничего трогать не буду.       — Назовите цель визита.       — Интерес.       — Цель.       — Птиц не видела никогда.       — Назовите цель.       — Хочу набрать перьев, смастерить себе крылья и полететь к солнцу.       В головах ремма начался мыслительный процесс. Сондра поспешила его остановить, пока они оба не зависли:       — Это была шутка. Что, обязательно нужна цель?       — Назовите цель визита.       Сондра потерла виски и хорошенько так задумалась. С думалкой у нее не очень. Но не когда на кону ее любопытство!       — Поиск детей! — подскочила она. — В детском секторе снова пропали дети. Надо все осмотреть, чтобы убедиться, что они не потерялись где-то на острове!       Охранники зависли еще сильнее. Сондра уже подумала, а не ведет ли к ним парочка перетертых проводов. Но, спустя минуту или около того, один из парней повернулся к коридору за спиной.       — Детей там нет, — вынес он вердикт.       — Ну, вдруг они спрятались!       — К птичникам только один проход, — заметил второй.       — Но вдруг вы не заметили! — Сондра постучала по подбородку. — Дети ведь пропали еще ночью. Они могли прошмыгнуть, когда вы отвлеклись.       — Ни один ребенок не сунется в птичники, — быстро ответил один из охранников. Надо же, на это у него была заготовлена фраза?       — Ни один ремма, — подтвердил другой.       — Почему?       — Это же птичники.       — И?       Охранники переглянулись.       — Это же птичники, — повторили они абсолютно тем же тоном.       Даже со стеной диалог вышел бы полезнее.       — Но дети маленькие и глупые, — «ага, прямо как вы, только маленькие». — Они могли полезть по незнанию. Давайте я быстро все осмотрю — и тут же обратно! Если боитесь, один из вас может меня сопровождать.       Парочка в который раз обменялась взглядами (еще бы от этого обмена была хоть какая-то польза — оба взгляда были абсолютно тупыми) и вдруг выбросили кулаки. У каждого между пальцев была зажала палочка. Ремма раскрыли кулаки, и у правого палочка оказалась короткой.       Вся жеребьевка продлилась меньше секунды.       Правый охранник вздохнул так тяжело, будто только что проиграл не возможность прогулять работу, а билет на смертную казнь. Он шагнул назад, Сондра, все еще не уверенно, шагнула за ним. Оставшийся охранник занял весь проход и словно бы стал шире в плечах. Как закрывшаяся дверь.       Ремма-амбал молча повел Сондру вперед по коридору, и с каждым шагом света становилось все меньше. Аж дежавю накрыло. Только если возле отстойника пахло свечами и тянуло теплом, то здесь стоял воистину могильный холод. Сондра слепо озиралась, но видела только темные сырые стены и две пляшущие тени на них.       — А что, тут у вас электричество тоже рубанули? — нервно усмехнулась она.       Ремма промолчал. Сондра решила повторить на случай, если он снова подвис:       — Ну, лампы тут не горят. Почему свечи не поставите?       — Зачем? — гаркнул ремма.       — Зачем что? Свечи? Чтобы видно было, куда идешь.       — Зачем?       — Для удобства, как зачем!       — Зачем сюда ходить?       Теперь уже и Сондра начала подвисать. Она скосила глаза на черный влажный потолок, задумавшись.       — В смысле «зачем»? — тряхнула головой она. — Сюда же ходит хоть кто-то!       — Никто не ходит.       — А работники? Дежурные? Уборщики, в конце концов? — Ладно, с последним она лиханула. Воздух был таким густым и затхлым, что Сондра будто вдыхала плесень. — За птицами ведь нужен уход.       — Все настроено, — растянул ремма.       — Автоматизировано?       — Настро-о-оено.       Сондра пожала плечами и усмехнулась:       — Чего ж вы тогда на посту стоите, если сюда никто не ходит?       Охранник вздохнул. На секунду вонь плесени сменилась амбре от нечищенных зубов.       — Для предупреждения инцидентов, — повторил он то, что говорил на входе.       — Получается, сюда кто-то все-таки ходит?       — Никто не ходит.       — Тогда кто устраивает инциденты?       — Никто.       — Тогда вы зачем?       — Для предупреждения инцидентов.       Может, попробовать поболтать с плесенью? Ее здесь столько лет не убирали, что она как раз развилась до уровня пятилетнего ребенка. Все лучше, чем нынешний собеседник.       Они прошли еще немного. Сондра пыталась завязать разговор, но у охранника карточки с ответами пошли по второму кругу, а доставать такого амбала было небезопасно. Получить информацию от плесени тоже не получилось. Как минимум потому, что Сондра ее больше не видела — весь коридор сожрала темень.       Ремма остановился. Сондра поняла это по очень смутному силуэту в свете красного камня.       — Дальше нельзя.       Сондра огляделась в поисках ориентира.       — Почему?       Ремма указал вперед. Его палец, тревожно подсвеченный алым амулетом, походил на один из тех указателей к выходу в задымленных клубах. Сондра, недолго думая, шагнула вперед. Ремма мигом схватил ее за шкирку и потащил назад. Сондра задергалась и запыхтела, но охранник держал крепко — уж скорее рубашка порвется!       — Эй, отпусти!       — Дальше нельзя.       — Да я просто посмотреть!       — Дальше нельзя.       — Я только одним глазком, честно!       — Дальше нельзя, — он снова вытянул палец.       Сондра вгляделась в указанную сторону. В неровном красном свете она увидела длинные черные тени, вырывающиеся прямо из пола. Как черные столбы дыма, они едва подрагивали, дергались и словно гудели. Будто огромное насекомое, дремлющее в недрах острова, вытянуло свои длинные членистые ноги наружу и теперь подергивается во сне.       Потребовалось около минуты, прежде чем глаза привыкли к скудному освещению, и Сондра различила в этих ногах обычные прутья клетки.       За преградой что-то шумело, цокало, шелестело и — самое главное — двигалось. Что-то огромное, неразделимое, гигантский пищащий и стрекочущий комок тьмы. Тысячи невидимых перьев терлись друг от друга в глухой тесноте, невидимые клювы и когти царапали каменные стены. Рвались, метались, оставались запертыми.       От этой лавины звуков отделял еще один, тихий и слабый. Едва различимое гудение металла под напряжением.       «В птичниках электричество подается на сами клетки, — зазвучал в голове голос Морбиена, и по спине побежали мурашки. — Чтобы птицы случайно не разлетелись».       Сондра отступила. Будь она инженером, тоже закрыла бы это нечто под угрозой поджариться на решетке.       — Посмотрела? — спросил охранник. Его голос среди шума птиц и электричества показался резким и странным, как пятно поверх рисунка.       Сондра сосредоточилась. Так. Она сюда пришла с конкретной целью, и должна ей следовать.       Ладно, может, не совсем конкретной.       Ладно, может, цель вообще была притянута за уши.       Но проверить в любом случае нужно. Сондра беззастенчиво подняла руку реммы с амулетом. Охранник не противился и замер в новой позе, как очень хорошая лампа. Света все еще было немного, и он не смог разогнать темноту за прутьями. Если бы света было больше, точно бы разогнало, ха-ха! Так ведь?..       Стараясь не смотреть на ту сторону, Сондра принялась внимательно осматривать решетку. В решетках-то она разбиралась. Эта выглядела пугающе похоже на заграждение в обезьяннике — чугунная стенка между вселенским злом и его праведным тюремщиком. Разве что дэнтовские полицейские не додумались на нее ток дать. С них бы сталось.       Вот, кстати, и он — ток. В красном свете Сондра нашла такие же красные провода, которые прятались в темном коробе. Что происходило внутри этого черного ящика, Сондра бы не поняла, даже будь он прозрачным, но сомнений в том, что именно он сдерживает птиц внутри, не было. Чем-то он напоминал панель под столом Морбиена. Разве только кнопок в разы меньше.       Тыкать на них Сондра не рискнула. Любопытство, впервые, молча согласилось.       — Перебоев с электричеством не было? — Сондра присела перед коробом.       Ремма ответил секунд через десять.       — Не бывает.       — А отключить кто-то мог?       — Кто?       — Кто-то.       Ремма еще около минуты перебирал шаблоны ответов.       — Тебе зачем? Ты же детей ищешь.       Сондра поворчала под нос. Да чтобы она сама знала! У нее из аргументов только смутная догадка и шило в одном месте. Вот что тут ответишь? «Я просто подумала, что кто-то мог натравить птиц на провода в детском секторе, чтобы отрубить сигнализацию?» Бредятина же.       Да и Агата попросила особо не распространяться о поломке…       — Ну, дети могли по незнанию залезть в клетку, — извернулась Сондра. — Если случился перебой или кто-то отрубил электричество намеренно, они как раз могли пролезть внутрь. А потом электричество вернулось — и они оказались в ловушке.       Ремма охнул. Сондра аж обернулась на него. Это был самый быстрый и самый человеческий звук, который издал этот болванчик. Лицо у него вытянулось и исказилось, как на картине Мунка, мир за ним поплыл от его ужаса. Сондра пошатнулась. Ремма отмер и механическим движением схватил ее за плечо. Выражение вящего испуга ни на секунду не покинуло его.       Сондра уже улыбнулась — ага, раз ремма так испугался, значит, ее предположение может быть верным! Наконец-то Сондра выдала хорошую идею!       Ага, как же. Показалось.       — Дети ни за что не полезли бы в клетки! — просипел ремма. Все его существо противилось тому, чтобы говорить так быстро, эмоционально и не по уставу.       — Да ладно тебе! Дети непоседливые, — «и тупые». — Они куда угодно могли залезть.       — Не в клетки! Не к птицам! Никто на земле Лайтов никогда не полезет к птицам!       Сондра повернулась к клетке. Взгляд застрял между прутьев и испуганно задрожал в метре от густой тьмы. Потянуло животным жаром, гнилью, кровью. Но не как в отстойнике. Из отстойника тянуло разрушенными надеждами.       Тут — надеждой даже не пахло.       — Тогда, может, кто-то их туда заманил? — спросила Сондра и сама не узнала собственный голос.       Ремма испуганно замотал головой и убрал руку за спину. Резко навалилась темнота. В ней стали слишком отчетливо слышны клацанье клювов, скрежет когтей и гудение металла. Сондра и сама шарахнулась от клетки. Ремма молчал долго. Если бы он помолчал еще пару секунд, Сондра бы сошла с ума.       — Напряжение снимают, когда надо тушки забрать, — прогудел он, как металл. — Этим только опытные дежурные занимаются. Кого угодно не пошлют. И под контролем это все…       — А кто-нибудь мог снять напряжение не по расписанию?       — Нет, — ремма почесал подбородок левой рукой, и свет от камня замотало туда-сюда. — Ну, разве что, — голос у него понизился, совсем как когда он говорил о птицах, — голубоглазый монстр.       Тьма радостно заклекотала, и по спине пробежали мурашки. Словно Сондра, не заметив, прижалась к металлическим прутьям, и разряд в тысячи вольт побежал по ее нервам.       Оставаться в птичнике не было ни цели, ни желания. Ремма недовольно помычал, и Сондра, прибившись в кружок красного цвета, поспешила подальше от живой тьмы.       Но весь путь она чувствовала, как эта тьма пялится ей в спину.