Ты — четверг, ты — 16:00

Я привык к одиночеству. Мне не доставляет проблем после тяжелого рабочего дня прилечь и отдохнуть с кружкой чая в гордом одиночестве. Мне приятно жить с мыслью о том, что меня не будет никто тревожить, что я никому ничего не должен, что я хозяин своей жизни. Но мне некомфортно наедине с собой. И иногда контроль надо мной берет мой больной рассудок, портит вечер приступом паники и дрожащими руками, из-за чего я проливаю на себя горячий чай. Мне хочется абстрагироваться от той части себя, которая меня губит. Той части, которая рисует в моей голове кошмары прошлого, и я снова просыпаюсь посреди ночи в холодном поту. Затем втыкаю в потолок до утра, перебирая в голове те параллельные вселенные, в которых я сделал другие выборы, и жизнь у меня там совсем другая… Я трачу уйму времени на бессмысленные сожаления, занимая у времени на сон. Мне кажется, что та версия меня, которой я являюсь, соткана из страха. Страха в самых разных его проявлениях: страхами детства, страхом перед неконтролируемостью, страхом перед самим собой, страхом быть слишком открытым, страхом что меня смогут читать, как книгу, страхом смотреть в глаза. И я бы жил так до самой старости, но в какой-то момент голоса в голове, кричащие от боли и разрывающие черепную коробку изнутри, затмились оглушительной тишиной. Это покой. Это стабильность. Это теплые объятия. Это как десять часов непрерывного сна. Это как ромашковый чай. Это мягкое «Тише, Рио…», когда я кричу от кошмаров. Это осознанность и комфорт. Это твой бархатистый голос, который будит меня уже ближе к вечеру в мой выходной. Это родные руки, которые треплют меня по волосам, пока я недовольно хмурюсь от солнца. Это ты, Нёви.

***

Ты молчаливо подходишь ко мне со спины и крепко обнимаешь, просовывая тёплые руки под мышки и обволакивая меня теплом со всех сторон. Такой нежный вечер, тишину которого никто из нас пока еще не осмелится нарушить. Ты зарываешься носом в мои волосы, после целуешь макушку, прижимаясь сильнее. Я разворачиваюсь к тебе: — Как ты? — Я кладу две руки на твои щеки, погладив по нежной коже. — Я закончил с письмами. Теперь я весь твой. — Ты потягиваешься, и я радуюсь так искренне, что ты освобожден от работы, что обнимаешь меня так щемяще-нежно. Мы — два взрослых человека с тяжелыми судьбами. Мы видели жизнь. Пускай во мне остаётся до сих пор доля ребячества, тревожности и импульсивности, словно я неумолимый подросток, ты всегда для меня как каменная, надежная стена. Нет, ты не душный, не занудный и уж точно не скучный. Ты смеешься, дурачишься со мной, и иногда мне кажется, что твоё детство началось только с появлением меня в твоей драконьей жизни. Но ты невероятно спокоен и стабилен. Ты действуешь на меня лечебно, и это не эффект плацебо. Мы почти не ссоримся, не ревнуем и не обижаем друг друга. Мы нашли друг в друге утешение. Нашли поддержку и опору. Ты во мне — нашел себя, нашёл то, что делает тебя человеком, делает тебя самим собой. Я в тебе — целый мир. Совершенно мне ранее неизвестный, спокойный, уютный и тёплый.

***

Я лежу на твоих коленях, разглядываю черты твоего красивейшего лица. Твои волосы собраны в небрежный пучок, ты выглядишь слишком по-домашнему, гладя меня по плечу сильной рукой. Ты смотришь на закат в окне. Я смотрю в твои бесконечно красивые лиловые глаза, растворяясь. — После того, как я уйду в отставку, я бы уехал куда-нибудь далеко, жил бы с тобой в милом домике в роще, мы бы встречали рассветы на берегу небольшого озера и закаты на балконе, с кружкой чая и видом на природу, — Ты не отрываешь своего взгляда от заходящего солнца. Я не могу оторвать взгляд от тебя. — А ещё ты бы больше дышал свежим воздухом, и болел бы намного меньше, нежели сейчас, работая в сыром подвальном помещении и вообще не выходя на солнце. — Ты наконец смотришь на меня. Наконец видишь мокрые глаза, смотрящие на тебя с восхищением. — Сделаю всё для этого. — Я сморгнул слезу, улыбаясь искренне, как дурак. Я вижу по твоему взгляду, что тебе все ещё надо несколько секунд, чтобы понять, что я плачу не от горя, а от счастья. Ты приподнимаешь меня за плечи, прижимая к себе, держишь на руках. Я слышу стук твоего сердца. Оно бьется с силой, но в умеренном темпе. Ты что, краснеешь? — Рио, я… — И я тебя, Нёви.