Потерять себя, чтобы найти любовь

Дима никогда не был пухленьким, даже в детстве. Обычный пропорционально сложенный ребенок, потом подросток, потом юноша. Да и фигура собственная Матвеева никогда особо не волновала - разве что в пубертат начал подкачивать пресс, чтобы перед девчонками выпендриваться. Хотя отбоя от них и так не было. А потом случилась Астрид, Китай, остановка сердца. И Дима решил — пора все менять. Старательно кроил новую личность — мрачную, замкнутую, отстраненную. Чтобы больше ни одна тварь не смогла влезть в душу и довести до слез. Ни одна негативная оценка его работы или личности не сделала больно. Ни один паршивый комментарий в сети не смог бы пробраться сквозь броню. Уязвимая шея покрылась вязью непроницаемых тату, волосы спадали на глаза, служа завесой от опостылевшего мира. А лицо… А лицо Дима себе создал новое. Кукольное, до невозможности идеальное. Вздернутый носик, высокие скулы, волевой подбородок. Именно таким его увидел Олег Шепс. И именно в такого влюбился. Этот мальчишка, столько лет выстраивающий вокруг себя башню из слоновой кости, обнаружил что она непробиваема для хейта, но растворяется как сахар в чае от одной улыбки сероглазого медиума. И Дима пропал. Вот он снова смеется, шутит, не замыкается в мыслях, высказывает свое мнение, спорит. А Олег рядом, всегда рядом. Они уже жили вместе, когда Дима обнаружил что любимые черные джинсы с блядскими дырками на коленках застегиваются сложнее, чем раньше. Да и футболки будто кто-то ушил на пару сантиметров. И вот уже Дима вертится перед зеркалом, ища несуществующие изъяны фигуры. Надо бы сказать Олегу чтоб завязывал с его любимыми пирожными. Да и порции еды надо бы уполовинить. А воды побольше. И спортзал. От мыслей отвлекают теплые руки, ложащиеся на низ живота. Большой палец левой руки обводит по контуру дурацкое тату-сердечко, сделанное по глупости. Теплые губы прикасаются к затылку, а плечи щекочут отросшие кудри Шепса. — Любуешься? Мое произведение искусства…, — Олег мурлычет на ухо, подцепляя зубами мочку. — Я поправился, Олеж. Мне это не нравится. Олеговы глаза широко распахиваются и смотрят через зеркало в черные Димкины омуты. — В каком месте, Дим? Тут? , — сильная рука оглаживает грудь, — Или тут?, — пальцы скользят вниз по животу, — А может тут?… Ладонь медиума лезет в джинсы Матвеева и горячие пальцы гладят нежную кожу привставшего члена. Дима разворачивается в объятиях, смотрит с вызовом. — Олег. Не смешно., — а щеки предательски краснеют, губы тянутся к губам медиума. Следующие полчаса Шепс старательно выцеловывал и вылизывал живот своего любимого мальчика, а тот извивался на широкой кровати, привязанный за запястья к изголовью. Олег был уверен, что такая терапия пойдет Матвееву на пользу и вышибет из головы всю чушь. ~~~ Шепс стал подмечать тревожные детали спустя пару недель после того разговора. Дима пропадал в спортзале, почетное место гитары возле кровати заняли весы, и после каждого приема еды чернокнижник запирался в ванной, включая на полную громкость музыку. Точкой стал разговор про смазку. Дима лежал между ног Шепса, целуя внутреннюю сторону бедер, водил коготками под коленками, слушая любимые стоны. Потянулся за смазкой, повертел в руках и рассеянно глядя в помутневшие глаза Олега, спросил: — А сколько калорий в клубничной смазке? Желанного минета так и не случилось, весь вечер парни провели на кухне за тяжелым разговором. Дима хлюпал носом, сжимая в ладонях чашку с водой (с недавних пор он пил только воду), Шепс клал ему руки на худые коленки и объяснял, что любит вообще любым, тем более что Дима ни разу не поправился. — Тем более? То есть для тебя это край? Олег! Шепс закатывает глаза, и в очередной раз убеждает Матвеева в его охуительности. ~~~ Дима кутается в безразмерные шмотки, предпочитает есть в одиночестве и всё чаще встает на весы. Однажды Матвеев теряет сознание, стоя на кухне и готовя завтрак своему парню. Олег хватает его на руки и поражается тому, насколько легким стал его мальчик. Бережно кладет на диван в зале и бежит за аптечкой. А там… Куча таблеток. Разных цветов и форм. Анорексигенное, слабительное, рвотное. Сколько же Дима глотает эту дрянь? Чуть позже Дима всхлипывает, трет покрасневший носик и клянется что завяжет. Олег к нему особенно бережен, словно тот хрустальный. Действительно хрустальный… Тонкие запястья идеально помещаются в кольцо из пальцев Шепса и их так приятно прижимать к изголовью их общей кровати. Дима выгибается в пояснице и молочно-белая кожа натягивается на ребрах, между которыми ложатся синие тени. Когда Дима принимает в рот член Шепса и втягивает щеки, кажется что острые скулы прорвут тонкую кожу на щеках. Но осознание того, насколько все плохо, настигло Олега только во время секса. В их любимой позе — лицом к лицу. Шепс методично втрахивает в постель стройное тело любимого, закинув его ноги себе на плечи. Матвеев дрожит, хватает губами воздух, захлебывается стонами, трогает свою грудь. Олег не может оторвать взгляда от изящных татуированных пальцев, скользящих вниз по животу, чтобы обхватить член и помочь достичь разрядки. Коготки царапают кожу возле лобка и Шепс видит что-то непонятное. Осознание будто простреливает позвоночник холодом. Ещё один толчок, глубже. И ещё. Пока Дима извивается на черных простынях, Шепс как зачарованный наблюдает за очертанием собственного члена внутри димкиного тела. С каждым толчком внизу живота Матвеева появляется небольшой бугорок. Чтобы подтвердить догадку, Шепс кладет ладонь на то самое место и отдергивает как ошпаренный. Нет, не показалось. Член стремительно опадает. В голове миллион мыслей. Как он мог такое допустить? Дима хнычет в его руках, не получив желаемой разрядки и Шепс опускается между его ног, даря удовольствие умелым ртом. Заласканный и довольный, Матвеев засыпает, повернувшись на бок. Олег проводит пальцами по острому плечу, по выступающим ребрам и тонкой тазовой кости. Что делать? ~~~ Больше всего Шепс боится, что Дима вновь замкнется. Но поговорить и выяснить в чем проблема — просто необходимо. Поэтому утром он будит чернокнижника ласковым поцелуем и и усаживает на себя, такого мягкого и разморенного сном. — Мой мальчик. Самый красивый, — Шепс оглаживает стройные бедра, Матвеев тает от прикосновений горячих рук.,— Ты же знаешь как я люблю тебя? — Знаю, — Матвеев чуть склоняет голову к плечу, выпрямлять спину. Красуется. Уверен, что его тело достойно похвалы. Ещё немного скинуть и будет идеально. — Зачем ты это делаешь с собой? Мне за тебя страшно,— медиум водит кончиками пальцев по впавшему животу Димы, серьезно глядя в глаза. — Чтобы ты любил меня. Эти слова будто вышибают воздух из легких медиума. Куда сильнее то? Он непонимающе смотрит в темные глаза и слушает. Внутри все холодеет. А Дима рассказывает. О том, как создавал себя по крупицам. О том, что спрятался за маской чернокнижника-экстрасенса-из-телика. О том, как сросся с этой маской и потерял себя. Этот образ стал для него второй кожей, тогда как первая растворилась. И поняв, что контроль над телом выскальзывает из его рук, Матвеев чувствует нечеловеческий страх. Ведь если он лишится этого образа, он больше не будет тем самым Матвеевым, которого полюбили полстраны и он, Олег Шепс. Зачем он нужен кому-то настоящим? Ведь любят его за то, какой он красивый и стройный. А ещё стильный и милый. Если показать свою настоящую личность, он опять останется один. Как тогда, в Китае, когда его окружали лишь стены чужой квартиры, а за окнами бушевала смертельная пандемия. Ни в коем случае нельзя потерять свой внешний вид. Он не может себе этого позволить. Он не может себе позволить потерять Олега. Он — его смысл. Шепс слушает сбивчивый рассказ, смотря как длинные ресницы склеиваются под натиском горячих слез. А потом долго целует соленые щеки, губы, трогает желанное и самое любимое тело. И в голове зреет план. ~~~ Ритуал было решено проводить за городом. Шепс положил в багажник все самое необходимое, загрузил в салон тревожного Димку и они уехали в лес. Матвеев тогда выложил ролик, который буквально взорвал его соцсети. «Где волосы»? «Фу пострашнел»! «Дима ты куда?» — это самые приличные комментарии под видео, где Матвеев сжигает картонную фигурку себя в полный рост. Себя прошлого. Себя старого. За кадром осталось жужжание электробритвы, которой Шепс состриг любимые локоны Димы. Плевать на всех комментаторов, на массовые отписки. Плевать на все, когда Олег крепко обнимает его, засовывая мобильник с отснятым видео в карман джинсов. Все сомнения позади. А впереди — только доверие и настоящая любовь. Без масок.