Закатное солнце

— Прелесть... Псс, прелесть! Солнце палит так, что хочется... ну примерно умереть. Или хотя бы упасть в холодную речку и не вылезать из нее больше никогда. Кто вообще придумал сажать что-то летом на дачах? Виктор всегда думал, что это какие-то вымышленные проблемы: "ой, мама заставила полоть картошку", "ой, бабушка заставила драть сорняки", "ой, ягоды сегодня собирал весь день". Думал ровно до момента, пока его самого не припрягли к такому. Еще и Винсент свалил куда-то. При том что они, между прочим, должны были маяться этим вместе – тетя Марина припрягла их обоих с самого утра, при этом сама с дядей Жаном укатила непонятно куда! И совести на то чтобы не сбежать хватило, видимо, только у Виктора... — Прелесть! Подними голову, кому говорю! Виктор недовольно фыркает, сдувая волосы с лица, голову поднимает, готовя выразительный взгляд – детские алые глаза сверкали возмущением и явным намерением отчитать совершенно по-взрослому. Правда Винсента он нигде не видит. Только голос звонкий откуда-то доносится, а откуда – черт поймет. — Я все равно тебя не вижу. Но если ты сейчас же не спустишься и не поможешь мне с грядками – найду и закопаю рядом с морковкой. Все оттуда же сверху доносится очень обиженное "бебебе", а Виктору остается только вздохнуть. О том, что они здесь, не знал совсем никто – это дача тети Марины. Его собственные родители вероятно даже не заметили отсутствия сына, будучи увлеченными одним лишь алкоголем – с одной стороны это разочаровывает, с другой – зато можно провести время спокойно с... действительно близкими; Винсента же со скрипом отпустили благодаря дяде Жану. Никто понятия не имел, что он там наплел его родителям, но видимо что-то очень убедительное, учитывая что они ну совсем не из тех, кто дает ребенку свободу... Зато это настоящий отдых. Не бесконечная учеба даже несмотря на летнюю пору, не бесконечные попытки спрятаться как можно дальше, только бы на глаза никому не попадаться, просто... отдых. Был бы он еще без мучений в виде огорода. Винсент все-таки падает к нему откуда-то – буквально сваливается сверху, приземляясь на мягкую землю, но на ногах, увы, не удерживаясь. Правда то, что на одежде остались пятна грязи, его не то что бы волнует. — Вот и создал видимость работы, — радостное, а после на Виктора взгляд вскидывает. — Полезли на дерево! Алые глаза сверкают явным скепсисом и по ним так и читается, что Винсент полудурок. Ну, Виктор придерживался такого мнения буквально всегда, и лишь все больше убеждался в его правдивости буквально с каждым проступком. Все, на что он был способен сейчас – прописать Винсенту поджопник за то что топчется прямо по грядкам. — Нет уж. Тетя Марина сказала, что мы должны выдрать все сорняки и полить эту грядку. Мы, а не я один. Может быть Виктор смотрится комично-мило, упираясь руками в бока и пытаясь выглядеть грозно. Он уже привык, что на Винсента не действует почти ничего – попробуй вразуми его еще. На это, кажется, не способен даже дядя Жан, а он авторитет имеет порядочный, учитывая то, как ловко всегда разбирается с его родителями – это приводит в сущий восторг. — Да ну их, эти сорняки! Неужели ты так хочешь маяться этим? Пойдем лучше закат встретим! Солнце и правда уже садится – немного странно, что взрослых дома все еще нет, но ни Виктора, ни Винсента это не особо волновало. Они точно знают, что их надолго не бросят, хотя бы потому что в таком случае за дом стоит порядком опасаться – характер Винсента оставлял желать лучшего, потому что он был способен привлечь к своим шалостям даже спокойного Виктора. — Я не хочу, но тетя Марина попросила... — Мало ли что тетя Марина попросила! Еще успеем! Винсент выглядит так, что Виктору кошмарно сложно ему отказать – эти короткие встрепанные прядки, которые он упорно пытался отпустить как можно длиннее, потому что ему не разрешали, эти блестящие "ну-пожалуйста-ну-прелесть" васильковые глаза, эта озорная порядком улыбка. Даже весь запачканный и растрепанный Винсент оставался красивым – чего Виктор, конечно же, вслух не признает. Блеск фар проезжающего мимо автомобиля прыгает прямо в лицо и заставляет замереть кошаком испуганным – Винсент очень похож сейчас, оборачиваясь осторожно и готовясь давать деру, но это лишь кто-то мимо проезжал. Зато удалось воспользоваться легким замешательством Виктора – тоже подумавшего, что это вполне могут быть Жан и Марина, – схватить его за рукав и потащить в сторону, а точнее к дереву, тому самому, с которого графская персона прилетела парой минут ранее. — Обещаю, что помогу разобраться с грядками если посидишь со мной, — Винсент тараторит и глазки строит, пусть и знает, что на Виктора это не особо работает. Но нет. Сработало. Правда потребовалось время, достаточно времени и сомнений, за которое Винсент уже успел извертеться, но в итоге подростковая натура просто взяла вверх и возжелала шалостей, пусть и сам Виктор их не желал. — Я припомню тебе твое обещание, — пальчиком грозит и руки на груди складывает, но Винсент со счастливым писком виснет у него на шее и становится как-то... не до того. — Я прицепил веревку уже, поэтому лезь во-о-он до той ветки, к которой веревка и привязана собственно, — инструктирует суетливо. — Если что – падай, я поймаю! По Виктору, конечно, явно видно, что он сомневается в этом, но выбора как такового и нет. Наверх он залезает лишь едва не ободрав себе руки. Зато Винсент взлетает так, словно занимался этим всю свою жизнь. Хотя, учитывая то, скольким вещам в нынешние тринадцать лет его пытались научить родители, это было бы неудивительно – там и фехтование, и три языка, и конная езда, и рукопашный бой... Когда он все успевал – до сих пор оставалось загадкой. — Ну и зачем ты меня сюда притащил? Листва надежно скрывает их от мира и мир от них. Ветка, куда они уселись, толстая довольно – во всяком случае два подростковых тела она выдерживает с легкостью и даже не трещит. Винсент выглядит довольным до кошмара – веточки некоторые отводит в сторону и Виктора к себе манит. Отсюда действительно открывался... прекрасный вид на закат. Нет, правда, Виктор ожидал чего-то подобного, но не думал, что... это будет настолько волшебно. И что будет так хорошо видно. По глазам Винсента видно, что он так и ждет реакции, но восхищение на лице Виктора, пожалуй, лучше всего на свете. Он всегда такой ответственный, аккуратный, послушный, если дело касается тети Марины, которая почти заменила ему обоих родителей – но сейчас даже и не думает о том, как они будут слезать, как отреагируют Марина и Жан, не обнаружив их, когда вернутся, и прополотых грядок тоже не обнаружив... Винсент правда считает, что такой Виктор стоит всего мира. — Нравится? — тихое-нежное, поблескивая мягко-влюбленно взглядом, на что Виктор лишь кивает не думая совсем. И Винсент не думает. Только восхищается своей прелестью, потому что он определенно представляет собой отдельный вид прекрасного, будучи... таким. Ну, таким. Их разговоры совсем тихие, а сожаления об отсутствии фотоаппарата лишь мысленные. Винсент все еще держит ветви дерева, чтобы те не мешались Виктору, а Виктор голову склоняет, глядя на него исподлобья и думая о том, что он полный дурак. Полный очевидный дурак. Закат красит все в нежно-персиковые и розовые цвета, а алые глаза Виктора словно смягчаются, нежнее становясь. И Винсент упускает момент, когда тот ему под бок забивается – так неожиданно, заставив вздрогнуть, но так... тепло-нежно. — Ты дурак, Винсент. Звучало расслабленно совершенно и даже не совсем оскорбительно, и хочется лишь улыбнуться нежно – Винсент по-кошачьи голову к плечу склоняет и ногами болтает. — Почему это я дурак? Нет, я конечно привык, но вот из чистого интереса... — Помолчи, а? Винсента легонько толкают локтем в бок и этого достаточно чтобы понять намек. И он рта не открывает даже когда внизу слышатся знакомые голоса – Марина с Жаном вернулись наконец, а Виктор, кажется, задремал у него на плече. Винсент не решается не только голос подать, в принципе шевельнуться, даже несмотря на то что ветки держать устал, да и не для кого больше. Его самого вот больше занимает дремлющий Виктор, а не закат. Дядя Жан, кажется, замечает веревку, которую Винсент поднять наверх забыл, и догадывается, куда дети скрылись – Марина пытается настоять на том, чтобы снять их с дерева, но ее лишь в дом уводят совершенно ласково. А Винсент молча благодарен. И молча касается губами макушки Виктора, даже не думая, что тот вполне себе осознает реальность...