Спасение неизбежно

Вся моя жизнь теперь не имеет веса. С самого детства будучи родом из сильнейшего клана я был приближен к лорду протектору. Все пророчили мне будущее в кресле монарха, а я как слепой котёнок ждал, верил, грел и оберегал свое место, свой трон. Но пара слов разрушили всё: меня, мою личность, мои мечты, мой авторитет, мое будущее, мой мир... И умом можно понять, что никто кроме меня то и не виноват в моих разрушенных ожиданиях. Но это так больно. Больно чувствовать, как каждое утро становится пустым ритуалом, в котором нет места мечтам и надеждам. Больно просыпаться и понимать, что ты никто. Больно смотреть в глаза каждому и понимать, что ты теперь равен с ними, с этим стадом “индивидуалов”. Больно засыпать без мыслей, потому что до этого перед сном я грезил о престоле, а сейчас не о чем даже мечтать. Больно влечь существование, а не жить. И больнее всего, видеть как она не задумывается об этом. Я никогда не размышлял о том, что потеряю смысл жизни. Никогда не думал, что смотреть на себя в зеркало в ванной может быть настолько тягостно. Раньше я мечтал о великих свершениях, о месте под солнцем, где мои идеи сияли бы так же как и я. Но теперь же я закрываю глаза, и предо мной лишь темнота, а открываю - серый мир. Каждый день превращается в борьбу со скукой, а я, пытаясь, спастись побегом прикрываюсь маской агрессии, которую тяжело носить (имеется ввиду именно притворная агрессия), но что поделать если это единственный шанс на спасение? Я вольно или невольно играю роль, в которой уже давно забыл, кто я на самом деле. Да и хватит обо мне и моих пиз**страданиях. Она, она глупа и молода, ничего не может и даже на мои вопросы либо дерзит, либо молчит и бежит под юбку к мамочке Кармилле, а ведь той же самой Кармилле должен быть важен больше я, чем какая-то абсолютно левая девчонка. А в первые приближенные к ней попал, знаете кто? Правильно, по блату набранный мальчишка одарённый, даже не вампир! По какому принципу она вообще выбирала? У кого мордашка симпатичнее или кто лучше лижет? (Каждый раз когда думаю о ней накатывает такая ярость. Ненавижу её существование, но не её.) А я? А как же я?! Я всё ещё здесь, с пронзительной тоской, и мне хочется стянуть на себя всё одеяло, все её (Ликорис) внимание, что она раздает направо-налево, словно чокнутая бодхисаттва. Почему всем всё равно, что у меня тоже были мечты, надежды? Хотя, разве это имеет смысл, когда каждый шаг оборачивается новым болезненным воспоминанием о проведенном дне? Непонимание укореняется, как сорняк, и я снова погружаюсь в тьму своих снов. ——————— Я стояла в зале и цепляя внимание как сломанный ноготь волосы. Стараясь вести себя по аристократически гордо, я взяла вино у официанта и крутя его в бокале понемногу отпивала. Так обычно делала Кармилла, в такие моменты она всегда казалась по своему одинокой и такой же холодной. Мои старания выглядеть загадочной ледышкой в глазах всех присутствующих разрушил голос. Его голос. — Как я рад видеть тебя здесь, Ликорис, — слова, словно мурлыканье накормленного и обвитого лаской со всех сторон кота после обеда, послышались сзади. — Алексис? И я тебя, — улыбка расцвела на моих губах при виде его. Он стоял в компании своего отца, Харкера. Немного о последнем: будь он моим отцом и я была самым счастливым дампиром во всём мире, я думаю этого достаточно для составления его портрета в моих глазах. В нашу последнюю встречу с Алексисом я повела себя слишком раздражительно. Я просто устала, я не хотела обидеть его. Когда он заговорил со мной сейчас я почувствовала теплоту и уют на душе. Если вспоминать наши ссоры, ну или правильнее выразиться мои скандалы, он всегда старался успокоить меня, найти компромисс (или шел на уступки, скрывая их под маской равенства плюсов и минусов). Он никогда не кричал на меня или на кого то (или я просто не слышала), его голос словно ветер в кроне деревьев — лёгкий и не обязывающий. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он, подходя ко мне и останавливаясь в метре от меня держа почтенную дистанцию смотрел мне прямо в глаза, его взгляд искрились интересом. Я наверное сильно обидела его, надо не забыть извиниться. — Лучше, — ответила я с легким смущением, ощущая, как совместные воспоминания обостряют во мне чувство стыда за своё поведение, — Просто много всего накопилось. Алексис кивнул, будто понимая. Он всегда умел читать между строк, распознавая эмоции, даже когда я старалась их скрыть. Я вспомнила, как он подбадривал меня, когда казалось, что весь мир против меня. Эта поддержка была как тихий маяк для корабля в бурном море, нужна и не заменима. — Я надеюсь вы уже обжились с новым титулом? — Между слов поинтересовался Халкер. Мы сохраняли официоз, что было не привычно. Сейчас он являлся моим смотрителем, а я лордом-протектором, чего не было раньше. Тогда я была просто подругой его сына, скучаю по тем временам. — Конечно, и я собираюсь укрепить его сегодня, — уверенно произнесла я чуть задрав подбородок для большего убеждения. Вообще, план есть, вернее скоро окончательно допишется у меня в голове и я продемонстрирую всем свою значимость. Харкер хотел было расспросить меня подробнее о моих намерениях. После моей “коронации” он стал тщательно за мной приглядывать, и я уверена он и Алексиса просит делать то же самое (Он справляется и без его просьб, яблоко от яблоньки). Я не думаю, что это всё только из чистой заботы, но её отголоски я тоже слышу и принимаю — Удачи тебе, я буду держать за тебя кулачки, — промурлыкал Алексис. Мне показалось он говорил это серьёзно. Мы поулыбались друг другу ещё пару мгновений и я направилась в центр зала. ——————— Цветя на святом холме нарвался он на грязных рук ласку, спя в конуре обжегся он святой милостью. “Глядя на цветок, юный вампир не мог отвести глаз от его восхитительных лепестков. Он не знал о нём ничего, но красота этого создания пленила его душу, окутывала волшебным очарованием разум и мысли. Мальчик обитал в заброшенном храме на благословенным богами маленьком холме (больше похожем на пригорок), а цветок, как нежная загадка, расцвёл на священной земле внизу. Он не замечал вампира, его взгляд был для него лишенный смысла, он знал о своём великолепии и не обращал особенного внимания даже на лучи солнца, что даровало ему жизнь. Благословленный богами он не видел смысла в чем то кроме себя самого. Цветок, раскрыв свои лепестки под яркими лучами, был окружен легким ароматом, который манил к себе множество насекомых. вампиру казалось, что в его мире не существовало страха и тревог, только легкость бытия и умиротворение. Мальчик, стоявший в тени, наблюдал за его безмятежностью, пытаясь уловить в нём хоть искру интереса к своей персоне. В его груди разгорелось новое чувство — смесь тоски и радости, мечты о том, чего он никогда не имел, и которое, казалось, было вне досягаемости. Одна причина этого мгновения была ясна ему: цветок символизировал всё, что он потерял, всё, что не мог заполучить в мире, где тьма была его вечной спутницей” Алексис замолчал при этом продолжая почесывая гладить мою макушку. Я, будучи не сильно заинтересованной, но заметившей паузу, попросила его продолжать дальше. Он поцеловал мою щёку будучи в неудобном положении, чтобы дотянуться до губ и промурлыкал в ответ просьбу сохранять терпение. Поудобней устроившись между его ног я откинула голову ему на грудь и приготовилась дальше внимательно (на сей раз точно) слушать его рассказ. Ночь тогда стояла не тёмная, летняя, от того и светлая. Было тепло, а в его объятьях особенно. Вообще я пришла после его предложения рассказать мне больше о традициях и легендах Макабрии, Кармилла говорила, что правителю важно понимать литературные особенности, а также культурные и политические традиции. В итоге мы больше обжимались, чем я слушала его, но, возможно, мы всё такие встретились больше за этим. “Я продолжу”, — прошептал он мне на ухо — “однажды после очередного сна о цветке, вампир решил сорвать его темной ночью и оставить себе. Он окончательно собрался с духом и направился в сторону святого поля. Он не мешкался как раньше боясь ступить на святые земли даже ночью, он был готов на всё ради цветка. Его сердце колотилось в груди от волнения перед встречей с тем что он боготворит и страха перед неизвестным. Луна освещала путь, отражаясь в блестящих капельках росы, и каждый шорох казался ему подозрительным. Он знал, что святые земли защищены, и его намерения не были благими. Но образ цветка был невозможно притягателен, он олицетворял отдаленность от бренности бытия и неописуемую красоту, недоступные ему в его бесконечном существовании. Он приблизился к нему. Цветок спал, его лепестки были сомкнуты к середине, сейчас он был невзрачным и серым, не отличающимся от других. Сорвав его, он ощутил целую бурю эмоций, смысл его жизни был прямо в его руках, полностью под его контролем, на том же поле он поклялся в верности предмету своего обожания. Он обещал защищать его даже рискуя своей жизнью, и жизнью других. Придя в заброшенный храм с цветком он положил его на местами дырявый пол и стал ждать не сводя глаз с него. Сегодня его жилище казалось ему не таким холодным и сырым, как обычно. Вдруг он подумал о комфорте цветка после пробуждения и испугался его немилости. Он разорвал свои единственные штаны на тряпки и намочив их в ведре (благополучно забытым последним монахом) в которое стекала дождевая вода, обмыл ими поверхности в храме. За уборкой он не заметил рассвет, но обернувшись к цветку он не обнаружил его прежних красот, точнее цветок их просто не показал, его лепестки не раскрылись с первыми лучами солнца как было до этого. И через час, два, три, цветок вообще больше не просыпался. Он погиб, и вместе с ним погиб и вампир грезящий о любви цветка.” — Почему так не складно? — поворчала я, как только Алексис закончил рассказ, — во-первых, как вампир ступил на святое поле? Да, я понимаю, что это выдумки и вообще полей таких не существует... Он перебил меня похлопав мне своей ладонью по губам: “Поле не было святым, как и цветок - особенным.” — То есть мальчик выдумал всё опираясь только на неземную, или, подожди, ты только что сказал, что цветок обычный перед этим полчаса распинаясь о его красоте? — Храм окружала только трава и один невзрачный цветок, но вампир живущий в полуразрушенном деревянном жилище увидев его влюбился, в первую очередь конечно в красоту по сравнению с травой. Я вообще думал, ты в первую очередь спросишь о смысле или попросишь объяснить концовку... Он скорчил обиженное лицо (я не видела этого, но по мычанию и знании всего об Алексисе я ЗНАЛА это), вынуждая меня всё такие спросить про это. — Вообще, каждый может придумать свою теорию, но я придерживаюсь той в которой считается, что они оба не понимали друг друга и действовали радикально. Цветок любили все и одновременно никто (кроме вампира разумеется), он путал восхищение с любовью и строил из себя саму гордость. Если бы он смотрел дальше своего носа, то понял бы что он дорог только мальчику и цвёл бы ради него, но увы они не умели говорить и просить поговорить с ними. — О, прямо как ты, — в один голос сказали мы и дальше долго смеялись. Люблю тот вечер.