Недотепа в ласке

Сампо расхохотался. Не то чтобы это было редким явлением, но время явно было неподходящим: сопровождающая посмотрела на него абсолютно диким взглядом, слово он вдруг отрастил щупальца и планировал использовать их вместо ног. — Извините, — невинно улыбнулся Сампо, кокетливо приложив подушечки пальцев к губам. То, что он был официально приглашен в резиденцию Ландау, было и вправду смешно, особенно учитывая, что пригласили не совсем его. Брюгель Пуассон заправила за ухо выбившуюся прядку: он так отвык от длинных волос. Из-за высокого хвоста, в которые он их собрал, побаливала голова, но ему нужно было выглядеть идеально. Мероприятие обязывало. Министр внутренней безопасности, может, запретил синие парики, но Сампо и не носил никаких париков, просто изредка злоупотреблял веселыми багами в домотканной системе вселенной. Аха радостно делился со своими детьми подставными нулями и единицами. Вселенная искусно латала чужие ошибки в своем коде, но на это требовалось время, которым Сампо всегда умел пользоваться по полной. Последние несколько недель выдались интересными. К тому моменту, как Наташа пришла к нему с просьбой помочь в одном деле, он был готов лезть на стенку. Гепарда не было в городе уже три с половиной недели. Его телефон умер еще на вторую. Сампо не столько волновался за него, сколько просто скучал. Конечно, ему всегда было чем заняться: заказы атаковали его изо всех уголков вселенной, потому что у космоса не было дней, свободных от купли-продажи. Работать, когда Гепард был в Белобоге, стало проще простого: Сампо никогда еще так легко не давались все его радостные фокусы. Даже Аха совсем перестал навещать его сны и реальность, потому что Сампо справлялся без его активной помощи. Он давно не был в Таверне и даже почти забыл вкус всех алкогольных позиций из меню. Гепард делал его сильнее, помогал ему быстрее справляться с делами, был центром, к которому Сампо тянуло из любой точки вселенной. Как бы плохо ему ни приходилось и какие бы раны он ни получал на своих вылазках, он не позволял себе выключаться раньше, чем возвращался на Ярило-VI. До этого он считал, что влюбленный быт — очередная шутка, пробник жизни, которой у него никогда не будет. Сампо мог поиграться в это пару дней, пока ему позволяли чувствовать себя любимым, мог и сам себе разрешить почувствовать сладко-горький привкус влюбленности, но ни одна из них не ощущалось так, как Гепард: его присутствие делало постоянный поиск радости бессмысленным. Сампо больше не нужно было искать. Прошло какое-то время, прежде чем Сампо (с некоторым ужасом) понял, что может прожить так вечно или по крайней мере до тех пор, пока время не перестанет быть к нему милосердно. Он любил Гепарда, его было так просто любить. Сампо не подозревал, что ему и вправду подвластно это искусство. С Гепардом было просто, поэтому без него жизнь казалась — что ж, не пыткой, но чем-то похожим. Сампо почти почувствовал шлепок по плечу от Ахи. В его случае уныние было воистину самым тяжким грехом. Просьба Наташи удивила его, но в хорошем смысле. Оказалось, в честь Дня Архитекторов у сильных мира сего намечался своеобразный корпоратив, на который в том числе пригласили влиятельных людей Подземья. Наташа протянула ему список, в котором зеленым маркером были отмечены все имена, кроме одного. Брюгель Пуассон. — Мы не можем её найти, чтобы вручить приглашение, — вздохнула Наташа. — Кто-то сверху пробовал писать ей на почту и телефон, но она не отвечает. Я знаю, что ты можешь найти что и кого угодно, так что помоги, пожалуйста. Упс. Кажется, он и правда давно не логинился со своей фейковой странички. Интересно, какие ещё интригующие предложения ему накапали за это время. Сампо поднял на Наташу взгляд, полный простодушного удивления. — Чего ради им приглашать Брюгель на свое высокое празднество? Она же приносит им одни проблемы. Наташа пожала плечами. — Может, они знают больше, чем мы. Честно, я бы и сама с ней пообщалась. Наверняка она, как и ты, не такая уж и преступница. — Она помолчала, а потом хитро взглянула на Сампо. — Если поможешь, обещаю попробовать достать приглашение и тебе. Сампо фыркнул. — Не нужно, — сказал он. — Для вас, о, моя любимая доктор, безвозмездно. Наташа закатила глаза. — Дай ей мой номер, пусть свяжется. — Есть! Наташа пихнула его в бок. Они мило побеседовали за чаем в его квартире в Подземье, пока ее не вызвали обратно на работу. Сампо достал мобильник и проверил почту Брюгель: в ящике входящих и правда оказалось уведомление о том, что для госпожи Пуассон было приготовлено приглашение, которое она могла забрать через Наташу. PDF-файлы и кьюары здесь тоже ещё не придумали. Как неудобно. Сампо подождал два дня, прежде чем связался с Наташей. Они вежливо побеседовали, и при встрече Наташа не стала задавать Брюгель никаких компрометирующих вопросов. Сампо был недостаточно глуп, чтобы быть своей точной копией в женском обличье: он не мог изменить совсем всё, но убрать белые пряди, сделать синеву волос почти черной, перестать светить своими великолепными зелеными глазами и сделать их куда более тусклыми было ему подвластно. Округлить щёки, разбросать по лицу несколько родинок, добавить постоянного румянца на щеки и полноты губам. Всё, что не корректировалось им с помощью радости, легко скрывалось и подчеркивалось косметикой. Теперь, спустя несколько дней, он снова был в образе Брюгель, но на этот раз с поддельным удивлением разглядывал интерьер в доме Ландау. Сопровождающая вела его вглубь дома, к бальной зале. Последнее время Сампо планировал развести Гепарда на уроки танцев, потому что знал, что его аристократическое воспитание предполагало это умение. Сампо тоже умел танцевать, но позволил бы Гепарду вести. Он вернулся в реальность, чтобы не начать тосковать. Всё-таки его ждал праздник. Зала и правда была набита людьми: радостный гомон и общее приподнятое настроение окутало Сампо смешливой дымкой. Сопровождающая разве что не поклонилась Броне, когда подвела его к ней. — Леди Броня, Пелагея Сергеевна, — учтиво улыбнулся Сампо и обеим по очереди протянул руку в изящной перчатке, — рада познакомиться. У Брюгель был мягкий, но уверенный голос, которым приятно было говорить. Сампо не был уверен, что смог бы объяснить ощущение чужого голоса у себя в связках. Наверное, все версии страшных подводных созданий, менявших голоса на ноги, его бы поняли. Без слов. Ха-ха. — Мы о вас наслышаны, госпожа Пуассон, — сказала Броня. — Надеюсь, рассказывали только хорошее. Пела, переглянувшись с Броней, постаралась вежливо улыбнуться. — Не только, но мы старались сконцентрироваться на позитивном. — Полагаю, мы задолжали вам спасибо за несколько крупных арестов? — уточнила Броня. — И не только крупных, — поддакнула Пела. Брюгель в исполнении Сампо заправила намеренно выбившуюся из прически прядь за ухо и кокетливо улыбнулась. — Мне приятно, что вы так хорошо обо мне думаете. Броня с Пелой снова переглянулись, и последняя, подобравшись, пообещала: — Думаю, мы с вами еще побеседуем, госпожа Пуассон. Если получится, в более формальной обстановке. Сампо кивнул, обменялся с дамами любезностями и растворился в толпе, по дороге забрав с подноса официанта бокал газированного кошмара, который местные называли игристым вином. Снуя среди стаек беседующих людей, он пытался высмотреть отца Гепарда. Поиск длился недолго: высокий и плечистый, светлый, но с седыми прядями в волосах, тот стоял с прямой спиной и с серьезным видом вел разговор с несколькими важными чиновниками. Сампо не стал подходить, но усмехнулся: какое же это все клише. Строгий родитель и строгий вид. Было бы интереснее, окажись он добродушным на первый взгляд толстяком с редкой бородкой. Сампо прошелся по периметру зала, подхватив несколько канапе и как следует изучив половину картин на стенах — их можно было бы хорошо продать. У зала был второй этаж: там, облокотившись на перила, стояли красиво одетые женщины и мужчины — вечерние платья, смокинги, уложенные волосы. Сампо увидел промелькнувшую среди толпы Зеле и кивнул Наташе, когда столкнулся с ней взглядами. Он взял новый бокал игристого и рассматривал министра внутренней безопасности, который запретил парики. Бедолага покраснел от злости, когда заметил его здесь. Сампо подумывал подбросить синий парик прямо ему домой и, вспомнив об этой затее, растянул губы в улыбке… Он почувствовал присутствие Гепарда раньше, чем тот успел его коснуться: Сампо чуть не свернул шею от того, с какой силой повернул к нему голову, и почти обронил бокал. Гепард осмотрел его с ног до головы, и Сампо почувствовал, как мгновенно загорелись щеки. Он знал, что Брюгель шло бордовое платье: оно удачно обнимало широкие бедра и грудь, а открытые плечи обнажали ключицы с рассыпанными по ним родинками. — Прекрасно выглядите, госпожа Пуассон, — деловито сказал Гепард. Сампо пришлось приподнять подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза. Брюгель была выше среднего роста, но все равно дышала ему в шею. — Ты… Что ты здесь делаешь? — Это мой дом, — заметил Гепард, картинно смотря по сторонам. — Ты здесь не живешь, — на автомате ответил Сампо, но быстро пришел в себя: — Ты разве не должен быть на дежурстве еще неделю? Гепард сделал удивленное лицо. — Ты как будто не рад меня видеть. Сампо с глухим стуком поставил бокал на покрытый белой скатертью стол с закусками. — Скажем прямо, я слегка ошарашен. И обижен, — уголки накрашенных губ Брюгель оскорбленно потянулись вниз, и взгляд Гепарда неосмотрительно потянулся за ними и продолжил свое путешествие еще ниже. Сампо не понимал, что ему чувствовать, ревность или самодовольство, поэтому поспешил отвлечься: — Как давно ты в городе? Гепард медленно моргнул и заставил взгляд вернуться к глазам Сампо. — Пару часов. Успел только привести себя в порядок, прежде чем прийти. Сампо сощурил глаза. — И как давно ты планировал это провернуть, Гепард Ландау? Гепард не смог подавить улыбку и постарался непринужденно пожать плечами. — Довольно давно. Гепард беззастенчиво потянулся за его бокалом и, задев губами след от помады Брюгель, допил оставшееся в нем игристое. Сампо почувствовал его искрящуюся, шкодливую радость, и пазл наконец-то сложился. — Это ты рассказал Пеле про Брюгель, — выдохнул он. Гепард приподнял ладони на уровень лица, пошевелив пальцами, словно собирался сдаваться. — Виноват. Сампо завис на пару мгновений, но в конце концов рассмеялся: он не сомневался, что признание вышестоящих по званию граждан это довольно дорогой и романтичный подарок с точки зрения Гепарда, но не ожидал, что тот подарит его таким незаурядным способом. — Если хотел полюбоваться Брюгель, мог бы просто попросить, — игриво сказал Сампо, оправившись от изначального шока. — Ты бы запаниковал. Сампо подумал мгновение-другое. — Резонно, — подытожил он. — Но ты не можешь меня судить. Я даже не знаю, нравятся ли тебе женщины. — Мне нравишься ты, — тут же отозвался Гепард. Сампо пришлось отвернуться, чтобы с горящими щеками взять со стола тарталетку и срочно засунуть ее в рот. Гепард последовал его примеру. Он подозвал официанта и протянул Сампо новый бокал. — Я ненавижу тот факт, что не могу тебя поцеловать, — пробормотал Сампо. — Хотя бы расскажи, как тебе нравится Брюгель… Гепард протянул к нему пальцы и костяшками провел по его руке, от плеча и почти до самой кромки перчаток. Ясно: жар на щеках Сампо собирался задержаться на вечер. — Ты… мягче, — тихо сказал Гепард. — Это плохо? — Нет, — помедлив, ответил тот. Сампо заметил румянец и на его щеках. Отлично, он не любил чувствовать себя одиноким в смущении. — Ты во всех обличиях такой красивый? Сампо почти поперхнулся игристым: его и так вело от количества общей радости, а долго отсутствовавшая радость Гепарда только добавляла его состоянию очков безумия. Он был в темно-синем костюме, галстуке в тон и белой рубашке. Ничего такого, но взгляд Сампо зацепился за пуговицу, на которую был застегнут накрахмаленный воротник, и от одной мысли о том, как он эту самую пуговицу расстегивает, появилась некоторая слабость в коленках. Иначе говоря, он почувствовал себя диким голодным животным. — У нас есть шанс убраться отсюда? — сдавшись, спросил Сампо. Гепард весело приподнял брови: — Откажешься от праздника? В эту игру могли играть двое. Сампо лукаво улыбнулся. — Ради тебя? Всегда. Гепард прокашлялся, нервно поправил отросшую светлую челку и осмотрел залу. — Мне как минимум надо поздороваться с Леди Броней, — чуть более серьезно сказал он. Сампо понятливо кивнул. — А потом? Гепард непринужденно пожал плечом, но смотреть на Сампо не стал. Видимо, на всякий случай. — Ну, не зря же здесь до комнаты рукой подать, да? — в конце концов отозвался он. Сампо наигранно вздохнул, изображая возмущение. — Долгие дежурства всегда делают с тобой эти страшные вещи? Гепард издал неловкий смешок. Его губы так и остались в улыбке, и чуть менее зеленый чем обычно взгляд Сампо прикипел к появившейся на его левой щеке ямочке. Захотелось кусаться. — Я правда соскучился, — тихо сказал Гепард, снова коснувшись нежной кожи плеча Сампо. Он прикрыл глаза и приказал: — Исчезни, пока я не накинулся на тебя прямо здесь. — Я быстро, — пообещал Гепард, и Сампо был почти уверен, что тот намеревался привычно поцеловать его в лоб, поэтому на всякий случай шагнул назад. Он посмотрел Гепарду вслед, пробежавшись взглядом по широкой спине, и настойчиво запихнул в себя еще одну тарталетку. * Сампо прижал Гепарда к едва закрывшейся двери и дернул за лацканы чужого пиджака. Из-за тихого стона, пойманного его губами, по коже мгновенно разбежались мурашки. Гепард провел пальцами по его округлым плечам и бережно взял мягкое лицо в свои ладони, заставляя Сампо отвлечься от страсти на нежность. Нечестно. Он попытался отстраниться, чтобы сообщить об этом, но Гепард упрямо догнал его губы. Пальцы Сампо перестали так отчаянно стискивать несчастный пиджак, когда Гепард положил ладони ему на талию и подтянул ближе к себе. Поцелуи становились короче. Гепард отстранился первым, шумно выдохнул и мягко стукнулся затылком о дверь. Бережно заправил синюю прядь Сампо за ухо. Они не включали свет, так что единственным его источником был месяц. Заглядывающий в окно, он купал лицо Гепарда в серо-голубом цвете. — Однажды ты меня убьешь, — выдохнул Сампо и ткнулся лбом ему в плечо. Гепард осторожно потянул за его резинку, позволяя волосам лечь на плечи, и слегка взъерошил их, чтобы не лежали смешно. Корни побаливали, но Сампо все равно облегченно выдохнул. Высокие прически забирали у него клетки мозга, которых и без того не хватало. — Как надолго ты в этом обличье? — тихо спросил Гепард. — Еще часа на три, — прикинул Сампо. — Но я могу… э-э… вернуться раньше. Это просто, когда ты здесь. — Да? — самодовольно улыбнулся Гепард. — Да, — просто ответил Сампо. — Хочешь? Только мне придется одолжить твою одежду. Платье красивое, но немного не мой размерчик. Гепард наклонился, снова притянул Сампо ближе и оставил медленный поцелуй на его шее. Теплые ладони уверенно легли на его бедра, большие пальцы погладили мягкий бархат платья. Сампо не сдержался и позорно охнул, когда бережные поцелуи Гепарда проложили дорожку к его ключице. — Мне всё равно, можешь остаться так, — в итоге отозвался тот, ткнувшись лбом Сампо в плечо и потеревшись о него, как самый настоящий кот, когда пальцы Сампо нырнули в волосы на его затылке. Через десяток секунд умиротворенной тишины Гепард спросил: — Не хочешь поесть? Умираю с голоду. Сампо хихикнул. Ему нравилось хихикать в этом обличие. — Ты что же, даже не поужинал, прежде чем прийти? — Торопился, — сказал Гепард и, подняв голову, поцеловал его в нос. — Я схожу на кухню и стяну оттуда что-нибудь существеннее канапе. Вещи в шкафу, если всё же решишь вернуть мне Сампо Коски. Сампо кокетливо приподнял бровь. — Он нравится тебе больше Брюгель? — М-м, — согласно промычал Гепард и коротко чмокнул его в губы. — Хочешь вина? — Хочу тебя, — горестно вздохнул Сампо. Гепард издал тихий смешок. — Не сегодня. Клянусь, стою на ногах только благодаря тебе. Немного вина, и ты не разбудишь меня до завтрашнего вечера. Справедливо. Гепард так долго был в отъезде, что заслуживал отдыха, каким бы он ему ни представлялся. Снова проведя ладонями по его рукам и умышленно зацепившись пальцами за ткань перчаток, чтобы самым эротичным жестом стянуть их с Сампо, Гепард одарил его невинной улыбкой и смылся в направлении кухни. К тому моменту, как он вернулся с подносом еды и бутылкой вина, Сампо уже был собой. Успел сходить в душ и переодеться в вещи Гепарда, и тот глупо расцеловал всё его лицо, прежде чем сам ушел ополоснуться. Сели есть прямо на кровать. Сампо не стал спрашивать Гепарда о работе, вместо этого занимая весь эфир собой — не хотел, чтобы Гепард даже мысленно возвращался в Снежные поля. Гепард клевал носом к тому времени, как они допили бутылку и уничтожили всё, что было на подносе. Он лег и осоловело посмотрел на Сампо из-под ресниц. — Тебе надо придумать мне что-нибудь, чтобы я мог заряжать телефон в дежурстве, — тихо сказал он. — О? Плохо спал без моих историй? Гепард запросто кивнул, и Сампо в очередной почувствовал, как трещит его сердце. Он убрал подносы с кровати и выключил свет. Покрывало пришлось вытаскивать прямо из-под Гепарда под его же смешки — тот наотрез отказывался способствовать. Когда Сампо наконец нырнул в его объятия, Гепард мягко поцеловал его в лоб и крепко прижал к себе. — Я люблю тебя, — сонно пробормотал он. О. О. «Спокойной ночи», которое Сампо хотел сказать, застряло у него в горле. Любовь? Он и не предполагал, что однажды столкнется с ней нос к носу. Побаивался ее — силу, способную преодолевать время и расстояние, предотвращать глобальные катастрофы, растить столицы на выжженном поле, поднимать сокровища с проржавевших на морском дне кораблей и доставать звезды с небес. Способную спровоцировать немыслимые, жестокие деяния и смерти настолько страшные, что во рту остается горький привкус. Появляющуюся с целью заполнить до краев и уносящую с собой вдвое больше. Любовь — сила, с которой Сампо когда-то молился не столкнуться и которую он не задумавшись пустил на порог. Воистину глупо, почти до смешного: Сампо видел много страшных вещей, и любовь Гепарда — о, она не была одной из них. Своя собственная, с другой стороны, представлялась Сампо нестабильным и оттого хрупким звеном. Он не придумал, как с ней быть, но, в самом деле, не могло же это быть таким сложным выбором. Чужие руки были его гравитацией, и отказаться от них было выше его сил. Гепард уже спал, когда Сампо наконец отодвинулся, чтобы заглянуть ему в лицо. Это не помешало ему ласково убрать прядь с чужого лба и, снова поудобнее устроившись в теплых объятиях, тихо пробормотать: — Думаю, я тоже тебя люблю. И правда ощущалось как падение, но Сампо уже говорил, что ему всегда нравились такие аттракционы. * Это был особенно спокойный день, прямо-таки идиллия с картинки: Сампо в полудреме лежал на диване, пока Гепард, попивая полуденный кофе, читал газету. Хотелось насмешливо хрюкнуть и посадить ему на нос очки, чтобы клише сложилось, как пазл, но Сампо было лень двигаться. Он размяк от знакомой на вкус радости и нежился в ней, как пригревшийся на солнышке пушистый питомец. — Отдыхаешь? — спросил смешливый голос в его голове. Сампо зажмурился, уткнувшись носом в диванную подушку. — Отдыхаю, — мысленно сообщил он Ахе. Он эгоистично понадеялся, что Аха связался с ним не чтобы отправить его на срочную радостную миссию. Иногда Аха приходил просто так. Чем-то поделиться, или подслушать, или пошуршать ему колыбельные… Но соединяющая их связь вдруг замолчала. В голове стало так тихо, словно никакого Ахи в ней только что не было, и Сампо, сделав воистину нечеловеческое усилие, открыл глаза. Гепард замер с газетой в руках, но смотрел поверх нее и (возмутительно) мимо Сампо. — Э-э, — глубокомысленно сказал он, и Сампо все-таки хрюкнул, потому что он давно не слышал этого растерянного звука. Пришлось проследить взгляд Гепарда. Смеяться немного расхотелось. На спинке дивана, упираясь локтем в колено и склонив голову, сидел Аха. Сампо выпрямился с такой скоростью, что у него закружилась голова. — Аха! — Сампо! — радостно гоготнул тот, пихнув его ногой в остроносом ботинке. Под выгляженными брюками пестрели носки в радужную полоску. — Как твое ничего? — Аха? — слабым голосом повторил Гепард. Сампо всегда быстро соображал, но сейчас шестеренки в его голове двигались непростительно медленно. — Приятно познакомиться! — весело гаркнул Аха Гепарду и живенько спрыгнул с дивана. Он выглядел человечно, и пространство вокруг него почти не рябило: щадит Гепарда как может, подумалось Сампо. Хотя с чего бы? Гепард медленно положил газету на стол и потер переносицу, тяжело вздохнув. Аха издал гиений смешок, сунул руки в карманы и прошелся по кругу, нелепо вытягивая ноги на каждом шагу. Он остановился у проектора и с любопытством постучал по нему пальцем в белой перчатке. — Я правильно понимаю, — медленно и ровно начал Гепард, не отрывая взгляд от Ахи, — что у нас в квартире Эон? Аха подпрыгнул на месте пару раз и широко шагнул к картине на стене, складывая ладони за спиной как заправский ценитель всяческого искусства. — Да, — сказал Сампо. — Аха? — Тебе всегда нравилась эта глупая штучка, — протянул он, повернув голову на сто восемьдесят градусов, как сова. Гепард вздрогнул, а Аха засмеялся, и тело повернулось вслед за головой. — Глупая штучка? — уточнил Сампо. — Вот эта, — он указал себе за спину, на картину, пейзаж с планеты, куда они с Гепардом ходили на их второе по счету свидание. Высокая трава, раскидистое дерево, город с оранжевыми крышами вдалеке. Сампо прочистил горло. — Ну, первая планета, на которую ты меня отправил, — сказал он. — Ах, да-а-а, — проворковал Аха, шагая к дивану. Он ткнул Сампо в грудь. — И вот эта штучка тебе нравится. Он развернулся на пятках и упал на стул, опасно качнулся на задних ножках и по инерции почти что упал локтями на стол. Его рука в белой перчатке потянулась к Гепарду, но Аха отдернул ладонь, когда тот попытался ее пожать. Раздался смех. — Глупый, — с глубоким уважением сказал Аха, повернулся к Сампо и объявил: — Эта штучка и мне нравится. Сампо тяжело вздохнул, устало потер лицо и посмотрел на Гепарда. — Моё начальство, — прояснил он. — Я понял, — кивнул тот. На удивление Гепард хорошо держался. Сампо видел, как напряглись его плечи и как цепко он всматривался в вытянутую фигуру Ахи, но было непохоже, чтобы он был в благоговейном ужасе. — Благоговейном, — захохотал Аха, стуча себя по коленке. Сампо почувствовал тепло на своих щеках. Смех прекратился так же внезапно, как начался, и Аха всем корпусом повернулся к Гепарду. Со второй попытки рукопожатие все-таки случилось. — Детеныш Клипота. — Эон Радости, — отозвался Гепард. — Будем знакомы, — театральным шепотом произнес Аха. — Почему сейчас? — вздохнул Сампо, смирившись со своим положением. — Знакомство с родителями! — выкрикнул Аха, потряхивая открытыми ладонями. На пол посыпались разноцветные конфетти. Аха прокашлялся и упер подбородок в кулак, вернув свой взгляд к Гепарду. — Возвращаешь моего детеныша домой к десяти вечера? Детеныша. Сампо хохотнул. — Нет, — честно признался Гепард. — А я знаю, — протянул Аха. — Мешаешь дураку ходить на миссии. Гепард приподнял бровь, посмотрев на Сампо. — Правда? — уточнил он. Сампо развел руками. — Мне просто реже хочется уходить, — признался он, потом взглянул на Аху: — Но разве это мешает? Аха склонил голову набок. — А разве нет? Да? Нет? Да? Нет? — Рябь вокруг него усилилась, и Сампо захотелось схватиться за острые плечи, чтобы попытаться не дать ему распасться на случайные вещички. Ранить психику Гепарда не хотелось. Аха прервался на ребяческий смех и сказал: — Брось, Клипот выбирает устойчивых. Не помрет. — Вылезь из моей головы, — взмолился Сампо. — Ха! — отозвался Аха и обратился к Гепарду, указав на Сампо удлинившимся указательным пальцем. — Вот такого раньше не случалось! — Хотите сказать, мое плохое влияние? — Плохое, — фыркнул Аха. — Неудобное, — поправил Сампо. — Неудобное влияние. Аха почесал затылок, совсем как Сампо, когда ему было крайне неловко, и постучал ладонями по коленям. — Пенсия? — спросил он таким обыкновенным голосом, что Сампо дернулся даже прежде, чем осознал вопрос. Затем посмотрел на Аху в панике, и тот прыснул: — Шучу! Никакой пенсии! У нас и фонда-то нет! Да, нет! Да-нет! — Я не хочу на пенсию, — возмутился Сампо. — Ну и дурак. — Всегда, — улыбнулся он. — Ты пожаловаться пришел? — Заглянуть. Пощупать, чему радуешься. — Он протянул руку к Гепарду, но тот отодвинулся, ножки стула страдальчески скрипнули о пол. Аха не впечатлился, и его присутствие стало ощутимее — в буквальном смысле. Воздух завибрировал. Гепард нахмурился, а Сампо на всякий случай замер. — Не сбежишь, даже если сильно попытаешься. — Аха, — осторожно начал Сампо. — Стой-стой, — отозвался тот и поднялся с места, посмотрев куда-то Сампо за спину. — Зрители ждут, что я стану угрожать твоему дорогому, что если он разобьет тебе сердце… — Ничего он мне не сделает, — перебил Сампо. — И все же, — Аха театрально повернулся к Гепарду, поправил галстук и выпрямился, сделавшись по крайней мере на полметра выше. — Я не собираюсь делать Сампо больно, — сказал Гепард, приподняв подбородок и уставившись на хохотавшую маску серьезными глазами. — Это пока. — Аха присел на корточки, совсем не потеряв в росте, и приставил указательный палец к носу Гепарда. — Пока твой божок тобой не сильно дорожит. А как начнет! Так и не закончит! Ну, закончит, конечно! Прикончит! Прикончит! — Никто нас не прикончит, — недовольно пробормотал Сампо. Аха снова пошел рябью, его черный костюм поплыл разноцветными кругами, которым Сампо дивился все детство, давя на закрытые веки. Гепард стал выглядеть потеряно. Побледнел. Сампо запаниковал: — И уж лучше Клипот, чем Акивили, верно? Стало тише, чем в студии звукозаписи, и Сампо вдруг не смог сделать вдох. Страх пробежался по нему ветвистым морозным узором: тело перестало слушаться, и даже моргнуть оказалось непосильной задачей. Спустя несколько неудачных попыток заново научиться дышать, он осознал, что воздух ему и не нужен. Замер не он. Замерло время. Глаза Ахи несколько раз бело блеснули под маской — два тревожных маяка, от которых было невозможно оторвать взгляд. Вырезанная в маске улыбка задрожала, пока ее уголки не упали. Сампо бессильно наблюдал, как маска медленно поворачивается вверх тормашками, чтобы снова улыбнуться. Казалось, самое время покрыться неприятными мурашками, но организм с ним не сотрудничал: открытые глаза не горели, сердце не билось. Беспомощность и безысходность оказались парным оружием и пронзили его насквозь. Он не знал, сколько условного времени провел в этом оцепенении, но в конце концов голова Ахи завертелась, как юла, и с хрустом встала на место. Пустые дуги глазниц и привычная театральная улыбка сменили плохо скрываемое горе. Безвременье разжало свою хватку, и плечи Сампо обмякли. Он схватился за сердце. В ушах шумело так, что он не услышал шаги Гепарда и вздрогнул, когда тот взял его руку в свои ладони и переложил к себе на бедро. Прошло еще несколько минут, прежде чем ему удалось сморгнуть черную пленку и услышать ровное дыхание Гепарда сквозь писк в ушах. Он сделал прерывистый вдох и поднял голову. Аха стоял к ним спиной, снова рассматривая картину. — Такого, надеюсь, с тобой не случится, — произнес тот у Сампо в голове. Затем он сжался, превратившись в детскую игрушку — радужную пружинку, — и в несколько шагов перепрыгнул на кофейный столик, прежде чем вернуться к привычному облику и сделать поклон. — Увидимся, дети. — Гепард издал нервный смешок. — Делай так почаще, — тут же посоветовал Аха. Он исчез с хлопком, оставив после себя блестки и красные конфетти в форме сердечек. Они с Гепардом молча смотрели за тем, как они неестественно медленно опускаются на пол. — Ты сказал что-то про Акивили, а в следующую секунду почти умер от ужаса, — заметил Гепард, погладив его ладонь большим пальцем. — Что он с тобой сделал? Свободной рукой Сампо поправил челку и откинулся на спинку дивана. — Показал разбитое сердце, полагаю, — пробормотал он. Гепард позволил Сампо облокотиться на него и перекинул руку через его плечи. Сухие губы коснулись его виска — вот так он бы с удовольствием застыл в безвременье. — Я люблю тебя, — глухо сказал Сампо. — И я тебя, — сразу отозвался Гепард. Он снова поцеловал его висок и вкрадчиво уточнил: — Чай? Сампо издал слабый смешок, а затем и вовсе расхохотался в полную силу. — Чай, Капитан, — согласился он. Гепард ущипнул его за бок. — Не зови меня Капитаном. — Хорошо, Капитан. — Сампо. — Извини, Капитан. — Сампо. — Прекращаю сейчас же, Капитан. Сампо мог бы сказать, что ему не понравилась причина, по которой чай пришлось отложить, но врать в губы Гепарда показалось ему совсем уж кощунством. * С каждым днем Аха все прочнее вгрызался во вселенную: его корни разрастались и доставали все больше планет, черных дыр и далеких-далеких звезд. Иногда ноль-один. Иногда один-ноль. Чаще один-один. Один, ноль, ноль, один, один, ноль, ноль. С большой, пожалуй. Сколько бы единиц ему ни пришлось забросить в свою шляпу, сколько бы нулей ни потребовалось нанизать на трость, он найдет и соберет их все в прежний знакомый порядок. В конце концов, он был опытным коллекционером, как и все его дети. Оптимистом, как и половина его детей. И, что самое потешное, любящим. Как и его любимый ребенок.