Фестиваль Красок

Первого июня на фестивале красок,

Когда вокруг все сняли

Свои серые маски,

Когда на город опустились облака

Из цветной пыли,

И не подует больше перемены ветерка,

С тобой в отдельном мире были,

Он так же красочен и ярок,

О фестиваль! Спасибо за подарок.

***

      Лето — это маленькая жизнь. Это то время, когда большинство, в основном, подростков находят себе приключения в любой удобный и не очень момент, превращая каждый день в отдельную главу своей истории. Лето — тот самый сезон полный спонтанных решений, когда утром, выйдя из дома на встречу к друзьям, ты не подозреваешь о том, что тебя ждет уже в следующую секунду: может быть вы отправитесь покорять близлежащий заброшенный стадион, захватите детскую площадку, присваивая себе беседку от туда, намереваясь жить в ней, или же пойдёт дождь, и вы соберётесь дома у кого-нибудь из товарищей за кружкой чая (а может и вовсе решите переждать плохую погоду, стоя под незнакомым подъездом). Каждая минута такого лета наполнена особой атмосферой, за которую ты стараешься ухватиться и сохранить в памяти как можно дольше. Но время не щадит никого: три месяца, особенно в хорошей компании, проходят по щелчку пальца, а тебе остается лишь довольствоваться послевкусием произошедших событий и ждать следующих.       Так уж повелось, что в малоизвестном микрорайоне сделалось традицией — каждое первое июня на главной площади собираются люди абсолютно разных возрастов, берут краски Холи и начинают вести ожесточенную борьбу. Задача «Фестиваля Красок» — раскрасить как можно больше людей и постараться не испачкаться самому. А самых активных участников награждали. Выйти сухим из воды, вернее, чистым из краски никому не удавалось, но на это и не обращали внимания: гораздо веселее кидаться цветным порошком в других, чем уклоняться от него самого. Фестиваль длится два часа, за это время участники успевают с ног до головы окунуться в краску, поэтому, уходя с площади — обычно, раньше, чем фест официально закончится, — по району на некое расстояние разносятся их разноцветные следы, превращая серые и невзрачные улочки в сказочный цветастый городок.       Антон и Арсений — лучшие друзья уже много лет. Как в первом классе их посадили за одну парту, так они и сидели вместе вплоть до десятого. Они не разлей вода, каждый знал, что если появляется один, то второй не заставит себя ждать (только если это не случаи, когда Арс ждёт Антона — очень уж он любит опаздывать). Было что-то в их дуэте необычное, когда один отвечал за харизму и коммуникативные навыки, а второй — за логику действий. За частую, конечно, этой самой логики заметно не было — то, что творили парни периодически не подчинялось никаким объяснениям, — но в ситуациях, предполагающих трепетный анализ данных и сопоставление фактов, они тоже не промах.       Сегодня, двадцать девятого мая, Арсений с огромным усилием упрашивал Антона посетить Фестиваль Красок вместе с ним, объясняя это тем, что прошлогоднюю битву они пропустили — писали экзамены. Сейчас же, когда они закончили десятый класс (один из них даже на отлично), и никаких планов на первое число всё равно нет, почему бы и не сходить? Они участвовали в каждом сражении, как только достигли допустимого возраста — 12 лет, именно столько, по мнению организаторов, должно быть, чтобы тебе было позволено участвовать в красочной войне (деткам помладше устраивали отдельное мероприятие), не пропуская ни одного, за исключением предыдущего. И что-то Антон потерял хватку, раз на его уговоры, которые обычно заканчивались первой же фразой (он был согласен на всё), Арсению потребовалось не «Шаст, погнали на Фестиваль Красок», а целых три дня.       — Я всё понять не могу, почему ты так ломаешься? — размышлял Попов, расхаживая по комнате шатена. Последний сидел в кресле. — Мы каждый год участвовали, ну кроме прошлого по понятным причинам. Что сейчас изменилось?       — Да я не знаю, Арс, я не знаю, — Антон сложил руки на груди и грустно посмотрел в окно. — Просто не хочется.       Арсений видел сколько всего пытается сообщить ему Шастун, на нем так и читалось «мне есть что сказать на этот счёт», но почему-то утаивал эту информацию в себе. Голубоглазый давить не станет. Тот, если захочет, то расскажет сам — понял он, исходя из многолетней дружбы. Но, раз уж произошло что-то настолько серьёзное, что Антон даже поменял своё отношения к ранее любимым мероприятиям, то, наверное, кто, как не Арсений — его лучший друг — поможет ему разобраться с этим?       По правде говоря, сам Попов тоже в последнее время многое не договаривал. Ещё в седьмом классе он заметил, что относится к Антону немного иначе, чем к другим своим друзьям. Тогда это, конечно, было списано на более доверительную дружбу, но за последний год Арс понял, что на протяжении всего десятого класса влюблён в товарища. Тот находился в его мыслях двадцать четыре на семь, окутал собой полностью, не оставляя Попову возможности остаться безразличным. Вначале это проявлялось только по отношению к характеру — Арсений часто ловил себя на мысли, что восхищается всеми качествами Антона, будь то чувство юмора или сострадание к братьям нашим меньшим. Сколько же раз за десять лет он пытался принести домой больных котят и щенят, но тётя Майя не позволила оставить ни одного. Тогда Арсений пообещал себе, что как только Шастун переедет в собственную квартиру, он подарит ему котёнка или собачку. И всё-таки, брюнет больше склонялся к котёнку — где-то в чертогах разума он часто сравнивал Антона именно с представителями кошачьих.       Быстро проанализировав ситуацию, Арс пришёл к выводу, что если шатен не хочет идти, то и уговаривать его нет смысла. Просто в этом году вместе с собой он позовет Серёжу или Диму, и в этом нет ничего сверхъестественного. Грустно, но с этим нужно смириться.       — Ладно... — они сказали в унисон. И если Арсений скорее печально протянул, то Шаст с вздохом, будто принимая позицию Попова. Он и продолжил: «Так уж и быть, пойдем на твой Фестиваль».       — Ну я знал, что мои уговоры не пройдут даром! Пойду устрою вечеринку, позову всех и расскажу, что Антон согласился пойти на Фестиваль Красок.       — Ты только учитывай, что я иду туда не ради битвы, а ради тебя, — вначале сказал Шаст, а только потом понял, что его могли понять не совсем правильно. Услышав сказанное, Арс чуть удивился. Он с подозрением посмотрел на Антона, который, смущаясь, моментально поправил себя, запинаясь, — ой! ну, то есть, в плане, что с тобой. Ты понял короче.       — Ага, всё тогда, — махнув головой, произнёс старший, — жду тебя завтра у себя. Будем краску заказывать, — поймав вопросительный взгляд шатена, он продолжил, — а то они предлагают покупать её у них втридорога! Мы за ту же сумму арендуем камаз с порошком.       Как и было оговорено, они встретились на следующий день дома у Арса, заказывая пакетики с сыпучей краской. Им удалось собрать полный радужный комплект — не удержавшись, всё-таки пошутили про людей нетрадиционной ориентации (Арсений посмеялся для вида, вновь обращая внимание на то, как Антону идет улыбка) — и ожидали доставку в пункт выдачи уже тридцать первого числа.       Забрав заказ, они отправились домой, к кому именно, ещё не решили, обдумают это позже. Наверное, это самый большой плюс жить в соседних подъездах — в любой момент, когда захотел, пришёл в гости. Но вот расходились они всегда строго на одном месте: когда-то парни высчитали, сбоку от какой палочки на заборе до их подъездов одинаковое количество шагов. Всё честно!       — Значит у нас план, как и раньше, — начал Арсений, лежа на своей кровати. Антон подъехал к нему на стуле с колёсиками, чтобы вникнуть в смысл сказанного, — сначала атакуем всех, потом защищаемся сами, — Попов приподнялся на локтях. — Друг другу помогаем, в трудной ситуации не бросаем, ты меня понял? Чтоб не получилось, как два года назад, когда мы потеряли друг друга в толпе, а потом столкнулись и закидали сами себя.       Антон не то чтобы не понял, о чем он говорил, он даже не слушал его. Очень уж сложно сконцентрировать внимание на словах, когда перед ним объект его обожания.       Арсений нравился Антону. Он понял это относительно недавно, но так и не смог смириться с этим. Влюбиться в лучшего друга — что может быть хуже! Особенно когда у вас обоих очень много женского внимания. Шастуну часто признавались в любви девушки, а он почти никому не мог отказать, так что Попов выслушивал все его переживания из-за отношений без чувств. А Арсений сам по себе притягательная для противоположного пола персона. Так что, по мнению Антона, тот точно не мог оказаться геем, тем более с симпатией к нему самому. Да что уж говорить, после всех романтичных историй, что шатен поведал другу, голубоглазый наверняка был уверен в том, что Шаст — чистый натурал.       А так оно и было. Арсений уже давно признал как факт, что Антон на него в жизни не обратит внимания, как на потенциального партнёра, поэтому даже и не думал признаваться — это могло разрушить их дружбу.       — А? Я задумался, можешь ещё раз повторить, пожалуйста? — попросил Антон, вернувшись в реальность.       — Я говорю, план как на прошлом Фесте...

***

      — Антон, ну ты можешь ещё дольше собираться?! — Арс, облокотившись на дверной проём, изобразил, что смотрит на часы. — Там сейчас всё без нас начнётся, а тогда мы точно не получим награду.       — Да Арсень, а ты можешь меня не торопить? Я понятия не имею, где моя белая футболка. Ты, между прочим, сам просил надеть именно её.       — Любую хватай и побежали, — произнес он, стоя уже на лестничной площадке и одновременно с этим вызывая лифт.       — Бегу.       Спустившись на первый этаж и отойдя уже достаточно далеко от дома, Антон неожиданно вспомнил: «Арс, а я, кажется, ещё и краски не взял...»       — Блин, ну вот и что ты мне предлагаешь делать? — открывая свой рюкзак, чтобы выдать половину заготовленного, протянул брюнет. — Они же дома у тебя лежат, да? Вот теперь просто учитывай, что когда мы вернёмся, я высыплю абсолютно всё на тебя самостоятельно и не посмотрю на то, что ты мой лучший друг.       Сердечко кольнуло у обоих.

***

      — Пять! — толпа отсчитывала секунды до начала Фестиваля. — Четыре! — Антон и Арсений, которые по привычке немного задержались, одновременно с этим пытались пробраться в центр площади. Там ведь гораздо интереснее! Чем больше людей, тем больше жертв для их цветных орудий. — Три! — оказавшись на середине, они приготовились к ожесточенной борьбе: насыпали порошок в руки и выжидали. Осталось совсем немного. Совсем. — Два! — Арсений посмотрел Антону в глаза и именно в этот момент понял, что всё не зря. Зеленые очи сейчас искрились от предвкушения и азарта, совсем как раньше. Попов верит в то, что он не пожалеет, что пришёл. — Один!       Ещё одна секунда, и над площадью одновременно поднялись сотни разноцветных облаков. Такое буйство цвета, что аж глаза разбегаются: синие, зеленые, красные оттенки краски мгновенно взмыли над толпой, плавно опускаясь на участников битвы. Где-то в центре кто-то уже был полностью в краске.       — Антон! Давай слева! — крикнул Арсений, замечая их одноклассников, так же принимающих участие. Возглас не остался без внимания, так что в четыре руки ребята закидывали своих знакомых жёлтым порошком. В ответ их осыпали фиолетовым. — Ну ты можешь кидать ровнее? Всю краску сейчас потратишь!       — Я стараюсь! — отбиваясь от потока розового красителя. — Эй, аккуратней! Борьба велась не на жизнь, а на смерть. Уже спустя десять минут от привычного белого цвета одежды обоих не осталось и следа. Антон немного выдохся, но видя, как усердствует товарищ, силы прибавились.       — В этом году мы точно получим награду! Мы уже столько этого порошка раскидали, что наркоманам и не снилось! — подбадривал Шастун. — Я верю в нас!       Ещё время спустя парни оказались в ловушке других людей, прижались друг к другу спинами и старались отбиться от радужной напасти. Получалось неплохо. — А ты, я смотрю, не утратил навыков, — усмехнулся Арс. — А что же тогда отказывался идти сюда?       — Я... — Антон поклялся, что в тот момент был готов признаться Попову во всем: и во влюбленности, и в том, что из-за неё не хотел идти. Он бы и признался, если бы одноклассник, отыскавший где-то ведро, наполненное красками всех цветов, которое в скором времени оказалось над парнями. — Твою мать!       Антон попытался откашляться, видимо, разноцветные песчинки попали ему в рот, и потерял бдительность. Совсем близко от него какая-то девушка не удержалась и начала падать, задевая шатена (или что у него там на голове после этого всего). Словно домино, Шастун наклонился тоже — прямо на Арсения. Секунда, и падение было бы неизбежно, если бы не руки Попова, удержавшие его. По нелепой случайности, они полностью прижались друг к другу телами. Антон попытался выпутаться из плена старшего, он приобнял Арса, используя как опору, повернул голову и заметил, что их губы находятся в опасной близости. Шаст метался перед выбором. Говорят, что тяжело смотреть на губы, которые не можешь поцеловать. «Ну была не была», — подумал он и преодолел это расстояние.       Арсению показалось, что в это мгновение игра на площади остановилась, все будто замерли, в ожидании что же произойдет дальше. Ему же не предвиделось? Антон правда поцеловал его? Времени раздумывать не было, Попов хотел бы ответить ему, а потом заобнимать и рассказать, как же сильно он его любит, но младший уже отстранился. Его глаза начали быстро метаться из стороны в сторону, в срочном порядке ища, куда бы скрыться. Но отовсюду «война» продолжалась, поэтом пришлось остаться на месте.       Арсений был в замешательстве. Ему хотелось бы что-то сказать, поддержать потерянного Антона, но слова словно застряли где-то в горле комом, не имея возможности сдвинуться с места: ни туда, ни сюда, — Попову бы собраться с мыслями и объяснить, что он бы с удовольствием повторил этот поцелуй, но и просто проглотить в себе эти мысли не получалось. Так он и стоял, пока отошедший от смущения Шастун не выдал: «Я, наверное, пойду домой».       — Подожди, я с тобой, — всё, что смог ответить Арсений.       Пробираясь через толпу к выходу каждый думал о своем, но одна мысль в их головах точно совпала: «Награду ещё успеем получить». И уже будучи за пределами площади, старший достал из рюкзака упаковку салфеток, предлагая Антону.       — Спасибо, — сказал, взяв одну, Шаст. Попов всё ещё никак не отреагировал на ту ситуацию. Хотелось провалиться под землю, чтобы больше в жизни не видеться с причиной этого желания, но одновременно с этим шатен понимал, что без него просто не справиться. Он не уследил в какой момент жизни наличие Арсения стало главной потребностью, с каких пор он так сильно зависим от него. Протерев лицо, по ощущениям, полностью, он спросил: «Еще осталось?»       — Да, на щеке около уха немного, — сказал уже чистый брюнет. Как ему это удалось? Антон ещё раз попытался стереть следы бойни, вновь интересуясь: «А сейчас?»       — Все ещё осталось чуть-чуть. Наклонись, — Шаст выполнил просьбу, и Арс, достав новую салфетку, вытер всё сам. В любой другой бы ситуации они бы даже не обратили на это внимания, но сейчас такой жест помощи показался слишком неловким.       Пока они шли до дома, никто больше не проронил ни слова. И только оказавшись на своем излюбленном месте, Антон всё-таки начал диалог.       — Мне стоило бы извиниться.       — За что?       — Ну, за этот недо-поцелуй. Тебе наверняка стало противно или что-то в этом роде. В общем, я чувствую себя неловко из-за этого, виню себя.       — Антош, ты дурак? Ты видел что бы я хоть как-то отреагировал, ну, агрессивно? — Арсений сам потерялся, не зная как выразить словами мысли.       — Нет, но...       — И не надо никаких «но». Просто, понимаешь, когда тебя целует тот, кто тебе нравится уже почти три года, это ещё переварить нужно успеть.       — То есть?...       — Ты мне нравишься три года, ещё с седьмого класса. Тогда я этого не понимал, думал, что отношусь к тебе отлично от других просто из-за того, что мы лучшие друзья, но сейчас я способен заявить, что люблю тебя. Люблю твои умения пойти на контакт с любым человеком, и неважно как ты к нему относишься, люблю твоё стремление и умение добиваться желаемого, несмотря на всю твою лень. Люблю за трепетное отношение ко мне, ты всегда был готов помочь, даже если я звонил посреди ночи с очередной проблемой. Люблю тебя всего, с изъянами и недочётами, авторитетного в школе или потрёпанного в домашней обстановке. Я влюбился в тебя беспробудно и на протяжении трёх лет мечтал, чтобы ты рассмотрел во мне кого-то большего, чем лучшего друга.       — Ох черт, Арсений... Мне снова стало неловко, — Антон глубоко вздохнул и продолжил. — Ты тоже мне нравишься. Может быть, я понял это не так давно, но последние полгода я каждую ночь представлял, как мы могли бы лежать в обнимку и засыпать вместе, как я мог бы долго спать, а ты бы бесился из-за этого. Как мы бы ходили на свидания, возможно, не в дорогие рестораны, а куда-нибудь в парк, но не чтобы в очередной раз отжать горку у детей, а как пара. Как мы бы жили вместе, завели бы кота с тупым, но родным именем. Я долго грезил о дне, когда смог бы признаться тебе, но боялся, что ты пошлёшь меня, что нашей дружбе конец, а у тебя уже есть на примете какая-нибудь девушка. Я так переживал, что ты неправильно поймёшь меня, что мы перестанем общаться. А сейчас, когда мои чувства оказались взаимными, я так счастлив, ты не представляешь!       — Представляю, — улыбнулся Арс, — я сам такой же.       — А я могу... — Антон опустил взгляд на губы Попова. Ему не дали договорить, ведь просьба оказалась понятной и без слов.       — Конечно, Антош, можешь, — он и сам потянулся за поцелуем, который они запомнят на всю жизнь. Такой нежный и чувственный, немного со вкусом краски, которую они не заметили. Такой аккуратный, словно одно неловкое движение и весь мир рухнет под натиском эмоций.       — Люблю тебя, Арсюш, — прошептал Антон уже дома. Они решили зайти к брюнету. В ответ на сказанное, Арсений потянулся, чтобы обнять Шаста.       — И я тебя, — коротко чмокнув в нос. — Ну вот видишь, как хорошо всё сложилось. А ты не хотел идти на Фестиваль.       — Теперь я с тобой хоть на Ярмарку садоводов.       Антон остался у него на ночь. И, лежа головой на коленках у старшего, который аккуратно перебирал недавно помытые волосы, он понимал, как же сильно ему этого не хватало. Они делали так и раньше, но будучи друзьями, а сейчас в статусе партнёров — без тайн и недосказанности — это оказалось гораздо приятнее.