Яблони и яблоки

Они вернулись из Турции втроем: загоревшие, счастливые, пропитанные морской солью. Красные волосы Аластора кудрявились на концах, у Люцифера пропали синяки под глазами, а Чарли… Что ж, у неё просто появился ещё один ответственный взрослый. Она осталась такой же счастливой и активной, как и раньше. Люцифер и Аластор начали встречаться в последнюю неделю отпуска, о чем рассказали Чарли, и спросили, хочет ли она, чтобы Аластор попробовал пожить с ними или нет. Чарли очень обрадовалась и сразу согласилась. Смешной дядька с усами, который катал её на надувном круге, водил на горки и делал папу счастливым, ей очень нравился. Поэтому уже целый месяц они жили, почти не разлучаясь. Разве что Аластор уходил на работу с утра и возвращался вечером. Иногда папа включал радио на весь дом, и Чарли слышала знакомый радостный голос. В середине июля Люцифер и Аластор взяли несколько выходных дней — Люци очень хотел съездить на дачу, на которой не был с конца мая, и навести там порядок. Конечно же Ал вызвался помочь. Он не мог не. Он не знал, чего ожидать от этой самой дачи. Он знал только то, что раньше она принадлежала Лилит, но та в суде без возражений отдала её в собственность Люци и дочки, напополам. Оказалось, что дача — это не очень большой, но очень уютный участок с маленьким деревянным домиком, яблоневым садом и садовыми качелями. В кладовке там хранился большой бассейн, который Аластор предложил поставить… Люцифер попросил, чтобы делал он это без него (спина у него с возрастом не становилась железной). В целом всё было не таким уж запущенным, но какая-то работа должна была быть сделана. — Здесь очень красиво, — первое, что сказал Аластор, выйдя из машины. Пахло сладко, совсем рядом был небольшой сосновый лес, чуть ниже по склону — речка, но это всё только по рассказам Люцифера. Типичный дачный посёлок, но у Аластора никогда раньше не было такой роскоши, как отдельный домик. Они с мамой ездили только к её подругам. — Да, знаю. Поэтому и попросил оставить всё это мне. — Атмосферно… — Рад, что ты так считаешь. Лилит хотела тут всё снести до тех пор, пока я не предложил ей отдать участок мне. Пришлось пожертвовать другой квартирой, но… — Ты ведь это из-за яблонь сделал? Люцифер покраснел. Он обожал яблоки, он буквально назвал дочь чуть ли не в честь шарлотки (он никогда и никому в этом не признается), так что… — Настолько очевидно? — Лично для меня — да, — уголки губ сами потянулись вверх, но тут Чарли забарабанила по двери машины, и её пришлось вытаскивать. Яблонь было всего семь. Их разбавляла одна груша и несколько кустов малины. Со стороны соседей на участок прорывались крыжовник и шиповник. — Чего завис? — Люцифер прошел мимо Аластора к калитке, открутил то, что было похоже на кусок провода, но являлось импровизированным замком, и пропустил его внутрь. — Прошу! — Благодарю… Но быстрее меж его ног проскочила Чарли, с громким смехом бросаясь вперёд. Только сейчас Аластор рассмотрел под одной из яблонь старый каркас железной кровати. На нём остались старые скрипящие пружины, на которых девочка радостно запрыгала, как на батуте. — А это не опасно? — тихонько спросил Аластор. — Понятия не имею, — признался Люцифер. — Но… Чем бы дитя не тешилось… Лови! Он кинул Аластору пластиковое ведро. — Это зачем? — Яблоки видишь? — Вижу… — Вот это — для них. На самом деле это было весело, пусть под конец собирания яблок поясница молила о пощаде. Чарли пару раз порывалась помочь, но сдавалась через пять минут и убегала играть в кустах, в доме, на чердаке, рядом с маленьким прудом (он почти зарос, но пластиковая уточка, которая лежала с ним рядом, очень Чарли нравилась), пока Ал и Люци продолжали трудиться. Под конец у них осталось около четырёх вёдер идеальных яблок, которые можно было пустить на десерты всех сортов. — Я испеку шарлотку, — заявил Люцифер, складывая яблоки в раковину. — Ты умеешь печь?! — удивился Аластор. — То, что я позволял тебе готовить последний месяц, ничего не говорит о том, что я плохо это делаю! — Прошу прощения! — Папа делает вкусные пирожки! — вмешалась Чарли. — Па-а-а? — Да, солнышко? — терпеливо спросил он. — Ты сделаешь шарлотку? — Всё, что пожелаешь, — он сделал вид, будто идею ему подала дочка. — Ура-а-а-а!!! И она снова убежала играть. Люцифер, разумеется, запряг Аластора чистить яблоки. Он всё время подсматривал в какой-то странный пожелтевший тетрадный листочек, давая распоряжения. То взбивай, это вливай, сё сыпь… Время пролетело незаметно, и Ал очухался только тогда, когда перед ним стояла дымящаяся шарлотка. Люцифер достал из морозилки мороженое и положил каждому на тарелку по шарику. — Приятного аппетита! — гордо сказал он. Почему-то Аластора что-то торкнуло. Запах был больно знакомым, а вкус так и вовсе пробудил воспоминания из детства. Это была мамина шарлотка, он узнал бы этот вкус из тысячи… — Люци? — М? — По какому рецепту ты это приготовил? Люцифер дотянулся до клочка желтой бумаги и отдал его Аластору. На фоне Чарли громко чавкала, уплетая сладость за обе щеки. — Ты когда из квартиры съезжал, забыл тетрадку с рецептами… — тихо сказал он. — А я её нашел. Мне еле твоя арендантка позволила, но я настоял. Даже полицией грозил. Как она мне поверила — понятия не имею. Аластор присмотрелся к почерку, который не видел уже несколько лет. Мама умерла вскоре после его восемнадцатилетия, и последнюю подаренную открытку подписала тем же почерком, что был на листке бумаги. Все слёзы давно уже были выплаканы, поэтому сейчас Ал только печально улыбнулся. — Очень вкусно, — лишь сказал он. Люци понимающе кивнул. Ехать домой было уже слишком поздно и темно. Люцифер выменял у соседей помидоры, огурцы и немного мяса на свой кулинарный шедевр, и у них получился полноценный ужин. Чарли начала клевать носом совсем рано. Люцифер едва успел её помыть, как она заснула прямо в его руках. Детской в этом малюсеньком доме не было. Большую часть первого этажа занимала большая кладовка с кучей старых вещей. Только на чердаке, представляющем из себя отдельную комнату, на полу лежал полностью застеленный чистый матрас с одеялом и подушками. Они спали в одной кровати втроём не впервые. Иногда Чарли перебегала из своей комнаты в родительскую. Ещё до того, как Аластор к ним переехал, они с Люцифером спали вместе, когда случалась гроза, или если Чарли было плохо. Они не могли просто отказаться от этого… Да и Чарли вообще не смущалась присутствия Аластора, будто он всегда был рядом с Люцифером. Они лежали на мягком матрасе, укрытые несколькими одеялами. Сверху было открыто окно, лился лунный свет. Между Люцифером и Аластором тихонько посапывает ребёнок и цепляется за отцовскую футболку. — Спишь? — вдруг спрашивает шепотом Ал. — Неа, — Люцифер прикрыл уши Чарли ладонями. — Что такое? — Ты… Ты не думал снова открыть мамино дело? В тишине ночи были слышны только вдохи и выдохи. Несколько секунд они молчали. — Думал. Много думал. Но, сам понимаешь, ребенок, работа, квартира… — Да. Всё окей. Люцифер убедился в том, что Чарли спит, и накрыл её одеялом. — Ты ведь тоже об этом думал? — Очень много, — признался Аластор. — Но… работа. В основном — работа. И отсутствие денег. — И всё? У тебя за эти годы никого не было? — Был Вокс, — неохотно сказал Аластор. — Вы разве не расстались, когда ты сбежал? — Он нашёл меня. У кого-то намного меньше уважения к чужим пожеланиям, чем у тебя. В его голосе слышна была горечь. Жалость. Злость. Не на другого, а на себя. Аластор относился к себе очень самокритично, не позволял и не прощал ошибок, и в целом тяжело принимал ситуации, которые выходили из-под его контроля. Таковой были отношения с Воксом. Вокс был большой трагедией в их жизни. Он ужасно влиял на его психологическое состояние, заставлял продать мамину пекарню ещё до банкротства, и чуть не провернул мошенническую схему на те деньги, что в итоге остались. Аластору просто повезло, что ему в голову пришла идея убежать. Когда они с Воксом сошлись повторно, деньги уже были надежно сохранены на одном из сберегательных счетов Ала. — Это был очень странный тандем. Мы то сходились, то расходились, а два года назад у него появились какие-то «друзья». Сомнительные, знаешь? Это стало последней каплей. Он был одержим мной, не вырос ни капли с наших семнадцати лет, это было мерзко и стрёмно. Он требовал от меня такой же страсти, какая была с его стороны, и я это ненавидел. Повезло, что он отстал от меня, как только я сменил работу, номер телефона и место жительства. Они затихли. Люцифер переваривал эту информацию. Его жизнь была тяжелой: ребенок отнимал много времени и сил, денег не было, как и образования в тот момент, когда Чарли только родилась. Лилит оставила их вдвоем, когда Чар было всего полгода, и Люциферу приходилось откладывать на потом свою депрессию. Он нужен был дочери. А потом ему повезло проскочить в прибыльную сферу дизайна, и по сей день он ни в чём не нуждался. Но это абсолютно точно не была работа его мечты. Аластор в это же время переживал свою драму… — Помнишь я обещал, что мы откроемся заново? — спросил Люцифер. — Такое не забывается, — усмехнулся Аластор в темноте. — Мы откроемся. Не сразу, но откроемся. Давай будем копить на это? — Я люблю тебя, — вместо «да». Внутри Аластора забурлила такая нежность, что переливалась через край. Это было невозможно держать в себе. Люцифер точно знал, что предлагал. Они накопят! Накопят, откроют старую тетрадку с рецептами, начнут делать что-то своё, наймут хороших людей, и попытаются снова. — И я тебя люблю. Они нежно и невинно поцеловались над головой Чарли, сцепили руки и устроились поудобнее. Это была теплая и тихая ночь.