Забыть о сожалениях...

Вэй Усянь отражал атаки адептов клана Цишань Вэнь, уже сбившись со счета. Казалось, эти мерзким людишкам не было ни конца, ни края. Немного поодаль стоял Лань Ванцзи, некогда белое прежде одеяние которого уже давно окрасилось в багряный цвет из-за пролившейся крови, как чужой, так и его собственной. Где—то еще вдали сражались и другие союзники, но их Вэй Усянь уже не мог ни различить, ни даже просто увидеть. Все смешалось в одну кучу. Горы трупов устилали землю. В ушах стоял звон мечей. И ни одной надежды на просвет. Вэй Усянь никогда не сдавался. Где бы он ни был, он всегда находил выход. В пещере Черепахи-губительницы он еще раз убедился, что нужно бороться до конца. Но все же он был человеком. Из плоти и крови. И эта самая плоть горела огнем от невыносимой усталости, легкие вот-вот собирались разорваться, а ноги больше не могли держать тело юноши. Вновь подняв глаза на линию горизонта, он не увидел ничего нового. Лишь беспросветная тьма, накрывающая с каждой секундой. — Я больше не могу, Лань Чжань, — он сказал это тихо, и в гуле боя другой бы заклинатель и вовсе не услышал бы ни единого слова. Но Лань Ванцзи уловил каждый звук. Он тут же сократил маневренно дистанцию, чтобы приблизиться к Вэй Усяню. А тот лишь посмотрел на юношу и бросил Суйбянь на землю, вновь повторив: — Я больше не могу. Лань Ванцзи на миг оторвал от гуциня растертые в кровь пальцы и потянулся к мечу, чтобы подобрать его и вложить в руки Вэй Усяня. — Вэй Ин, мы не можем сдаться. Благородство и честь не позволяли юному нефриту сделать то же самое. Если ему суждено умереть здесь — он будет сражаться до тех пор, пока внутренности его не выпадут наружу, и пока меч какого—то безымянного мерзавца из Цишань не проткнет его сердце. Поэтому он ни минуты не колебался, когда тянулся рукой к Суйбяню, став на миг безоружным. Если бы в этот миг сзади подкрался враг, он бы с легкостью нанес Лань Ванцзи глубокую рану, и тот, истративший все силы, наконец встретился бы со своей смертью. Таков удел войны — на миг потеряешь бдительность — и тебя убьют в ту же секунду. Именно эти мысли и были порывом, который заставил Лань Чжаня броситься к Вэй Усяню. Как только этот юноша из Пристани Лотоса потеряет свой меч, то станет приманкой для каждого адепта с символом солнца на груди. Этого Лань Ванцзи не мог допустить. Даже сейчас, на пороге смерти, он готов отдать свою собственную жизнь взамен на душу этого мальчишки, затуманившего его разум. Но едва Лань Чжань дотронулся до ножен Суйбяня, как Вэй Усянь сделал решительный шаг и наступил ногой на меч, прижимая его к земле. У Лань Ванцзи не было и шанса поднять его. — Вэй Ин, ты… «Бессовестный!» Это слово они прокричала в унисон. Лань Ванцзи ошарашено глядел на Вэй Усяня. — Как ты смеешь упрямиться сейчас? — спросил Вэй Усянь, но эти слова были адресованы не благородному нефриту. Юноша из пристани Лотоса опередил Лань Ванцзи и сказал те слова, что он сам собирался произнести. Казалось, время застыло. Словно бы они находились в персиком саду, а вокруг стояла тишина. Это можно было назвать разве что последним чудом перед забвением - бой будто остановился ради этих двоих, предоставив им мгновения признания. И хотя повсюду все еще разносились крики раненых и оглушал звон мечей, юноши не слышали ни того, ни другого. Вэй Усянь уже давно все принял для себя. — Лань Чжань, я не хочу потратить это последнее время, отведенное нам, бессмысленно. Не хочу умереть напрасно, так глупо упустив шанс. Лань Ванцзи стоял, как вкопанный. Каждое мгновение он пропускал через себя и словно старался задержать, желая, чтобы время длилось вечно. Вэй Усянь подошел вплотную к благородному нефриту, и янтарные глаза словно засияли еще ярче. — Хочу забыть о сожалениях… Здесь, на пороге смерти, все происходит так, как должно быть. Уже ничего не удивляет настолько, чтобы тратить мгновения на обдумывание ситуации. Нет времени отрицать происходящее и не верить услышанному. Лань Ванцзи не упустил ни секунды на бессмысленный ступор. Лишь в мыслях проклиная, почему этого не случилось раньше, прикоснулся ладонями к лицу Вэй Усяня и, все еще страшась, едва дотронулся до его губ своими губами. Не было и смысла сомневаться, Вэй Усянь тут же ответил на поцелуй, и две души, наконец обретшие друг друга, с непривычки столько жадно впились один в одного что могли осушить каждого до дна. Видит Создатель, они так хотели за этот короткий миг испытать все то, что держали внутри столько лет. Но чтобы восполнить, этим двоим не хватило бы и жизни. Тем более, что она уже так быстро подходит к концу. Волна эмоций двух влюбленных молодых людей сделал свое дело, и тела их, столько истощенные битвой, уже не могли делать вид, что стойко могут вынести любые испытания. Оба как в один миг рухнули на землю, наконец почувствовав боль в каждой клетке, с трудом в силах пошевелить руками и ногами. Полученные раны стали кровоточить столь сильно, что, прибеги сейчас сюда толпа целителей и перевяжи этих юношей с ног до головы — смысла уже в этом не было. Поэтому Вэй Усянь, помнивший о свое желании не потратить последние мгновения впустую, впился ногтями в землю, и подтянул себя еще ближе к Лань Ванцзи, не удержавшись от крика боли. Нефрит же в свою очередь накрыл своими руками и ногами тело юноши из Пристани Лотоса, словно желая даже в загробном мире защищать его. Так лежали они, переплетенные меж собою, как Инь и Ян — столь разные, столь несовместимые, но с того момента окончательно стало понятно — никогда на свете больше не будет людей, столь подходящих друг другу…

Конец.