Я сияю

      – Я ведь смогу сиять также?       – Конечно сможешь, не сдавайся и следуй за мечтой.       …       Прыжок, прыжок, прыжок.       Пробежки, тренировки, диеты.       Резкие наборы веса, стоит хоть немного занервничать и сорваться с этой самой диеты.       Снова работа над собой.       Тренировки. Тренировки. Тренировки!       Он изо всех сил стремился стать лучше.       Вступил в лигу, занимался как проклятый.       У него не было таланта. Все и всегда не уставали это повторять.       Но его мечта была – вот она – на ладони. Нужно только стараться ещё чуть сильнее, тренироваться больше, двигаться плавнее, держать равновесие, держать стойку. Двигаться элегантно и красиво. Прыгать высоко и точно. Приземляться правильно.       Следовать поставленной программе…       …       На глаза наворачиваются слёзы. Он вновь едва прошёл в чемпионат. С трудом добрал нужные баллы. И выступил хуже всех.       Упал раз, второй.       Неправильно приземлился. Не так двинулся. Не туда посмотрел. Не так выглядел!       Не поймал мелодию, не держал ритм, не довёл дорожку…       Это начинает сводить с ума!       Банкет после соревнований был будто в тумане, он не помнил ничего, но так ли это было важно, если даже его тренер опустил руки, отказавшись продолжать работу с ним…       Дома его ждёт семья. Они болели за него, он знал. И от этого было только хуже…       Конечно они тепло его встречают. Подбадривают, шутят, стараются вытащить из закономерной депрессии…       А он совсем расклеился…       И тем не менее идёт на каток…       Это – вся его жизнь, и он сам так решил. Он решил, что будет фигуристом, и все свои силы направил на это, оставшись в крохотной узкой комнатке своих поражений и переживаний… Комнате провинциального фаната Великого Фигуриста…       Мелодия льётся через наушники, когда он ступает на лёд, замирая, ощущая пустоту и вдохновение одновременно…       Движение руки, невероятная пластика того, на кого он смотрел с искрами в глазах и кого пытался копировать лишь для того, чтобы не утонуть…       Плавный жест и первое движение на льду, первый шаг, первая дуга…       Он катится дальше, разворот, улыбка, расцветающая на губах. Не пародия, но чистое восхищение тем, кто исполнял это программу…       Дорожки, прыжки, невероятные чувства, что ему довелось увидеть вживую, пускай и с самых дальних рядов…       Но они выступали на одной сцене. В разных возрастных группах, но на одном катке!       О, это было удивительным опытом…       Жаль, что, вполне вероятно, последним…       Кто захочет брать на какие-либо соревнования фигуриста без таланта, что только и может, что копировать чужую хореографию?       …       Ах, нет, он никогда не сможет сиять также ярко, как Виктор Никифоров…       ***       Талант, упорство, время, инвентарь, наставники. У него было всё это. И он был лучшим, добиваясь таких высот, что могли другим только сниться. Он знал, что может быть лучшим, и делал это…       Однако для него открылась новая страница, когда после собственных соревнований он решил остаться и посмотреть на более юные группы…       Среди его соперников были лишь мастера, совершенствующие свои навыки годами…       Однако здесь он видел детей. Неловких, угловатых, пугливых детей, что сияли совершенно иным светом…       Невероятный талант юного фигуриста из его страны. Гибкого, тонкого, но сильного и стремительного. Быть может, лишь чуть резковатого…       Сиреневая пластика бразильца. Благородное синее изящество француза. Малиновая страсть испанца…       И тем сильнее выделялся на их фоне серый неловкий утёнок из Японии…       Старательный, сильный, судя по его мышцам. Но слишком сильно выделяющийся из-за отсутствия таланта и подходящих условий…       Фигурист ясно видел, что темп был для мальчика слишком быстрым, а дорожки неровными, сбивающими центр тяжести и оттого дающимися очень тяжело…       Он попробовал прикинуть эту программу на себя и понял, что, возможно, и откатал бы её, но явно с огромным трудом. Не из-за плохих движений или последовательностей. И не из-за темпа. Нет. Из-за безумных нагрузок, которые этот мальчик почему-то выдерживал…       Да, он не катал красиво, не катал идеально правильно, не выдерживал темп, но он катал от начала и до конца, падая лишь из-за недостатка таланта, а не сил. Он был очень сильным и самое главное выносливым…       Настолько, что медалист впервые позавидовал, видя это блеклое, но упорное серое сияние…       Последнее место, но какой же удивительный мальчик…       …       Ха-ха… Вспоминать банкет неловко. Кажется кто-то додумался добавить алкоголь абсолютно во все напитки, так что даже самые юные фигуристы, ведь здесь были собраны все группы, оказались пьяными…       И вот тут тот серый утёнок внезапно вспыхнул ярким чистым и прекрасным серебром…       Не светлый, не вызывающий. Серый. Но такой серый, что дух захватывает…       …       Через какое-то время кто-то из фанатов скинул ему видео. Обычно он не смотрел их, но подпись была уж больно интригующей. «Программа Виктора на катке Хасецу»…       Открывает с улыбкой, ожидая либо какого-нибудь неопытного юнца, либо мастера-любителя…       Вот только улыбка так и замирает на губах, когда движения фигуриста оказываются настолько прекрасными, что дыхание захватывает…       А потом он понимает. Ему знакомо это сияние. Серый. Тот самый серый, но на этот раз мягкий и невероятно изящный, будто тончайшее шерстяное кружево старой бабушкиной шали…       Тот мальчик. Кацуки Юри. Разгромное последнее место. Волнующее серебро на банкете…       А теперь совершенно другой тон, но не менее завораживающий и прекрасный…       Он смотрел на своё выступление со стороны. И не раз. Видел, как он двигался, как улыбался, как ласкал публику взглядом… Он умел быть таким, что у всех дух захватывало…       Однако теперь дыхание пропало у него. Нет, он всё ещё видел недочёты, видел, что программа училась скорее всего по отрывкам видео, что он иногда выкладывал в интернет, чтобы порадовать фанатов…       Вот только то, каким тяжёлым и в то же время плавным было каждое движение…       Сильные, чёткие и при этом плавные. Меньше тончайших жестов и больше резкости, но резкости особенной изящной, будто изюминки на булочке, что придают особо аппетитный вид…       …       Теперь он хотел поработать с этим мальчиком. Хотел создать что-то, что заставило бы его сиять этим благородным тяжёлым, но изящным и невероятно красивым серебром на катке перед тысячами зрителей…       Он хотел именно такого соперника. Не талантливого и успешного от и до. Нет.       Лишь того, кто потом и кровью добрался до вершины и сумел доказать всем вокруг, что талант вовсе не обязательно будет залогом победы…       И если будет надо, он сам создаст себе такого соперника…       Он хочет сиять белым, чистым и мягким, не холодным и недостижимо-прекрасным, а тёплым и сладким… Пока рядом с ним будет этот восхитительный благородный серый…       Так, что они оба будут дополнять друг друга, создавая совершенно особый свет..       …       Он безумно хочет именно этого…       ***       – Юри! – мягко улыбается Виктор, махая рукой своему самому драгоценному и прекрасному сопернику.       Да. Он приехал в Японию, поставил несколько программ для этого невероятного мальчика, объяснил, чего и где ему не хватало и на что нужно было делать упор, как находить точку фокуса, создавая совершенно особый узор на катке…       Сейчас ему уже двадцать семь, а его сокровищу двадцать три…       Они общаются почти десять лет…       Катаются по отдельности на людях и вместе под закрытым куполом катка в Хасецу…       – Виктор! – мягким тёплым, родным светом вспыхивает Юри, стоит ему увидеть дорогого друга, что наконец приехал к нему…       Тёплые объятия. Увлечённые разговоры старшего и терпеливое восхищённое внимание младшего…       – А то, что говорили в соц-сетях, правда?       – Что именно?       – Что ты уходишь из спорта?       – … Да. Я не хочу больше участвовать в соревнованиях.       – Но как же так?       – Юри. Я хочу кататься для себя. Хочу кататься с тобой, а не ради наград. Я не против выступать или даже обучать, но не хочу снова кататься ради медалей. У меня их и так достаточно, ты так не думаешь?       – Возможно, – чуть смущённо и печально улыбается Юри. Он искренне рад за него, это видно, восхищёнными отблесками в его глазах. Однако у самого японца всего два медали. Одна за третье место и одна, самая драгоценная, за второе…       Почему не первое?       Ну, талант и трудолюбие всё ещё превосходят только трудолюбие…       Юрий Плисецкий тоже россиянин, как и Виктор. Он тоже имел всё то же, что и Никифоров. И он превзошёл их обоих: и прошлую легенду катка, и нового рекордсмена по количеству сложнейших прыжков в одной программе…       И тем не менее…       – Ты ведь продолжишь участвовать?       – Я? Наверное, да.       – Позволишь снова тебе помочь? Как тогда, десять лет назад?       – Ты стал моим светом, моим спасением…       – Возможно, но, честно сказать, в один момент я даже позавидовал твоему свету…       – Моему свету? Разве он во мне есть?       – Юри, ты сияешь совершенно по-иному… Твой свет тяжёлый, плавный, точный и очень сильный. Не яркий, не «особенный», как другие цвета, но именно поэтому совершенно удивительный. Серый, что каждый раз открывается всё новым оттенком, всё новыми чертами…       – Серый может блестеть?       – Твой серый блистает настолько прекрасно, что у меня захватывает дух…       Глаза младшего наполняются слезами. Старший резко теряет эту почти серьёзную сентиментальность, начиная суетиться и пытаться успокоить его, но Юри продолжает плакать, обнимая Виктора и утыкаясь ему в плечо…       – Спасибо… – едва можно расслышать через всхлипы. – Спасибо, что увидел во мне этот блеск. Я всегда мечтал сиять хотя бы немного…       – Ты сияешь ярче звёзд…       – Невообразимо… Я правда сияю в твоих глазах…       – Я люблю тебя…       – И я тебя.       – Больше всего.       – Больше света и вечности…       – Больше любого иного сияния…