Один загородный дом и одна тайна

Драко Малфой был частным сыщиком. Да, вот так просто. Частных сыщиков в Магическом мире всегда считали людьми со стороны, и уж если кто-то становился таковым, то этому человеку нередко забывали прежние прегрешения. Даже если это нахождение с другой стороны баррикад во время Второй Магической. Да и куда ещё ему было податься, как не в такую «отдельную касту», после того, как политическая карьера для него оказалась закрытой, деньги отца были на три четверти изъяты, сам отец умер во время Битвы за Хогвартс, а Драко, пытаясь хоть как-то собрать свою жизнь из осколков, зачитывался произведениями Конан Дойля, вместо того чтобы напиваться? Все десять последних лет он копил репутацию, доказывая, что клеймо Пожирателя — не обязательно метка убийцы и изгоя. И вот теперь, как он подозревал, его подставили под окончательную проверку. Как? Джинни, в девичестве Уизли, а ныне Поттер, наняла его, чтобы расследовать ничто иное как странное поведение её мужа. «Ну да, ну да. Меня и расследовать странное поведение Главы Департамента Магического Правопорядка, и главного реформатора за последнее столетие» — сомневался Драко, следуя под мантией-невидимкой за Гарри Поттером по Министерству. Вообще, чего Малфой не ожидал, так это того, что, дорвавшись до власти, Поттер начнёт радикальные чистки и принятие законов, которые вроде бы уравнивали магглорожденных со всеми, а вроде бы и не вызывали огромных волнений у чистокровных. То ли где-то там был хороший учитель, которого держали в тайне, то ли в Поттере действительно был когда-то сокрыт талант, который тот же Снейп отказывался признавать в силу личной неприязни — неясно. Но точно было понятно, что через год, когда придёт пора выборов Министра, у Поттера есть все шансы если и не победить, то составить самую серьёзную конкуренцию стареющему Кингсли Брустверу. Тем временем объект слежки прошёл мимо поста охраны на входе, и служебным лифтом отправился наружу. Драко, беззвучно матерясь, вскочил в следующий лифт, попутно ломая небольшую артефактную косточку, временно выводя из строя детекторы присутствия в небольшом радиусе. Когда платформа дотащилась наружу, и Малфой смог открыть кованные ворота, то он лишь увидел, как в метрах тридцати за углом исчезает плащ Поттера. Естественно, тот зашёл в тупичок и трансгрессировал, но когда Драко считал координаты точки перемещения, то лишь ещё больше помрачнел — это не были координаты дома четы Поттеров, и находилось итоговое место где-то километрах в ста от Хогвартса. Джинни предупреждала, что её муж, то ли в порывах уединиться, то ли переживая старые травмы войны, построил себе загородный дом, который, почему-то, называл странным словом «да-ча». И в этой «да-че» уединялся, иногда на сутки, иногда на несколько недель, не возвращаясь домой и ни с кем не контактируя вне работы. Это продолжалось, по сути, с тех самых пор, как они с Джинни поженились (это если верить в то, что это настоящее дело, а не проверка), а было ли это до того — никто не знал. Более того, никто из знакомых Поттера в этом месте вроде и не бывал, а если и бывал, то достаточно убедительно лгал. Намереваясь наконец узнать правду, Драко переместился примерно в двадцати метрах от того места, где была точка выхода аппарации Гарри Поттера. Шотландский лес вокруг был влажен и прохладен, как и всегда в мае. Сориентировавшись, Малфой подкрался к тому месту, где должен был быть Поттер, но естественно, тот уже ушёл. Зато там была неширокая лесная дорога, на удивление плотно выложенная камнем, так что идти по ней было всё равно что по мостовой в центре Лондона. Свернув между деревьев всего один раз, эта дорога вывела его к воротам крепкого каменного дома: два этажа и высокий чердак под крышей с серой черепицей; высокий забор из кованного железа вокруг участка начинался метрах в десяти от дома; большой задний двор, который было довольно плохо видно из-за деревьев, за которыми спрятался Малфой; а ещё прямо перед домом находилась квадратная каменная площадка, на которой магокварцем светился сигил Тайны. Драко удивился, увидев этот сигил, ведь прежде он видел такой лишь дважды: у тайной лаборатории Волдеморта, куда он однажды приносил посылку с ингредиентами, и прямо посередине лаборатории Невыразимцев в Отделе Тайн, с которыми однажды пришлось поработать вместе. Тут, в принципе, понятно, что пользуясь рабочим положением Поттер легко мог узнать сигил у Отдела Тайн, да и использовать его довольно удобно — он чуть проще и чуть менее безопасен, чем тот же Фиделиус, но лишён неудобств последнего, в виде постоянных контактов с единым Хранителем тайны. Вот только… воспользуйся Поттер Фиделиусом, и Драко бы точно ничего не нашёл, а так он просто не сможет никому указать на местонахождение дома — забудет точную точку, и придётся заново потом падать на хвост Поттеру, или облазить километров 250 квадратных в горах. Ну да в задницу эти проблемы будущего Драко… Наложив на себя дополнительную защиту от обнаружения, Малфой приподнял себя магией в воздух метра так на четыре, и затем аккуратно отлевитировал чуть вперёд на мощёную камнем дорожку, ведь на траве у забора он заметил чары оповещения. Входную дверь Гарри оставил приоткрытой, так что его преследователь смог пройти внутрь. Короткий коридор, слева две двери, справа ещё одна дверь в какую-то каморку или уборную, весь дом внутри обит какими-то тёмными древесными панелями, освещение магическое, но охранных чар ни на входе ни внутри нет. -… забавно. Вот ты вообще помнишь день того, как мы познакомились? Или точнее — познакомились заново? — прозвучал голос Гарри Поттера откуда-то слева. Малфой прилип к стене, а затем вообще, казалось, примёрз к месту, когда услышал, кто ему ответил: — Конечно. Это было… Самым неожиданным, что я видела в своей жизни. И самым смешным, — низкий бархатный женский голос был начисто лишён психоза и заигрывающих интонаций, но перепутать ЭТОТ голос Драко не смог бы никогда. — Вы бы видели свои лица, — с лёгкой насмешкой ответил Поттер. Или тот, кто ним притворялся, — Сначала меня в грудь Авада Кедавра от этой куклы, и я валюсь на листву. Твоя сестра подходит, чтобы проверить моё тело, ведь так скомандовал «Волдеморт», — в последнем слове была слышна отчетливая ирония, — А когда я говорю ей, что Драко жив, она лжёт. — Кукла орёт «ЛОЖЬ!» и делает сальто назад, — со смехом отвечает Беллатриса Лестрейндж, что уже почти двенадцать лет, как должна быть мертва, — Все стояли такие ошарашенные, и только я сразу поняла связь. Увидела, что ты двигаешься и командуешь этой куклой. А потом ты щёлкнул пальцами, в глазах зажглись огни… Боги, мне и вправду тогда показалось, что твои глаза пылают зелёным пламенем, — чуть мечтательно продолжила она. Женщина умолкла на мгновение и Драко услышал… поцелуи? Два или три, а затем его тётушка снова заговорила: — Когда этот недо-лич повалился на пол и ты скомандовал «Муж и жена одно целое, а потому за грехи жены ответит муж её»… В общем, ещё раз спасибо, что не убил Нарси. — Твоя сестра — хороший человек. И хороший способ обелить аристократию. А Люциус всегда был слишком… скользким, неконтролируемым. В общем, я даже рад, что она солгала. Если бы нет — пришлось бы убирать его по-другому, и тогда остальные бы возмущались. — С тех пор, как ты захватил тело этого мальчишки — ты стал гораздо более… человечным, — вкрадчиво предположила Беллатриса. Драко больше не надо было подтверждений, чтобы понять КТО вот-вот станет Министром Магии. — И разве это не принесло результатов? К тебе вернулась твоя рассудительность, былая красота и здоровье. Я уже воплощаю реформы, о которых и речи не шло, когда входил в Министерство на волне фанатиков и идиотов. Скоро вообще стану Министром, о чём и мечтать не смел года эдак с пятьдесят пятого. Дамблдор больше не сможет мне помешать никогда. С возвращением целой души передо мной снова открыты все тропы магии, которые я когда-то отбросил по недомыслию. Боже, да мне даже запас эликсира бессмертия достался лет на пятьдесят дополнительной жизни. А Дары Смерти, которые теперь полностью мои? Да теперь лишь вопрос времени и моих личных исследований, пока меня объявят вторым пришествием Мерлина! Когда-то человечность ограничивала меня, но то было ограничение военного времени. Теперь же мирная эпоха, в которой даже не родится никто, кто сможет меня остановить. Послышалась какая-то возня, затем снова звуки поцелуев, на этот раз намного больше. Драко был почти готов собраться и уйти, ведь против возрождённого Тёмного Лорда и Беллатрисы Лестрейндж шансов у него нет и не было, но тут разговор возобновился: — Мерлин и Моргана, как же много мы потеряли, пока у тебя была лишь часть души! И ты всё такой же страстный, как тогда, сразу после Битвы. Мы же сутки из постели не вылезали! — Сутки не обещаю, но эту ночь спать я и не собирался, — рыкнул Поттер, или Тёмный Лорд, или кем бы тот сейчас ни был. Покрасневший Драко стоял ни жив ни мёртв, понимая, свидетелем чего вот-вот станет, но тут кровь его в жилах стала холоднее стигийских вод: — Увы, пока что не выйдет. У меня тут маленький подслушивающий хорёк на хвосте. Выходи, Драко, или я взорву портик к мордредовой бабушке, и тебя вместе с ним. На негнущихся ногах Малфой-младший вышел на середину гостиной. Странная узловатая волшебная палочка в руке По… Тёмного Лорда дёрнулась, и мантия-невидимка слетела с частного сыщика. Псевдо-Поттер сидел на диване, откинувшись на спинку, левой рукой он обнимал за плечи сильно помолодевшую Беллатрису, в правой был нацеленная на Драко палочка. Но, кроме прочего, сейчас у «Поттера» были ярко-зелёные глаза с узким вертикальным зрачком, широкая улыбка с длинными, как у вампира, клыками, на правой щеке виднелся ужасный шрам от какого-то пореза, а на шее под кожей пульсировали странные магические жилы, точно такие же зелёные, как и глаза, только тусклее. — Ты же понимаешь, сын моего скользкого друга, что ты никому эту тайну не расскажешь, да? Драко стоял, невидящим взором глядя прямо в зелёные огни. — Не веришь, что это я, да? Смотри, — псевдо-Поттер сжал левую руку в кулак, и на левом запястье Драко Чёрная метка просто взорвалась болью, затем разжал и всё исчезло, — Так убедительнее? Хоть кивни или угукни, а то я тебе сейчас башку снесу и прямо у твоего безголового трупа буду совокупляться с Беллой следующие несколько часов. Малфой тяжело сглотнул и покивал. — Ну вот. Скоро и говорить научишься, — фыркнул Тёмный Лорд, а Беллатриса рядом заулыбалась, — Тебя, небось, мучает вопрос, как так вышло? Малфой снова кивнул. — Белла, ты помнишь эту историю? — Ущербное воплощение Тёмного Лорда оставило в Годриковой Впадине засаду на Поттера в виде Нагайны внутри Батильды Бэгшот. Змея укусила мальчишку, но будучи крестражем её магия срезонировала с крестражем внутри него и притянула все остальные частички души в тело Поттера. На основе его души Тёмный Лорд воспрял вновь, а змееподобный недо-лич с тех пор был лишь его марионеткой. Всё так, мой Повелитель? — Почти. Но в целом ты права. Только сейчас Драко заметил, что вокруг шеи его тёти была надета прочная металлическая цепочка, и Поттер потянул за эту цепочку, притягивая женщину к себе и впиваясь в её губы жадным поцелуем. Умом Малфой понимал, что это не его школьный враг, но по факту эта сцена была ему ужасно унизительной и отвратительной. — Какие мы брезгливые… — прокомментировал мысли Драко псевдо-Поттер, — И перестань меня называть уже «псевдо». Ты ещё не понял? Осколки души сплавились воедино с душей мальчика, заодно навеки закрепляя мою почти неуязвимую кровную защиту. Но главное, что мы теперь одно целое и каждый из двоих немного изменён. Я всё ещё Гарри Поттер, который помнит, как Грейнджер сломала тебе нос правым хуком, хорёк. Я всё ещё Гарри Поттер, просто более жестокий и понимающий, что его хотели использовать как тряпку, как одноразовую пушку против Волдеморта. Но я всё ещё Лорд Волдеморт, просто восстановивший душу и человечность. По сути я — несбыточная мечта Дамблдора: Том Марволо Риддл, научившийся любить, научившийся ценить других людей и их жизни. Я симбиоз лучшего с идеальным, мальчишка. В конце пророчества действительно остался только один, и я никогда не смогу жить спокойно, ведь во мне будет вечно жить другой! Распалённый своей речью Тёмный Лорд было встал, но тут же сел на место и с лёгкой усмешкой снова откинулся на спинку: — А впрочем, что я распаляюсь — ты всё равно не поймёшь. Белла, оставить Нарциссе её любимого хорька? Женщина закивала, а затем что-то возбуждённо пробормотала Поттеру в ухо. — Ну если ты ТАК просишь, — ухмыльнулся тот, — То сделаем по сложному и в лучшем виде. Кончик палочки вывел в воздухе круг, а затем странную петлю: — Обливиэйт! — прозвучал жёсткий голос Тёмного Лорда Поттера. *** Драко очнулся с жестокой головной болью, лёжа на дорожке у особняка посреди леса, к которому он последовал за Поттером. Сам Гарри Поттер, кстати, стоял над ним безоружный и протягивал руку, чтобы Малфой смог встать на ноги. — Прости, кажется, я тебя слишком сильно приложил, — с чуть виноватым видом произнёс Поттер, — Я был хорошим учеником Аластора Муди, так что теперь невидимок сначала вырубаю и только потом здороваюсь. — Кажется я головой ударился, — пробормотал Драко, держась за лоб так, как если бы тот грозил вот-вот отвалиться. — Ещё как. Я так понимаю, ты тут с детективным расследованием? Тебя Джинни наняла, да? Подозревает в неверности и прочих гадостях, наверное, — тяжело вздохнул Гарри. — Ты прав. — Ладно. Я тебе всю дачу покажу. Увидишь, что в этой холостяцкой берлоге ни развратных нимф, ни беглых пожирателей, ни прочего компромата, кроме, разве что, нескольких ящиков алкоголя. — Беглых пожирателей? — переспросил Драко, но тут же добавил, — Ладно, не важно. Лучше скажи мне, Поттер, что за слово такое «да-ча»? — Так русское слово. Учу языки на досуге, вот и прицепилось. А означает загородный коттедж или дом, в котором, к тому же, никто постоянно не живёт. Всё вроде сходится, — он обвёл рукой свой участок среди леса. — Ладно, пошли покажешь. И нальёшь, потому что голова просто раскалывается. — Ох уж эти слизеринские замашки, — вздохнул Поттер.