Не говорите моему соулмейту (Don't Tell a Soul)

Итадори Юджи – это имя Мегуми знал как писать на кандзи задолго до того, как он научился писать свое собственное имя. Он знал это еще до того, как научился писать более упрощенной слоговой каной. Это имя осталось нестираемой татуировкой в ​​его памяти, точно так же как оно навсегда закрепилось на его предплечье. Мегуми растеянно почесал наклонные линии чернил выше сгиба локтя с внутренней стороны. 虎杖悠仁 Метка соулмейта всегда проявлялась на языке второй половинки и ее почерком. Некоторые метки были написаны кириллицей, арабским шрифтом или деванагари, другие — латинским или греческим алфавитом. Было большим утешением, что метка Мегуми была написана кандзи, хоть и неряшливо нацарапанным почерком. Не то, чтобы он сильно расстроился, если бы его соулмейт оказался другой национальности, но найти его казалось бы за пределами возможного. Как бы то ни было, он никогда не встречал никого по имени Итадори Юджи, но, судя по имени, была большая вероятность, что его вторая половинка жила в Японии. Если только он не эмигрировал в другую страну. Это было бы просто удачей для Мегуми. С другой стороны, он едва ли отчаянно пытался найти свою вторую половинку. У магов не было много свободного времени для создания и поддерживания такой связи. Даже если бы он чудесным образом нашел его, если только Итадори не оказался еще и волшебником, их жизни, вероятно, были бы слишком разными, чтобы между ними могла возникнуть какая-либо связь. Была и более печальная сторона реальности: если человек был вашей второй половинкой, это не обязательно означало, что вы также принадлежали ему. Мегуми не сильно удивился бы, если бы его метка не была взаимной. Он не мог представить, чтобы кто-нибудь, увидев его, подумал: «О да, из семи миллиардов людей на земле этот задумчивый, эгоистичный придурок определенно подходит мне больше всех». Если не считать случайного зуда, метка Мегуми не беспокоила его. Он скрыл ее от посторонних глаз с помощью своего большого гардероба рубашек с длинными рукавами и выбросил из головы. Его первой обязанностью было изгнание проклятий. У него не было времени на легкомысленные занятия. *** Мегуми никогда не был из тех зазнавшихся придурков, которые считали, что Вселенная что-то ему должна. Но он также никогда не думал, что Вселенная активно работает против него. — Не возвращайся, пока не найдешь проклятый предмет, — сказал Годжо. Ему легко говорить. Вероятно, он собирался приобрести дайфуку и сувениры или расширить свой фан-клуб. Мегуми засунул руки в карманы, осматривая территорию школы Сугисава. Он старался выглядеть непринужденно, проходя мимо группы девушек. Он почувствовал, как их взгляды остановились на нем, после чего последовал смех. Они нашли его милым? Они смеялись над его волосами? Его не особенно заботило, как его воспримут, лишь бы никто не возражал против его присутствия и не решил, что он злоумышленник. Взгляд Мегуми скользнул по спортивному полю. Ощутив какое-то волнение, он лавировал между учениками, пока его обзор не стал беспрепятственным. Похоже, это были соревнования по метанию ядра. Розоволосый парень в горчично-желтой толстовке с капюшоном поднял снаряд и запустил его на сверхчеловеческое расстояние, даже не вспотев. Невероятный. Он справился с этим без использования проклятой энергии. Это был подвиг масштабов Геркулеса. На мгновение забыв о своей задаче, Мегуми подошел ближе, задерживаясь на теле парня и оценивая, как его плечи обтягивает толстовка, как сгибаются сухожилия в ногах, когда он двигается. Парень обернулся, и Мегуми увидел его ослепительную улыбку. Он имел полное право радоваться, учитывая расстояние, на которое он забросил ядро, но в его ухмылке не было ничего дерзкого или высокомерного. Это было серьезно и даже немного застенчиво. При виде этого у Мегуми сердце сжалось в груди. И только когда взгляд парня упал в сторону Мегуми, ему удалось мысленно встряхнуться. Он находился здесь с жизненно важной миссией — найти проклятый объект, а не пялиться и залипать на спортсменов средней школы. Как только он начал отворачиваться, парень, которым он восхищался, пролетел мимо него. Все тело Мегуми сжалось. Он чувствовал себя так, словно молния прошла сквозь него. От розоволосого парня исходило огромное количество сумасшедшей проклятой энергии. Он ее получил, вероятно, от того самого проклятого предмета, за которым охотился Мегуми. Но было что-то еще. Метка Мегуми вспыхнула до боли, когда их пути пересеклись. В глазах у него потемнело. Все, что он мог видеть, — это стробоскопическое остаточное изображение розоволосого, кареглазого, до смешного сильного старшеклассника. Так это был он. Человек, который, по мнению Вселенной, лучше всего подходил Мегуми. Человек, с которым он был связан. Поэты сказали бы, что они — одна душа, живущая в двух телах. Наука не опровергла и не поддержала концепцию души, но нельзя было отрицать, что часть Итадори была закодирована в ДНК Мегуми, что его имя было неотъемлемой, неистребимой частью его самого. Розовые волосы. Бесхитростные карие глаза. Широкая, одурманивающая улыбка, заставившая внутренности Мегуми извиваться и скручиваться в серии сложных акробатических трюков. Итадори Юджи. Я нашел тебя. *** Что касается родственных душ, у Мегуми действительно не было права жаловаться. Итадори был, несомненно, привлекателен. Его тело было подтянутым и мускулистым, и он, вероятно, мог бы с легкостью поднять самого Мегуми. Его смех, как вскоре обнаружил Мегуми, был ярким и заразительным. Он легко и часто улыбался, а его стремление помочь другим было бескомпромиссным. К сожалению, он также был идиотом. Мегуми не мог стереть из памяти воспоминания о той ночи в старшей школе: как отвратительный иссохший палец Рёмена Сукуны совершал идеальные обороты в воздухе, и как рот Итадори открылся, чтобы проглотить его, словно птенец, ожидающий отрыгивания червей. Сокрушительная волна разочарования захлестнула Мегуми, когда Итадори проглотил палец целиком. Это было равносильно проглатыванию смертельного яда. Вероятно, его внутренности уже начали разжижаться. Мегуми потерял Итадори в тот же день, когда он его нашел. Но существовала и другая возможность. В худшем случае один шанс на миллион, что Сукуна воплотится, используя тело Итадори в качестве своего сосуда. Что, разумеется, и произошло. Но Итадори еще раз удивил его, сохранив свою телесную автономию. — Он меня немного раздражает, — прокомментировал Итадори позже. — Я имею в виду Сукуну. Я слышу его голос в своей голове, и он не замолкает! Итадори был одержим королем проклятий, и его главная жалоба заключалась в том, что Сукуна раздражал его. Мегуми не мог поверить, что это его жизнь. *** — Так это он, да? Мегуми кинул раздраженный взгляд в сторону Годжо, прежде чем снова сосредоточиться на книге. — Это та часть, где я притворяюсь, что читаю твои мысли? Волосы Годжо были распущены, и он сменил привычную повязку на глаза на пару дизайнерских солнцезащитных очков. Его поза была расслабленной, когда он наклонился в дверном проеме спальни Мегуми. Годжо был объективно привлекателен, и это окончательно разозлило Мегуми. Такие любопытные засранцы, как он, не заслуживали хорошей внешности. Или обожающих поклонников. — О, ты знаешь, — Годжо сделал эффектную паузу, — Итадори Юджи. Руки Мегуми сжали книгу в мягкой обложке, которую он просматривал. — Заткнись, — прошипел он. Спальня Итадори находилась рядом, а стены были тонкими, как бумага. Мегуми знал это. Он не раз слышал задыхающийся стон Итадори поздно ночью. Годжо полностью вошел в комнату. — Можно ли так разговаривать с твоим сенсеем? Мегуми нахмурился. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. — Есть причина, по которой ты попросил меня спасти его, не так ли? — Я не хочу дать ему умереть, — сказал Мегуми. — Это твои личные чувства? — Да. Для него это было практически открытое признание в любви. И Годжо знал об этом. — Это не похоже на тебя — так эмоционально относиться к незнакомцу. Это заставляет меня задуматься, есть ли в Итадори-куне что-то особенное. — Конечно, есть, — отрезал Мегуми. — Он сосуд Сукуны. — Мм, я думал «особенный» в другом контексте. — Как дела? — раздался голос из коридора. Дерьмо. Итадори. Взгляд Мегуми достиг новой глубины. — Юджи-кун, — поприветствовал Годжо. — Привет, сэнсэй! — Мы просто весело болтали о соулмейтах и метках. Нет. Он не станет. Мегуми собирался уничтожить его. — Ого, правда? Ты встретил свою вторую половинку? Пауза Годжо была слишком длинной. — Нет, этого не произошло. Ложь. Возможно, он обманул Итадори, но Мегуми знала его достаточно хорошо, чтобы распознать ложь. — И я нет! Заявление ранило больше, чем следовало бы. Все подтвердилось. Итадори был его второй половинкой, но Мегуми не принадлежал Итадори. — В самом деле? Где твоя метка? — невинно спросил Годжо. — Подожди. Я покажу тебе. Итадори расстегнул штаны. — Что ты делаешь? — голос Мегуми прозвучал сдавленно. — Оно у меня на бедре, — спокойно ответил Итадори, как будто было совершенно нормально показывать стриптиз в спальне Мегуми. Итадори бросил оскорбляющую его тело одежду на пол, обнажив свои ноги идеальной формы и плотные, подтянутые бедра. Сердце Мегуми уперлось в грудную клетку. Его горло пересохло, и не из-за того, насколько привлекательным был Итадори. Там, в аккуратной строке кандзи, которую Мегуми распознал как его собственный почерк, была метка Итадори. 禪院 恵 Зенин Мегуми. Чертова метка даже не могла сделать все правильно. Да, он происходил из рода Зенин, но от этой части себя он отказался. Единственной семьей, о которой он заботился, была его сводная сестра. Цумики была Фушигуро, поэтому Мегуми тоже был Фушигуро. — Однако я понятия не имею, кто она, — сказал Итадори, обводя логографические символы. — Ты уверен, что это она? — спросил Годжо. Итадори почесал подбородок. — Я так думал, потому что Мегуми — женское имя. Но я в любом случае был бы не против. Значит, Итадори... бисексуал? Это интересно. Ранее он заявлял, что ему нравятся высокие женщины с пышными ягодицами (толстыми задницами, говоря человеческим языком), но какие парни ему нравились? Действительно ли Мегуми был в его вкусе? Что, если метка допустила ошибку? Что, если Итадори отреагирует отрицательно? Не обращая внимания на нахлынувшее на него облегчение, Мегуми попытался отступить и оценить ситуацию с рациональной точки зрения. Итадори был его второй половинкой. Он был родственной душой Итадори. Итадори, помимо того, что был сосудом для короля проклятий, был приговорен к казни. Его смерть была лишь вопросом времени. Разве признание того, что они были родственными душами, не сделает в конце концов потерю Итадори намного тяжелее? — Интересно, — издевательски ухмыльнулся Годжо, — Фушигуро, как тебя зовут? Мегуми вложил во взгляд столько яда, сколько он мог найти в себе в данный момент. Какой мудак. Лицо Итадори стало задумчивым. — Мне кажется, я никогда не слышал твоего имени. А если и было, то я, ну, вроде как забыл. Будь тупым. Мегуми выпалил первый ответ, который пришел ему в голову. — У меня его нет. — Что… правда? — Итадори склонил голову,— Твои родители никогда не давали тебе имени? — Нет, — категорически отрезал Мегуми. Ему хотелось, чтобы его проклятой техникой была телепортация, чтобы он мог исчезнуть и снова появиться где-нибудь далеко. Канада казалась хорошим местом для иммиграции. Годжо замаскировал свой смех под приступ мучительного кашля: — Мой бедный кохай. Как мы могли позволить тебе ходить без имени? Мегуми стиснул зубы. — У меня все в порядке с Фушигуро. — Мы могли бы придумать для тебя имя! - весело сказал Итадори. — А как насчет Саске? —Ты шутишь. — Юко? — Это женское имя, — нахмурилась Мегуми. Конечно, Мегуми тоже было женским именем. — Ох! А что насчет Лоуренс? — Прости? — Я знаю, что это нетипичное японское имя, но звучит круто! — Ты думаешь так только из-за Дженнифер Лоуренс! Юджи нахмурился. — Хм. Я думаю, ты прав. — Мне не нужно имя. Хватит пытаться выдумать что-то. Годжо расправил плечи, демонстрируя идеальный образ беззаботности: — Раз Итадори любезно показал нам свою метку, почему бы тебе не показать нам свою, Фушигуро-кун? Годжо не имел права просить показать метку души Мегуми, когда он был так осторожен в отношении своей собственной. — Нет, спасибо. Нижняя губа Итадори выдвинулась в гримасе разочарования. — Давай, Лоуренс. Покажи нам. — Не называй меня так! — отрезал он. — А ты никогда не думал, что, может быть, у меня нет второй половинки? — В самом деле? Ты хочешь сказать, что он или она умерли? Мегуми промолчал и позволил Итадори прийти к собственным ошибочным выводам. — Или ты хочешь сказать, что у тебя его вообще не было? Он молча пожал плечами. — Ой, Фушигуро! Прежде чем он успел осознать происходящее, Итадори обнял его, прижимая к своей очень широкой и очень мускулистой груди. Мегуми буквально мог чувствовать контуры пресса Итадори через ткань его рубашки. Он старался не хныкать. — Любому повезет стать твоей второй половинкой, — добавил Итадори. Щеки Мегуми вспыхнули. Он был благодарен, что Итадори не мог видеть выражения его лица, когда они обнимались. — Я так не думаю, — пробормотал он. — Но ты великолепен! Ты смелый, и умный, и находчивый, и сильный, и ты можешь заставить собак появиться! Мегуми хотелось бы весь вечер слушать, как Итадори восхваляет его достоинства, но присутствие Годжо серьезно испортило ему настроение. Он позволил себе насладиться теплом тела Итадори еще несколько секунд, прежде чем отстраниться. — А что насчет его внешности? — подтолкнул Годжо, перехватывая нить разговора прежде, чем она ускользнула. — Он очень красивый, не так ли, а Итадори? — Он… д-да, — Итадори нечасто запинался. — Он действительно, хм. Ага. — Если ты не считаешь меня привлекательным, то можешь просто так и сказать, идиот, — отрезал Мегуми. Он не хотел жалости Итадори. Он знал, что совсем не похож на Дженнифер Лоуренс. Или даже мужскую версию Дженнифер Лоуренс. — Но ты привлекательный! — Итадори настаивал. Его голос звучал серьезно. Глаза были широко раскрыты. Ничто в языке его тела не указывало на то, что он лжет. И все же Мегуми не хотел давать себе надежду. — Ну так что? — спросил Годжо, подталкивая Итадори локтем. Итадори наклонил голову и сморщил лицо с тем задумчивым выражением, которое он обычно принимал, пытаясь разобраться в логистике владения проклятой энергией. — У тебя красивые глаза, длинные ресницы. И у тебя красивые губы. Сердце Мегуми могло отказать в любой момент. Итадори подумал, что у него красивые губы. Что это значит? Был ли в этом комплименте платонический подтекст? Он просто имел в виду, что губы Мегуми выглядели хорошо увлажненными? Да, но это только потому, что Годжо продолжал дарить ему блеск для губ. Или Итадори восхищался формой его губ? Представлял ли он себе когда-нибудь, что целует их? — С твоей рукой все в порядке, Фушигуро-чан? — спросил Годжо. Мегуми замер на полпути. Он бессознательно царапал свою метку через рукав рубашки. — Д-да, — он прочистил горло. — Я просто устал. Так что убирайтесь из моей спальни. — Как всегда обходительно, — усмехнулся Годжо. — Спокойной ночи, Лоуренс! Мегуми открыл было рот, чтобы пожаловаться, но Итадори опередил его. — Упс. Я имел в виду Фусигуро! — Итадори, помахав рукой, удалился в свою комнату. Вместо того, чтобы уйти, Годжо лишь подошел ближе, вторгаясь в личное пространство Мегуми. — Почему ты ему не сказал? Он явно чувствует то же самое. — Он ожидает казни, — холодно сказал Мегуми. — Или ты забыл? — Ах, ты не веришь в меня. — Все, что тебе удалось сделать, — это приостановить его казнь! Ты ничего не решил. — Дай мне время, — Годжо пренебрежительно махнул рукой. — А что, если ты потерпишь неудачу? И я потеряю его? От одной только мысли у него сжалось в груди. — Фушигуро, — любые следы легкомыслия в голосе Годжо исчезли. — Не оплакивай людей до их смерти. После этого будет время. Кроме того, ты не думаешь, что Итадори почувствует себя преданным, когда узнает? — Он не узнает. *** Мегуми сдержал свое слово. Итадори так и не узнал, что они были родственными душами. Сукуна, напротив, все узнал. — Зенин Мегуми, да? Холодный комок ужаса пронзил Мегуми, когда Сукуна разорвал рубашку Итадори, обнажив грудь, покрытую мускулами и сухожилиями. Его когтистая рука решительно разорвала внутренний шов штанов Итадори, обнажила метку Итадори. — Или ты предпочитаешь Фушигуро Мегуми? Мегуми не смог подавить охватившую его панику. Это было неправильно. Итадори должен был иметь возможность вернуться назад. И вообще, трех первокурсников нельзя было отправлять без присмотра на борьбу с проклятьем особого уровня. — Жаль, что ты так и не признался паршивцу, — продолжил Сукуна тем же разговорным тоном. — Тем более, что теперь у тебя никогда не будет такого шанса. Сукуна сделал немыслимое. Его когтистая рука пробилась сквозь полость груди Итадори и высунулась наружу с все еще пульсирующим сердцем. — Нет! Сукуна выбросил орган небрежным движением запястья, как будто сердце Итадори было бесполезным. Мегуми полагался на мышечную память, чтобы вызвать своих шикигами. Его тело двигалось механически, отделившись от мозга, когда он наносил удары по Сукуне и уклонялся от ответных ударов. Бестелесное сердце его второй половинки валялось в траве. Единственным способом восстановить его было обмануть Сукуну, который имел преимущество в том, что был на несколько столетий старше его. В отличие от Итадори, Сукуна вряд ли можно отнести к наивным или склонным к идиотизму. Мегуми проигрывал как физически, так и интеллектуально. Но должен быть способ вернуть Итадори. Если Сукуна почувствует, что его контроль над телом Итадори ослабевает, возможно, он инстинктивно восстановит сердце Итадори и снова прикрепит его к аорте и полой вене. Об альтернативе даже думать не хотелось. Избитый и в синяках Мегуми опустил кулаки. Его проклятая энергия рассеялась. Даже если Сукуна подавил Итадори и похоронил его глубоко, он все равно был где-то там. Мегуми мог до него добраться. — У меня не было логической причины спасать тебя. В конечном счете, это было по эгоистичным, эмоциональным причинам, — его горло сжалось. — Но я никогда не сожалел о том, что спас тебя. Прежде чем он успел произнести слова: «Ты моя вторая половинка, и я люблю тебя», Сукуна отшатнулся в сторону. Его татуировки потускнели, дополнительные глаза на щеках исчезли. — Я понимаю. Это был голос Итадори. И это, несомненно, были слова Итадори. Кровь хлынула изо рта Итадори в результате кровоизлияния в легкие, но он все еще сумел трепетно ​​улыбнуться. — Извини. Мне конец. Нет. Нет, я только что вернул тебя. — Живи долго. Он упустил последний шанс сказать ему. Мы родственные души, Итадори. Он не мог прийти в себя. Вместо этого он смотрел, как падает Итадори, беспомощный, чтобы предотвратить это, чтобы исправить ущерб, уже нанесенный Сукуной. Мегуми не знал, как долго он простоял там. Только то, что к тому времени, когда Иджичи нашел его, дождь полностью просочился сквозь его одежду, а его конечности онемели от холода. Он позволил усадить себя в машину, но не был уверен, чья рука направляла его спину. Прошли часы, прежде чем он решил проверить свою метку. Всем известно, что после смерти родственной души следы души превращаются в бледные рубцы. Мегуми снял мокрую одежду и осмотрел обнаженную руку. Метка осталась темным, неизменным пятном на его теле. *** Когда Итадори удивил их на программе обмена, сообщив, что он жив, Мегуми был скорее ошеломлен, чем разгневан. «Ох, — слабо подумал он, — что ж это объясняет все». Он несколько недель ломал голову над оставшейся меткой, но не осмеливался спросить Годжо, что это может значить. Теперь он пожалел об этом. Он собирался надрать Годжо задницу, как только представится такая возможность, не говоря уже о том, что Годжо был буквально самым сильным человеком на свете. После публичного (и громкого) отчитывания со стороны Кугисаки, бравада Итадори угасла настолько, что он смог принести слезливые извинения. Мегуми держался на расстоянии. Его мозг все еще не функционировал от шока. Он не мог смириться с тем, что видели его глаза. На данный момент он был слишком ошеломлен, чтобы проявить настоящий гнев, хотя он был уверен, что он придет позже в форме все сметающей, головокружительной ярости. Примерно через час вся их команда собралась, чтобы окончательно определить стратегию мероприятия и решить, как интегрировать Итадори в свой план. Мегуми издалека слушал, как их представляли. Итадори был очарован Пандой-семпаем и сбит с толку ограниченным словарным запасом Инумаки-семпая, связанным с онигири. Когда Маки-сан представилась, в груди Мегуми возникла паника. — Зенин? — повторил Итадори. — Твоя фамилия Зенин? — Да? — Маки подвинула очки на переносицу. — Однако между мной и моей семьей нет никакой любви. — Клан Зенин большой? Мегуми знал, к чему он клонит, но не мог придумать, как его сбить с толку. — Относительно, я полагаю. Итадори практически дрожал от волнения. — Ты знаешь кого-нибудь по имени Зенин Мегуми? Лоб Маки сморщился. — Помимо Фушигуро, ты имеешь в виду? Мегуми закрыл глаза. Дерьмо. — Что ты имеешь в виду? Фушигуро не Зенин. Он… ну, он Фушигуро. И его зовут не Мегуми. Маки растерянно взглянула на него: — С каких пор? — С самого начала? — Итадори в ожидании повернулся к Фушигуро. — У Фушигуро нет имени. Он ничего не сказал. У него не было оправданий. — Подожди, — вмешалась Кугисаки. — Фушигуро чертовски скрытен, но даже я знаю, что его настоящее имя — Мегуми! — Тебя зовут Мегуми, — повторил Итадори. — И ты Зенин. Фушигуро все еще молчал, желая, чтобы земля под ним разверзлась или появился проклятый дух и избавил его от страданий. — Да, он кровный родственник, — объяснила Маки. — Но он не член клана. — Рад узнать, — обычная теплота в голосе Итадори исчезла. Он внезапно выглядел бледнее, чем обычно. Бледный, каким он был в день смерти, после того как истек кровью. — Мне, эм, пора идти. — Лист горчицы? — спросил Инумаки, наклонив голову. — Я вернусь позже. Итадори повернулся на пятках. Он демонстративно не смотрел в сторону Мегуми. — Итадори, подожди! Он протянул руку, чтобы остановить его, но скорость Итадори была на сверхчеловеческом уровне. Он ушел прежде, чем Мегуми успел сделать к нему хоть шаг. — Панда в замешательстве. — Тунец. *** После нескольких крайне осуждающих взглядов Мегуми пошел на поиски Итадори. Неужели Итадори сбежал, потому что почувствовал себя преданным? Или он был разочарован тем, что Мегуми — его вторая половинка? Он не выглядел воодушевленным этой перспективой. Мегуми совершил три безрезультатных круга по периметру, прежде чем почувствовал отчетливую тяжесть в груди. Как будто в его сердце застрял рыболовный крючок и кто-то тянул его. Повинуясь этому ощущению, он пошел к небольшому ручью, окутанному деревьями. Итадори заметил его прежде, чем он успел объявить о своем присутствии. Юджи вскочил на ноги, тело напряглось, чтобы помчаться. — Подожди! Пожалуйста! — он поднял руки в миролюбивом жесте. Плечи Итадори расслабились, но обвинение на его лице не уменьшилось. — Ты знал. — Да. — Как долго? — С того момента, как я увидел тебя в старшей школе. — Понятно, — голос Итадори был ровным и лишен каких-либо заметных эмоций. — На самом деле ты не имеешь права злиться на меня, — рискнул сказать Мегуми. — Ты был жив все это время и не сказал мне! — Я знаю. — Это... дерьмово. Действительно чертовски дерьмово, Итадори. Как ты мог так поступить со мной? С Кугисаки? — Чем меньше людей знали, тем лучше. По крайней мере, по словам Годжо, — Итадори одернул свою форму. — Это не значит, что я хотел сохранить это в тайне. Его взгляд поднялся и встретился с Мегуми. — А что насчет тебя, Фусигуро? У тебя была причина скрывать это от меня? Мегуми молчал. Ему хотелось отвести взгляд, но отвернуться означало бы признать поражение. — Если ты не хотел меня, ты мог бы просто сказать. Я бы не… — Итадори прикусил нижнюю губу. Мегуми видела, как он слегка дрожит. — Я бы понял. — Но я хочу тебя, — как он мог заставить Итадори понять? — Я всегда хотел тебя. Итадори не выглядел убежденным. — Итадори, я не знал тебя и дня, как ты съел проклятый палец. Я думал, мне придется изгнать тебя. А потом, когда казалось, что все будет хорошо, я узнал, что тебя приговорили к казни. Итадори резко вздохнул. — Вот почему ты мне не сказал? Внутри него словно необъяснимым образом прорвалась сильно укрепленная дамба. Теперь, когда он начал высказывать беспокоящие его вещи, он не мог остановиться: — Это нечто большее. Я в ужасе. Я боюсь, что я не выдержу. Что ты не захочешь меня. Или что… что тебя казнит или убьет Сукуна, и я потеряю тебя. Честно говоря, опасения оказались вполне обоснованными. — Фусигуро Лоуренс Мегуми, — осторожно произнес Итадори имя, удлиняя каждый слог. — Ты идиот. Мегуми моргнул. Неужели Итадори серьезно только что назвал его идиотом? Итадори, который считал целесообразным проглотить дряхлый палец, подумал, что идиотом из них двоих был Мегуми. Итадори сократил расстояние между ними. Он не выглядел желающим убивать, но Мегуми по понятным причинам все еще был настороже. — Как ты мог подумать, что я тебя не хочу? — Ты... что... Итадори ухмыльнулся. Это было зрелище, которое Мегуми боялся, что никогда больше не увидит, по крайней мере, направленное на него. — Ты чертовски милый. — Милый? — повторил он. — Я не девочка. — Я в курсе. Тебя просто так назвали. Мегуми. Его плечи опустились. Итадори будет невыносим из-за этого потом. — Не могу поверить, что ты сказал мне, что у тебя нет имени, — Итадори усмехнулся. — Было ли это действительно лучшее, что ты смог придумать? — Эй, ты мне поверил! — Мне нравится верить в лучшее в людях. Хотя я уверен, что в будущем не поддамся на твою ложь. Тон Итадори был дразнящим, но Мегуми протрезвел. — Больше не будет. Лжи, — уточнил он. — Пока ты обещаешь не инсценировать свою смерть и не скрывать от меня, если вернешься из мертвых, я обещаю больше никогда ничего от тебя не скрывать. Итадори протянул руку: — Идет. Мегуми хотел пожать ее, но как только их руки соприкоснулись, Итадори переплел их пальцы. Рука у него была теплая и покрыта мозолями. Это ощущалось правильным. Он слегка сжал его. Итадори сделал тоже самое. Мегуми планировал никогда больше не отпускать Итадори.