Анатомия яда

Урок зельеварения всегда начинался с глухого, осязаемого напряжения. Казалось, даже сырой воздух подземелий сгущался до состояния смолы, стоило гриффиндорцам и слизеринцам оказаться в замкнутом пространстве. Холодный камень стен, удушливый запах сушёных трав, жжёного пергамента и подвальной сырости. Всё вместе напоминало склеп, в котором заживо замуровали студентов. И, как всегда, каждую деталь в этом склепе контролировал профессор Снейп. Его тяжёлая, чёрная тень ложилась на учеников на секунду раньше, чем он сам объявлял о своём присутствии хлёстким стуком каблуков. Гарриет сидела за своим котлом, механически перелистывая пожелтевшие страницы учебника. Рядом работал Седрик, которого перевели на этот углублённый курс по особому распоряжению Макгонагалл. Диггори орудовал серебряным ножом молча, с методичной точностью, достойной Равенкло. Но Поттер его почти не замечала. В её голове стоял сплошной глухой туман.Что-то пульсировало. Где-то глубоко внутри. Это была не просто мысль, которую невозможно поймать, и не обычная боль, упрятанная под кожу. Сначала за глазами разлилась свинцовая, давящая тяжесть. А затем мозг прошила резкая вспышка, похожая на удар электрического тока. Мигрень. Но не та, что приходит от усталости или недосыпа. Это блядское дерьмо было другим. Чужим. Будто её собственный разум вдруг сорвался с якоря и стремительно пошёл ко дну, уступая место какой-то липкой, чужеродной черноте.  «Я просто схожу с ума, — панически пронеслось в мыслях. — Просто свихнулась после этой чёртовой войны. Моя голова окончательно сломалась». — Гарриет, — Седрик едва слышно дотронулся до её ледяной ладони, вырывая из оцепенения. — Ты в порядке? У тебя зрачки расширены. — Да, — бросила она. Слишком резко. Слишком чужим, сиплым голосом. На долю секунды лицо Диггори показалось ей размытым, смазанным пятном. Как паршивая проекция, которая вот-вот растает в воздухе. Она судорожно могнула, заставляя себя дышать, и реальность нехотя вернулась на место. И в этот момент, точно по какому-то извращённому закону подлости, в класс вошла банда слизеринцев. С опозданием, демонстративно нарушая порядок. Впереди, разумеется, шел Драко. Вальяжный, с идеально уложенными платиновыми волосами и засученными по локоть рукавами рубашки. Он лениво скользнул взглядом по рядам и намертво зафиксировал его на ней. Внутри Гарриет всё перевернулось. Её дёрнуло не от физического прикосновения, а от самого факта его присутствия в комнате. Кожа под высоким воротником, где всё ещё горели багровые синяки, мгновенно зазудела. Снейп уже раздавал указания. Его голос звучал как лезвие резца по стеклу. Зелье было сложным, требующим ювелирной сосредоточенности. Но Гарриет чувствовала, как внутри её мыслей расползается липкая чёрная паутина. Этот внутренний бред жрал её изнутри, требуя выхода наружу. — Поттер, — ледяной тон Снейпа ударил по барабанным перепонкам, заставив класс затихнуть. — Если вы соизволили закончить созерцание собственного отражения в котле, будьте добры, займитесь делом. Или вы планируете взорвать этот кабинет до конца часа? Слизеринская половина класса тут же разразилась едкими, хищными смешками. Один из них, особенно громкий и приторный, принадлежал Паркинсон. Пэнси наклонилась к Нотту, но так, чтобы слышали все: — Бедняжка Поттер. Видимо, сегодня на завтрак у неё был исключительно чёрный кофе и личные демоны. Выглядит как труп. Гарри резко развернулась корпусом в её сторону. В зелёных глазах не было ни гнева, ни привычного гриффиндорского раздражения. Там застыл мёртвый, бесстрастный холод. Пугающий. Будто она смотрела сквозь Пэнси, как на пустое место. — Можешь попробовать их на вкус, Пэнси, — тихо, но так хлёстко процедила Гарриет, что Паркинсон инстинктивно вжалась в спинку стула. — Но мои демоны ломают зубы таким дешёвкам, как ты. Они не для каждого желудка. — Поттер! Минус десять баллов с Гриффиндора за длинный язык, — рявкнул Снейп, даже не оборачиваясь от доски. Гарри вернулась к котлу. Но внутри неё ничего не стихало. В висках стучала кровь, шрам на лбу едва заметно покалывало. Руки начали мелко дрожать. В тот момент, когда она нарезала сушёные листья аконита, серебряное лезвие ножа соскользнуло. Резкая боль. Острае сталь полоснула по указательному пальцу. Гарри даже не пикнула. Она тупо смотрела на то, как крупная, тёмная капля её крови сорвалась с пореза и упала прямо в кипящее варево. Поттер не успела ничего сделать. Зелье, которое должно было стать нежно-розовым, среагировало мгновенно и агрессивно. Произошла глухая вспышка. Над котлом поднялся густой, тяжёлый вздох тёмно-фиолетового, почти чёрного пара, пахнущий горелым мясом и железом. Жидкость в секунду окрасилась в грязный, чернильный цвет. Гарриет замерла, судорожно зажав порезанный палец в кулаке. С противоположного конца класса на неё во все глаза смотрел Драко Малфой. В его серых глазах больше не было лени — только дикое, пугающее понимание того, что Поттер только что испортила зелье собственной кровью. И эта кровь вела себя неестественно, жутко. Будто была отравлена какой-то гнилью. — Поттер! — Снейп оказался у её стола за долю секунды, его мантия взметнулась, точно крылья летучей мыши. Он вперился взглядом в чернильную жижу, а затем перевёл тяжёлый, пронзительный взгляд на её зажатую в кулак руку. — Что это за самодеятельность? Вы добавили в лечебный состав собственную кровь? Вы окончательно лишились ума? — Нож соскользнул, профессор, — хмуро бросила Гарри, убирая руку за спину. Горло снова сдавило. Седрик тут же вмешался, его лицо было бледным от тревоги: — Профессор Снейп, ей плохо. Позвольте, я отведу её в Больничное крыло, у неё сильная мигрень, она… — Молчать, Диггори, — отрезал Снейп, даже не взглянув на него. Профессор продолжал буравить глазами девушку. Он явно почувствовал этот странный, тёмный шлейф магии, поднявшийся от котла. — Очистите котёл, Поттер. И после отбоя жду вас здесь на отработку. Будете переваривать зелье с нуля. А вы, Диггори, займитесь своим составом, пока я не снял баллы и с вас. Седрик стиснул зубы так, что на щеках заходили желваки. Когда Снейп отошёл, он резко повернулся к Гарриет и перехватил её за плечи: — Гарри, какого чёрта? Почему ты отказалась идти к Помфри утром? Ты бледная как смерть. — Сед, хватит! — Гарриет грубо сбросила его руки со своих плеч. Её саму трясло от страха перед собственной кровью и этим фиолетовым паром. Признаться Диггори в том, что её собственное тело становится чужим и пугающим, было выше её сил. — Со Со мной всё в порядке. Просто порезалась. Не надо опекать меня, как маленькую дебилку. Она резко взмахнула палочкой, испаряя испорченное зелье, и уставилась в пустой котёл, чувствуя, как на неё через весь кабинет кожей давит пристальный, циничный взгляд Драко Малфоя. Он ухмылялся. Медленно, ядовито. Он видел её слабость. *** Душное, прокуренное тепло «Трёх мётел» оседало на коже липким слоем. В воздухе стоял тяжёлый, приторный запах дешёвой корицы, прокисшего сливочного пива и застарелого пота. Деревянные стены, веками впитывавшие чужие пьяные бредни, скабрезные шутки и фальшивые секреты, казались грязными и давящими. Щёки горели после уличного холода, а пальцы ломило от жара тяжёлых глиняных кружек. Сливочное пиво, густое и чересчур сладкое, обжигало пищевод, но ни хрена не помогало согреться изнутри. Там всё ещё стоял лед. — Клянусь, если я ещё раз перепутаю жабрицу с этой блядской сушёной чертополошиной, Снейп лично сварит зелье из моих костей, — мрачно пробормотал Рон, намертво обхватив кружку покрасневшими ладонями. Его пальцы заметно подрагивали — отголосок пережитых сражений, который он безуспешно пытался списать на обычную усталость. — Это будет твой первый и, пожалуй, единственный ощутимый вклад в магическую науку, Уизли, — Грейнджер даже не оторвалась от пергамента, но угол её губ дёрнулся в привычной, вымученной усмешке. — Костяной отвар из Уизли. Предпочтительно без примеси мозгов, чтобы не испортить консистенцию. — Заткнись, Гермиона, — фыркнул Рон, делая внушительный глоток пенной жижи. — Охуенная дружеская поддержка, спасибо. Седрик сидел слишком близко к Гарриет. Его широкая, горячая ладонь легла ей на колено под столом. Это было собственническое, но осторожное прикосновение. Молчаливый, раздражающий жест, который буквально кричал:  «Я рядом. Ты моя. Всё под контролем». На самом деле ни хрена не было под контролем. Поттер молчала, тупо уставившись в свою кружку. Её мутило от сладкого запаха ванили. Внутренний туман после случая в подземельях никуда не делся, он просто затих, затаился, свернувшись чёрной гадюкой где-то в районе желудка. Но тепло Диггори и привычный, циничный трёп друзей хотя бы ненадолго возвращали её к реальности, не позволяя окончательно рухнуть в бездну собственного безумия. — Всё-таки приятно, что этот проклятый мир хотя бы на пару часов притворился нормальным, — Гарриет откинулась на спинку жёсткого деревянного стула, незаметно пытаясь отодвинуть ногу от руки Седрика. Высокий воротник рубашки по-прежнему душил её, скрывая синяки. — Ты, главное, не говори это вслух, Поттер, — Невилл, сидевший напротив с отрешённым видом, желчно усмехнулся, крутя в руках пустой бокал. — А то Снейп материализуется прямо из этого блядского перегара и стребует с нас эссе на три фута на тему: «Зачем я существую на этой земле и почему порчу его котлы». Они рассмеялись. Коротко, хрипло, с явным привкусом иронии. Так, как смеются люди, которые слишком много раз видели смерть в упор, чтобы искренне верить в счастливый финал. До сражений, до потерь и до того, как Гарриет начала просыпаться по ночам от собственного удушья, этот смех был другим. Теперь он был похож на защитный панцирь. Но этот хрупкий покой, как и всегда, оказался дешёвой фальшивкой. Тормоза этой иллюзии были сорваны в ту самую секунду, когда входная дверь паба со скрипом отворилась, впуская порцию ледяного уличного воздуха и того, кого Гарриет ненавидела больше всего на свете. В «Три метлы» вальяжно, точно хозяева этой убогой забегаловки, завалилась слизеринская компания. Впереди, разумеется, шел Малфой. На нём было дорогое чёрное пальто, идеально контрастирующее с платиной волос, а на губах блуждала привычная, брезгливая ухмылка. За ним, кутаясь в меховой воротник, семенила Паркинсон, цепко державшая под руку лениво ухмыляющегося Блейза Забини. В пабе мгновенно стало тише. Рон тут же переменился в лице, его пальцы до побеления костяшек сжали глиняную кружку, а Диггори рядом с Гарриет заметно подобрался, напрягаясь всем телом. Слизеринцы направились прямиком к свободным местам у камина, и их маршрут пролегал ровно мимо гриффиндорского стола. Малфой даже не замедлил шаг, но его ледяной, сканирующий взгляд серых глаз мгновенно выцепил Гарриет из толпы. Он мазнул по её лицу, а затем прицельно опустился ниже — к наглухо застёгнутому, жёсткому воротнику её рубашки. Ухмылка Драко стала шире. Слишком понимающей. Слишком порочной. — Смотри-ка, Блейз, — лениво, но достаточно громко, чтобы услышали за их столом, протянул Малфой, останавливаясь в паре шагов. — Наша святая Поттер даже в субботний полдень выглядит так, словно собралась на собственные похороны. Тебе не жмёт шею, Поттер? Слышал, от удушья помогают хорошие мази… или верёвка. Рон резко подорвался со стула, едва не опрокинув стол. — Рот закрой, Малфой, пока я тебе его не зашил! — рявкнул Уизли, но Гермиона мертвой хваткой вцепилась в его рукав, пытаясь удержать. Седрик поднялся следом — медленно, тяжело, нависая над слизеринцем. В его глазах горела глухая, опасная ярость парня, чьё личное пространство только что нагло растоптали. — Ты, кажется, вчера плохо расслышал моё предупреждение, — процедил Диггори, делая шаг навстречу Драко. Пэнси ядовито хихикнула, пряча лицо в мех, а Блейз лишь засунул руки в карманы, с интересом ожидая зрелища. Малфой даже не повёл бровью. Он посмотрел на Седрика сверху вниз с таким безграничным презрением, будто перед ним стоял домашний эльф, посмевший подать голос. — Диггори, — тихо, но так хлёстко, что воздух вокруг, казалось, заледенел, произнёс Драко. — Забери свою шавку и научи её хорошим манерам. А то она слишком усердно прячет глазки. Боится, что её драгоценный староста Хаффлпаффа увидит, какая грязь скрывается под её идеальными гриффиндорскими тряпками? Гарри сидела неподвижно, чувствуя, как внутри неё, в самом низу живота, уродливым комком сворачивается паника. В ушах снова зашумело, а шрам на лбу предательски заколол. Малфой издевался. Он открыто, на глазах у её парня и друзей, намекал на то, что произошло между ними ночью в тёмном коридоре. Ещё секунда — и Седрик сорвётся. Ещё секунда — и воротник рубашки будет сорван, обнажая её позор. — Сед, не надо, — хрипло, едва заставляя себя дышать, произнесла Гарриет, поднимаясь со своего места и хватая Диггори за руку. Её ладонь была ледяной. — Пойдём отсюда. Здесь слишком воняет слизеринским дерьмом. Мне душно. Драко проводил её пристальным, потемневшим взглядом. В его глазах на долю секунды вспыхнуло дикое, животное удовлетворение от того, как легко он умеет доводить её до удушья одним лишь своим присутствием. — Правильно, беги, Поттер, — бросил он им в спину, вальяжно отворачиваясь к камину. — Тебе ещё зелье сегодня переваривать. Смотри не накапай туда лишнего. Седрик позволил Гарриет увести себя к выходу, но его плечи были натянуты как струны. Рон и Гермиона шли следом, угрюмо молча. На улице, под колючим осенним ветром Хогсмида, Диггори резко остановился и повернул Гарриет к себе за плечи. Его взгляд был тёмным от подозрения и боли. — Гарриет, блять, хватит мне врать, — глухо выдохнул он, глядя ей прямо в глаза. — Что он имел в виду под удушьем и «лишним» в зелье? Что между вами происходит? Гарриет судорожно сжала пальцами края своей мантии на груди, понимая, что скрывать багровые отпечатки на шее становится всё труднее, а Тьма внутри неё уже готова прорваться наружу. *** Ночные подземелья встретили Гарриет могильным холодом. Время давно перевалило за полночь, замок спал, и лишь шаги девушки гулко отдавались от сырых каменных плит. Кабинет зельеварения был погружён в полумрак, освещаемый лишь парой тусклых факелов. Снейп сидел за своим массивным столом, перелистывая тяжёлый фолиант. Его чёрная мантия сливалась с темнотой угла. Когда Гарриет переступила порог, он медленно поднял голову. В его антрацитовых глазах, как всегда, не было ни капли жалости — только холодное, проницательное изучение. — Вы опоздали на три минуты, Поттер, — его голос прозвучал как удар хлыста. — Видимо, статус спасительницы магического мира освобождает вас от банальной пунктуальности. — Извините, профессор, — глухо бросила Гарриет, проходя к своему рабочему месту. На ней была всё та же рубашка с наглухо закрытым воротником, который теперь казался настоящей петлёй. — Ингредиенты на столе. Котёл чист. Ваша задача — сварить лечебный состав Игнатиуса с нуля. И на этот раз, — Снейп поднялся, его тень хищно растянулась по стене, — держите свои руки при себе. Мне не нужны в кабинете ваши стихийные выбросы… или то, во что превращается ваша кровь, когда вы теряете контроль. Гарри стиснула зубы, беря в руки серебряный нож. Внутри неё снова заворочалась та самая липкая, свинцовая тяжесть. Стоило ей остаться в тишине подземелий, как мигрень бахнула в затылок с новой силой. Разум опять начало медленно утягивать на дно удушливого колодца. «Я просто схожу с ума. Просто схожу с ума...» — как мантру повторяла она про себя, аккуратно нарезая корни мандрагоры дрожащими пальцами. Прошло около часа. Зелье в котле лениво булькало, приобретая правильный розоватый оттенок. Снейп бесшумно ходил между рядами, наблюдая за её работой, как надзиратель. Внезапно тяжёлая дубовая дверь кабинета со скрипом отворилась. Гарри вздрогнула, едва не выронив лопатку для помешивания. В класс ленивой, бесшумной походкой вошёл Драко Малфой. На нём не было школьной мантии — только чёрная шёлковая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами и серые брюки. От него за версту веяло дорогим парфюмом, мятой и тем самым порочным, циничным спокойствием, которое доводило её до исступления. — Профессор Снейп, — Драко вежливо кивнул, даже не взглянув на Гарриет, хотя угол его губ дёрнулся в едва заметной ухмылке. — Директор Макгонагалл просила передать вам обновлённые списки ночных патрулей старост. На подпись. Снейп прищурился, сканируя крестника долгим, тяжёлым взглядом. Он прекрасно понимал, что списки могли подождать до утра, но задерживать старосту Слизерина не стал. — Оставьте на столе, Драко, — Снейп взял пергамент. Затем он перевёл взгляд на Гарриет, чей состав уже доходил до нужной кондиции. Профессор явно почувствовал, как воздух в комнате в секунду наэлектризовался. — Поттер, зелье должно томиться ещё сорок минут. Мне нужно отойти в личную кладовую за редкими реагентами. Если я вернусь и обнаружу, что состав снова испорчен… Гриффиндор останется без баллов до конца триместра. Малфой, проследите, чтобы она ничего не взорвала. — Разумеется, профессор, — тихо отозвался Драко. Едва тяжёлая мантия Снейпа скрылась за дверью его личного кабинета, тишина подземелий стала удушливой. Гарриет застыла у котла, мёртвой хваткой сжав его края. Шаги Малфоя раздались совсем рядом. Он подошёл со спины — слишком близко, нарушая все возможные границы. Гарриет обдало запахом его парфюма. В висках у неё застучало так сильно, что шрам на лбу обожгло дикой болью. Перед глазами на секунду всё поплыло, окрашиваясь в жуткие, фиолетовые тона утреннего тумана. — Ну что, Поттер, — его хриплый, издевательский шёпот раздался у самого её уха, заставляя волоски на шее встать дыбом. — Диггори уже устроил тебе допрос с пристрастием? Слёзки, сопли, гриффиндорская драма? Каково это — врать своему идеальному мальчику, пока на твоём теле горят следы моих пальцев?Гарриет резко развернулась, тяжело дыша и упираясь поясницей в горячий край стола. Её зелёные глаза встретились с его серыми, в которых сейчас полыхало дикое, животное торжество. — Закрой свой рот, Малфой, — прошипела она, её голос сорвался на хрип. — Тебе мало было прошлой ночи? Хочешь, чтобы я прямо сейчас пошла к Макгонагалл и показала ей то, что ты сделал? Твоя семейка лишится последних галлеонов, а тебя вышвырнут из школы! Драко лишь тихо, горько рассмеялся. Он сделал ещё один шаг, практически вжимая её в стол. Его длинные пальцы взлетели вверх и с силой ухватились за высокий воротник её рубашки. — А ты пойди, Поттер. Пойди и расскажи, — его лицо оказалось в паре сантиметров от её лица, серые глаза потемнели до чернильного цвета. — Расскажи им всем, как ты задыхалась под моими руками. Расскажи Диггори, что ты ни хрена ему не говоришь, потому что тебе, блять, понравилось. Потому что твоя грязная, испорченная кровь тянется ко мне так же сильно, как меня тошнит от одного твоего вида. Он рванул ткань воротника вниз. Оставшиеся пуговицы с треском посыпались на каменный пол, раскатываясь со звоном по кабинету. Рубашка распахнулась, полностью обнажая её шею и ключицы. В бледном свете факелов багрово-синие, уродливые гематомы выглядели как клеймо. Малфой жадно, тяжело дыша, уставился на дело своих рук. Его пальцы, горячие и дрожащие от ярости, снова легли на её шею, но на этот раз не сжимали, а грубо, собственнически огладили избитую кожу, поднимаясь к подбородку и заставляя её смотреть прямо на него. Гарриет замерла, её сердце херачило в рёбра, как сумасшедшее. Ей было страшно до удушья, её собственный разум кричал, что она окончательно сходит с ума, но она продолжала смотреть на него с чистой, неразбавленной ненавистью. Грань между желанием убить его и этой дикой, грязной физической тягой, которая вспыхнула между ними в полумраке подземелий, окончательно стёрлась. Дверь личной кладовой Снейпа в конце коридора глухо хлопнула. Профессор возвращался.