Игла и нить: сшитые поневоле судьбы

— И полгода не прошло, — первое, что врезалось в уши девушки, стоило ей открыть глаза. Сразу сообразить суть сказанного ей не удалось, ведь мозг ясно дал ей понять, что он сейчас не готов напрягаться. — Подъём, — послышался хлопок в ладоши, разносящийся по помещению звонким эхом.  Инферни, опираясь на слабые руки, привстала, пытаясь прийти в себя и собрать мысли в кучу. Её движение сопроводило железное бренчание, отражающееся эхом. Ей показалось, что к запястьям приложили мешки со льдом; неприятный холод их окутал. Тело ныло от боли, напоминая ей о том, что пару часов назад в её икрах и шее были пластиковые игральные карты Хисоки; сколько колод этот псих с собой таскал? Картами он раскидывался направо и налево. От чего-то болела голова, а в висках пульсировало под ритм сердца. Шею что-то неприятно сдавливало. Перед глазами была некая белая дымка, которая не давала ей возможности сразу разглядеть помещение, в котором она находилась, а также человека, который с ней говорил. Если по очертаниям, цвету одежды и голосу ещё можно было догадаться о личности стоящего, то место, в котором находилась, оставалось для неё загадкой. Несколько щурясь, она пыталась сфокусировать взгляд на одной точке, но картина воедино отказывалась собираться. Голова шла кругом.  Единственное, что она точно знала: цвет стен отдалённо напоминал кирпич обросший мхом. Она щурилась сильнее, но из-за приглушённого жёлтого света, который еле добирался до неё, разглядеть всё остальное было довольно трудно. Было ясно только одно: окон здесь нет.  Раз зрение Морияму подводило, пришлось опираться на слух и обоняние: она почувствовала запах сырости, металла, затхлости, и, по ощущениям, сгоревших проводов. Сочетание было не из приятных.   Разум решил напомнить ей, где бы она могла почувствовать этот гнилостный запах — подвал старого дома. Она прожила в том доме всего семь лет, но этого хватило, чтобы запомнить его жуткий подвал. Для маленького ребёнка подвал мог быть целой вселенной, обителем зла, царством монстров. И ведь каждый ребёнок думал о том, как бы избежать встречи с этими монстрами, которые поджидали их в каждом тёмном уголке. Инферни была не исключением. Лезла она туда вовсе не за тем, чтобы пощекотать себе неокрепшие нервишки; мать каждую зиму просила девочку принести заготовленные летом банки варенья и всякие соленья. Манипуляция была довольно простой: «Не сходишь? Милая, ты хочешь, чтобы мы голодали всю зиму?». Такую ассоциацию с годами вряд ли утеряешь, пусть мать и не хотела, чтобы на дочери это так сказалось.  Выждав некоторое время, белая пелена перед глазами растворилась.  Инферни оказалась права, когда ссылалась на детские воспоминания, связанные с этим неприятным сочетанием запахов. Перед ней предстала следующая картина: помещение, в котором находилась девушка, было похоже на заброшенную тюремную камеру, нежели на комнату. Стены и правда были из кирпича, который был покрыт небольшим слоем мха, трещинами и неровно выложенным цементным раствором. Перед глазами красовалась железная, местами поржавевшая, вся в сколах решётка. В углах, по обеим сторонам решётки были паутины: некоторые оборваны, а некоторые живописными узорами заполняли промежутки прутьев. За решёткой была видна деревянная лестница, ведущая куда-то наверх. У конца лестницы была железная дверь, с множеством больших вмятин и царапин, что говорило о том, что её уже не раз пытались выломать. Тюремную камеру дополняло боковое освещение, которое слабо попадало на сторону Мориямы, потому, толку от него было мало; также небольшая, мигающая лампочка с решёткой у самой двери.  Морияма дважды окинула взглядом всё помещение, заостряя внимание на паутине: в одной из них застряла муха. Она отчаянно жужжала, дёргала лапками, словно молила выпустить её на свободу. Сердце сжалось от осознания — она в такой же западне. Ни одно её слово не заставит Золдика отпустить её.  Инферни, до смерти перепугавшись от своего положения, стала мотать головой, пытаясь понять, что рядом с ней находится, что бы она могла бы в дальнейшем использовать. Кроме кровати, на которой она сидела, стола, стоявшего по правую руку от неё, стула и небольшой свечи, она ничего больше не заметила. Место было до жути некомфортное. В моменте ей показалось, что она снова семилетний ребёнок, которого мать заставила спуститься в тёмный, холодный и опасный подвал: повсюду темнота, зловонный запах, тихий звук чего-то капающего с потолка.  Однако взгляд её мигом приковался к ещё одной небольшой детали интерьера — деревянной двери, расположенной недалеко от входа в камеру. Глупые мысли тут же испарились, а всё внимание было приковано к двери. Она не сразу бросилась в глаза благодаря своему кирпичному цвету. Кто-то хорошо постарался. На удивление, дверь была в полном порядке, никаких царапин и прочего; замка не было. Создавалось впечатление, что её также недавно установили, как и покрасили.  Несмотря на человека, который стоял прямо за решёткой, внимательно следя за её действиями, девушка спохватилась. Она уже собралась подбежать к двери, как вновь почувствовала холод на конечностях. Железное бренчание тут же повторило её резкие движения, поэтому она не смогла слезть с кровати. Что-то её сдержало, помимо острой боли в конечностях. Осознание пришло только после того, как она взглянула на своё тело: руки и ноги сковали железные кандалы; на шее было нечто подобное, но более узкое и менее тяжелое. — Не хочу тебя расстраивать, но там не выход, а уборная, — человек демонстративно прокашлялся, приковывая испуганный взгляд блондинки к себе.  В говорящем человеке Инферни сразу же узнала Иллуми Золдика. И без того это было ясно: Хисока не стал бы маяться дурью, пряча её вдали от всего мира. Ведь, если бы он действительно хотел это сделать, зачем ему было следить за ней и Гоном несколько месяцев? Золдик расслабленно стоял по ту сторону решётки со скрещенными на груди руками. Его лицо не выражало ни радости, ни злорадства, ни сострадания. Абсолютное безразличие ко всему происходящему. А ведь ещё пару часов назад он смеялся, язвил и ухмылялся.  Сейчас же парень стоял неподвижно, смеряя Морияму пустым взглядом сверху вниз. То была не надменность, а именно пустота. Казалось, что если блондинка продолжит смотреть в его чёрные глаза, то её утянет в бездну. — Ты только взгляни, теперь мы поменялись местами, — на его лице ни одна мышца не дрогнула, изменилась лишь высота голоса. Он, будто бы нарочно повысил тон, насмехаясь над ней. — Забавно, да?  Инферни стыдливо промолчала. Что она должна была ответить на его стёб? А ответить было нечего. Она переоценила свои возможности и потерпела крах. На языке, конечно, крутилась парочка ласковых фраз, но чтобы озвучить хотя бы одну из них, нужно было издать звук. Вот только, несмотря на все старания, у неё это не выходило, девушка словно язык проглотила. Слова застряли в горле, ни в какую не желая озвучиваться. — Молчишь? — хмыкнул Золдик, слегка сузив бездонные глаза, как бы презирая её за это. Ответ снова не последовал. — В любом случае, — тяжело выдохнув, он развёл руки в стороны, — проведу тебе инструктаж, а позже предоставлю письменный вариант. Пока слушай и впитывай информацию как губка, если не хочешь плачевных последствий.  У Инферни вновь не нашлось слов для ответа. Она лишь обречённо опустила голову, прикрывая глаза.  В голову лезли дурные мысли, но Морияма даже и не пыталась их отогнать. Положение у неё проигрышное, как ни посмотри. С одной стороны, она мысленно себя жалела, ведь она заперта в этом месте на неизвестное количество времени без еды и воды. К тому же, Инферни была более чем уверена, что просто так она тут сидеть не будет; её точно будут пытать. Только вот…Для чего? Что он захочет узнать? У Мориямы вряд ли будет информации, которую он, вероятно, захочет узнать. Она не посвящена в дела Золдиков и во всё, что с ними связано. В таком случае оставался лишь один логичный вариант — месть. Иллуми не станет спускать ей с рук все сказанные ранее слова; а так как убивать её строго настрого было запрещено, оставалась лишь это. С другой же, она корила себя за свою самоуверенность и безрассудность. Теперь её изнутри будет грызть совесть за совершённую ошибку. Всецело отдаваясь чувству гнева и обязанности отомстить за друга, она подвергла опасности не только себя, не только Киллуа, но и ни в чём не виновного Гона. Блондинка нутром чувствовала, что будет жалеть о содеянном каждый день, каждый час, каждую минуту. Она уже предвкушала чувства горечи и стыда за свой глупый поступок, которые будут прожигать её изнутри.  Предположим, скоро она выберется из плена, но, что она скажет своим друзьям? Как, после всех пережитых событий, она будет смотреть в глаза Гона и Киллуа? Осмелится ли она сказать им горькую правду или соврёт ради блага?  Из бесконечного потока гнетущих мыслей её вывел голос Золдика, привлекая её внимание к своим словам: — Начнём с того, что это место — твой новый дом. Вчера ты изрядно выбесила меня своим поведением, потому я решил, что здесь ты останешься до конца своей убогой жизни. Своё решение я менять не стану. Таковы мои принципы, — тут же Инферни захотелось его послать куда подальше, а лучше, чем-нибудь тяжелым огреть затылок. От раздражения её чуть ли не подбрасывало; не любила девушка высокомерие и надменность. — Поэтому, если ты хочешь провести остаток своей никчёмной жизни в спокойствии, тебе придётся слушаться меня во всём. В противном случае, — он медленно засунул руку в карман, а спустя мгновение выудил оттуда чёрный прямоугольник, который отдалённо напоминал пульт управления, — ты узнаешь от чего этот пульт. К тому же, у меня есть несколько правил, которые ты должна беспрекословно соблюдать, если не хочешь расстаться с жизнью досрочно.  Слушать Иллуми, на самом-то деле, ей не хотелось. Не хотелось до такой степени, что в голове мелькало острое желание закрыть уши руками; его слова были для Инферни, как красная тряпка для быка. Таким образом она могла бы показать свой протест. Но, к сожалению, слушать приходилось. И только потому, что теперь это единственное развлечение в этом месте. Он уж точно не принесёт ей телевизор, какую-нибудь книгу или шахматы. Пусть его голос её до чёртиков раздражал, пусть одно его присутствие заставляло её выворачиваться наизнанку — она должна была хоть на какое-то время принять это и смириться. Здесь она задержится надолго.  Морияма уже поняла, что времени на разработку плана побега у неё предостаточно, потому и продолжила вникать в его слова, не поднимая головы. Инферни отчаянно пыталась найти меж его слов какую-нибудь брешь, несостыковку, которая могла бы помочь ей думать в нужном направлении.  В тюрьме, конечно, бывать ей не доводилось, но не будь у Иллуми нэн-способностей и мозгов, просмотренные фильмы про побеги из тюремных камер, вполне могли бы ей пригодиться.  — Первое правило, — он вытянул руку перед собой, оттопыривая указательный палец. — Ты обязана смотреть мне в глаза, пока я с тобой разговариваю, — Золдику, как и ожидалось, не по нраву такое неуважение. Первое правило было иным, но, ввиду обстоятельств, оно сместилось вниз. Раз протест с закрытыми ушами не может быть осуществлён из-за ослабленного состояния, осложнённого тяжёлыми кандалами на конечностях, Морияма решила протестовать по-другому.  Её посещали догадки, что пульт, что он держит в руках, напрямую связан с кандалами на руках, ногах и шее. Еле заметные красные лампочки на них прививали мысль о том, что, вероятно, её будут наказывать ударами тока. Инферни была готова к этому, её это не пугало. О чём-то похожем она слышала от Киллуа, когда тот, с самодовольной ухмылкой на лице, рассказывал о детских тренировках. Да и сама она уже получала электричеством по различным частям тела, когда в шутку ехидничала перед Золдиком, мол, в юном возрасте ей довелось угодить в несколько ситуаций, когда её «шандарахнуло по самое не хочу». О подробностях Инферни умалчивала, ибо не каждый осмелится рассказать, что в детстве любимым лакомством была резина с проводов.  — Смотри мне в глаза. Больше повторять не стану, — худощавый палец потянулся сначала к серой кнопке пульта, расположенной чуть выше середины.  Он нажал на неё, а маленькие лампочки на руках и ногах Инферни тускло засветились. Иллуми выждал ещё несколько секунд, надеясь, что блондинка облагоразумится и выполнит приказ. Не дождавшись этого действия, его палец опустился на красную кнопку, что находилась прямо посередине и была крупнее остальных. От недовольства его брови опустились к переносице, а губы сжались. Не прошло и минуты с его последних слов, как блондинка услышала знакомый щёлкающий звук, который в миг вцепился в её кожу, словно тысяча игл, жадно впивающихся под нежный кожный покров, продолжая вибрировать под ним. Только ток ухватился мёртвой хваткой за её белоснежную кожу, Инферни расширила глаза, невольно издавая тихий хрип, который выбил весь воздух из лёгких. Из внутренней стороны кандалов посыпались яркие бело-голубые искры; по помещению разнесся неприятный запах жжёной человеческой кожи.  Тело девушки содрогалось от судорог, которые безжалостно изворачивали её конечности. Она чувствовала, как её кожа плавится из-за мощности разряда и обугливается на глазах. Инферни была готова кричать от той боли, которую испытывала, но крик застрял комом в горле. Морияма не ожидала, что удар будет  настолько сильным и болезненным. Она вся сжалась, поджимая колени ближе к телу, не в силах разогнуть их, да и пошевелиться больше. В зажмуренных глазах, кажется, появились звёзды; они кружили в смертном вальсе, с каждой секундой всё ускоряя темп. Блондинка раз за разом теряла сознание, но лишь на несколько секунд. Приходить в сознание было огромной болью. Стоит ей очнуться — электрическая паутина тут же окутывает её с ног до головы, с каждым разом всё больше показывая свою жадность; чуть ли не до костей обгладывая конечности, мощным разрядом перегрызая верхние ткани. Всё, что было в силах Инферни — до крови кусать нижнюю губу и впиваться ногтями в ладошки, надеясь на то, что через пару мгновений боль утихнет. Она до того стиснула зубы, что, казалось, они попросту раскрошатся на мелкие частички. От огромного напряжения болели скулы. Тонкие стрелки на часах — по правую сторону от Золдика — будто нарочно замедлились, принимая минуты за часы. Они издевались над девушкой не меньше, чем сам Иллуми; последнему не терпелось показать наивной блондинке с кем она имеет дело. — И даже не закричала? — лицо Золдика искривилось в безумной ухмылке. Он был удивлён, что Инферни даже не издала писк. — Какая молодец. Иллуми нехотя убрал палец с кнопки, прекращая мучения, но преподнося их как одолжение. Справедливости ради, он бы точно не отказался посмотреть на то, как электричество безжалостно сжигает хрупкое женское тельце, уродуя до неузнаваемости. Он сделал несколько мелких шагов, вставая к решётке почти вплотную, осматривая проделанную работу. На лице появилась менее зверская ухмылка, а бровь приподнялась — он был в восторге. Золдик показательно глубоко вдохнул, стараясь набрать в лёгкие как можно больше этого запаха боли; ему он нравился. Этот запах напоминал ему не только о детстве, но и о том, что жизнь Мориямы сейчас в его руках, и управляет этой жизнью всецело он. Инферни, почувствовав облегчение, сразу обмякла, откидываясь назад, опираясь спиной о стену. Девушка чудом снова не потеряла сознание, хотя, в её случае, лучше бы потеряла. Ей хотелось отключиться от внешнего мира, чтобы перестать чувствовать эту нечеловеческую боль. Её тело дрожало, не то от боли, не то от шока. Пусть он и отпустил кнопку, но мучения от этого не прекратились: раскалённые электричеством кандалы плотно прилегали к обугленной коже, продолжая прожигать её. Хотя Морияма была уверена, что из-за такой степени ожога, боль не будет так остро чувствоваться. Инферни стала чётко понимать, что расплата за её ошибку до того велика, что от неё зависит целая жизнь, вернее, её продолжительность. Она пожалела о том, что решила выпендриться перед тем, кого так мало знала. К тому же, её бесконечное упрямство — игнор предупреждений Гона и Киллуа — и привело её в эту тюрьму. И всё-таки, несмотря на то, что сейчас Инферни чудом пережила, она не удостоила Иллуми ответным взглядом. Она терпела эту пытку не для того, чтобы так просто сдаться. Да и сил попросту не было.  — Знаешь, — тихо отозвался Золдик, прикрывая рот ладонью от получаемого удовольствия, — а так даже интереснее тебя перевоспитывать. Думаю, мы справимся раньше срока. — Ублюдок… — прошептала она себе под нос, натягивая вялую, но полную гнева улыбку.  Брюнет, казалось, не услышал этот тихий хрип. Он лишь хмыкнул, разворачиваясь и направляясь к лестнице. Иллуми достал из кармана телефон, вместо него кладя туда пульт, на ходу набирая выученный наизусть номер.  — Каллуто рядом с тобой? — прикладывая телефон к уху, спросил он, бросая напоследок на Морияму короткий взгляд. — Приведи его сюда.    

***

Морияма пришла в себя, казалось, спустя сутки. На этот раз боль была сильнее, чем от прошлого пробуждения. Тело противно покалывало, местами жгло. Хотя, признаться, она не чувствовала пальцев рук и ног. Она не могла ими пошевелить, что не на шутку её обеспокоило. Инферни успела посчитать себя узником своего же тела, мысленно снова назвав себя дурой. Очнулась она от того, что её кто-то трогает за руку, за больное запястье. Морияма хотела, несмотря на адскую боль, отдёрнуть руку, но в действиях человека чувствовалась некая нежность и аккуратность. Это говорило о том, что этим человеком является точно не Иллуми и не Хисока, а значит, панику можно отложить. Они бы точно не стали церемониться: больно или нет — плевать, абы закончить дело, и побыстрее.  Юного хантера озадачили действия человека. Кто он вообще такой? С чего бы ему помогать ей? Не в силах связать и двух слов, чтобы спросить, она продолжила неподвижно лежать.  Стоит отметить, что Морияма невзначай подметила, что ручонка, придерживающая её предплечье, довольно мала, что также подтверждало её мысли. Человек был в разы меньше Золдика, что успело озадачить блондинку. «Кто-то ещё знает о моём местоположении?», — мелькнувшая мысль заставила тело содрогнуться от ужаса. «Добрый помощник», — так его обозвала Инферни, — аккуратно откручивал болты, медленно снимал кандалы, промачивая область между ними и кожей, чтобы без лишней боли отсоединить прилипшую корку от их внутренней стороны.  — Ты кто? — промочив сухой рот, наконец выдавила из себя Инферни. Блондинка открыла глаза, предварительно несколько раз моргнув, для полной фокусировки взгляда.  — Я Каллуто, — послышался тихий, высокий голосок. — Тебя как звать? Кажется, она уже слышала это имя, причём совсем недавно.  — Я Инферни, — также тихо ответила она, пытаясь наклониться вбок, чтобы рассмотреть собеседника. Инферни опешила, ведь, ни голос, ни имя не дали ей подсказку, как она может обращаться к «новому другу»; если его можно было назвать другом. — Не дергайся! — перед глазами девушки возникла худощавая ручонка, за которой, следом, на её лицо упал длинный рукав кимоно. — Я ещё не закончил. — Каллуто… Имя в стиле Золдиков. — Так и есть.  — Правда что ли? — блондинка резко дёрнулась, чтобы приподняться и рассмотреть ещё одного члена Золдиков. Кажется, это был джекпот — за два дня познакомилась с двумя Золдиками, пусть и не при самых лучших обстоятельствах. А ведь на территории Западной Падокии ходят слухи, что никто и никогда не видел вживую ни одного члена этой загадочной семьи.  — Я же сказал тебе не дёргаться! — перед лицом девушки возникла сердитая физиономия мальчишки. — С первого раза не понимаешь что ли? — двумя пальцами он ткнул девушку в грудную клетку, чтобы она вернулась в исходное положение и не мешала ему выполнять свою работу. Инферни хватило несколько секунд, чтобы детально запомнить лицо парня.  Первое, что сразу бросается в глаза — женоподобная внешность. Юнец имел очень женственные, но острые черты лица. По всей видимости, он был копией матери.  Волосы короткие, чёрные, как у старшего Золдика, однако они имели сине-фиолетовый оттенок, который был заметен даже при таком тусклом освещении. Линия роста ресниц была в точности, как у Киллуа, что придавало, и так миндальному разрезу глаз, большую остроту во внешнем уголке. Его густые ресницы были опущены, создавая эффект стрелки, что также наводило на мысль: «а не девушка ли это?». В целом, он действительно был похож на своих братьев, однако была в его внешности лишь одна несостыковка — цвет глаз. По словам Киллуа, у Иллуми и Миллуки глаза матери, чёрные, а у него самого — отцовские. Цвет глаз юного Золдика напоминал яркий розовый сапфир, что невольно заставило Инферни подумать о том, что он приёмный сын. Киллуа ведь не разу не упоминал младшего в разговоре о своей семье. С чего бы таким мыслям не быть? — Что ж, ты меня удивил, — усмехнулась Инферни, выдавливая из себя вялую улыбку, что было больше похоже на искривленный от боли рот. — Признаться, я даже сразу не поняла, что ты юноша. — Не впервые слышу, — хмыкнул он. По его реакции, так или иначе, это было заметно. Мальчик ничуть не удивился. — Я не обижен.  — Слабо ты похож на Золдиков. — Это ещё почему? Малец подумал, что заставил её усомниться в своей силе лишь тем, что он сегодня более разговорчив. Каллуто нахмурился, готовясь к язвительному высказыванию, дабы опровергнуть её слова, однако девушка его опередила:   — Смотрю, с головой у тебя пока всё в порядке, — блондинка пожала плечами. — Чего не скажешь про остальных. Особенно это касается Иллуми. Комментарий Инферни был довольно грубым, но правдивым. Репутация у Золдиков, мягко говоря, не очень, если брать статистику с опросов хантеров. Они, безусловно, сильные, но слишком требовательные и заносчивые. Отзываются об этой семейке всегда по-разному, но большинство, всё-таки, твердит о том, что с ними лучше не пересекаться. Вот так незадача, Инферни уже перешла им дорогу.  Каллуто, пусть и был недоволен этими словами, но ничего на это не ответил. Не впервые слышит подобное. — Брат просто своевольничает, — спокойно ответил он, вновь возвращаясь к своей работе. — Родители всегда ставили его нам в пример для подражания. Брат, мол, умный, следует всем правилам, хороший убийца. Теперь он тешит эго за счёт остальных. — Твой брат больной. Нечему тут подражать, — бросила она, чуть ли не плюясь своими словами. — Понимаю, припугнуть и немного током ударить, я была к этому готова. Однако, как видишь, он меня чуть в прах не превратил.  — Радуйся, что ещё живая, — немного помолчав, он продолжил. — Хотя, знаешь, лучше умереть сразу, чем терпеть гнев брата. А ты, собственно, где ему так дорогу перешла? Слышал, ты тут надолго.  — Ситуация, конечно, до ужаса глупая. Наговорила я ему пару ласковых слов, как видишь, на пожизненное. — Из-за пары слов? Интересно, — Каллуто вздохнул. — Может быть брату ты для чего-то нужна. Из-за какой-то пары слов, не будь ты ему нужна, он бы тебя прикончил, даже не задумываясь. — Полагаю, мне нет смысла спрашивать, знаешь ли ты, зачем я ему нужна? — мальчик кивнул. — Что ж, в следующую нашу встречу готовься собирать мои косточки в мешок, для его коллекции. — Не драматизируй. Мы все через это прошли. Так что, ты тоже не умрёшь. По крайней мере, я так думаю. Мы-то с рождения предрасположены к этому, — беззаботно ответил ей младший, больше фокусируя внимание на своём деле. — Это сделало нас сильнее.  — Киллуа также говорил, — Морияма открыла глаза, уставляясь в кирпичный потолок, — добавляя к этому: «лицензия хантера уже у меня в кармане, пора вернуться к плану по собиранию голов моей семьи», — Инферни посчитала важным, произнести эти слова с интонацией Киллуа. — Знаешь, я вот думаю, что это идиотизм. С рождения так издеваться над своими детьми, даже не спрашивая, хотят ли они продолжить семейное дело. — Ты знаешь Киллуа? — удивлённый взгляд Золдика метнулся точно на её лицо. Его не волновали остальные слова, его зацепило лишь одно — Киллуа. — А, да. Наш общий друг нас познакомил. Хороший он паренёк. — Ясно, — Каллуто опустил взгляд в пол. — Вы друзья? — Не такие близкие, как они с Гоном, но, в целом, да, — Морияма, казалось, погрязла в тёплых воспоминаниях.  — Вот как... — Слушай. Почему ты это делаешь? — Делаю что? — Каллуто приподнял бровь, коротко бросив на неё взгляд. — А, это… — Помогаешь мне. Зачем? — Она снова наклонила голову вбок, устремляя взгляд на его острый профиль. — Иллуми попросил? — Да. Это обязательная процедура, — почти неразборчиво пробубнил он. — Тебя тут никто не собирается делать инвалидом. По крайней мере, брат не говорил об этом. Мы все, когда получали тяжёлые травмы, сразу их лечили этим средством, — с пола мальчик поднял большую банку без этикетки. В банке была полупрозрачная, вязкая на вид жидкость, — чтобы на следующий день вернуться к тренировкам с новыми силами и без такой боли от полученных травм, которые мешают их проводить.  — Логично, — в согласии она кивнула. — Вы все поголовно проходили через эти адские мучения?  — Тренировки, — поправил Золдик, выставляя перед её лицом указательный палец. — Разумеется, — мальчишка аккуратно оголил левое плечо, указывая пальцем на пластыри и бинты, которые красовались на ключице и плече. — Совсем свежие.  — Свежими их не назовёшь, — девушка всё же приподнялась на локтях, чтобы получше рассмотреть. На этот раз её никто не остановил. — И как давно? — Месяц, — Золдик слегка пожал плечами.  — А почему не воспользовался своим чудо средством? Не ты ли мне сейчас говорил, что вы сразу им пользуетесь, чтобы на следующий день вернуться к мучениям? — Это тренировки, — он снова поправил Инферни, кидая недовольный взгляд в её сторону. — Средство лечит раны, синяки, ссадины и прочее, а не переломы.  — Поэтому Иллуми такой безупречный и без единой царапинки? Что ж это за средство такое? — Вероятно, шрамы у него под рёбрами ещё есть, — Золдик натянул часть кимоно на плечо, затем поправляя пояс. Мальчик встал, аккуратно кладя кандалы на стол, рядом с блондинкой. Он бегло заглянул в её глаза, переполненные интересом, после чего вернулся на место, начиная откручивать последний болт. — Не потому что средство плохое, а потому что отец хотел, чтобы остались воспоминания о тренировках. Чтобы он не забывал, через что он прошёл, чтобы стать лучшим убийцей из лучших. А средство это сделал мой дедушка. Оно жгучее, но, поверь, работает безотказно.

***

Инферни успела заговорить зубы Каллуто, развивая разговор на тему Киллуа, лишь бы тот не замолкал, продолжая комментировать. Мальчик, кажется, с скрытым восторгом слушал о своём брате, о его поступках и смешных моментах. Он пытался скрыть свой безумный интерес, и, надо признать, он отлично управляет своими эмоциями, однако была одна еле заметная деталь: он постоянно опускал взгляд в пол, слушая, как хорошо Киллуа проводит время с Гоном. В голове Инферни мелькнула мысль, что Каллуто, то ли Гону завидует, что брат с ним отлично ладит, то ли самому Киллуа, что у него есть такой хороший друг.  По правилам семьи, иметь друзей им строго настрого запрещено. Ещё и Иллуми постоянно докучал, по всей видимости, не одному Киллуа об этом. — Похоже, что Киллуа весело с Гоном, — подметил малец, опираясь руками о коленки, сжимая в кулаках ткань чёрного кимоно. — Похоже, что кто-то загрустил, — взгляд Инферни несколько смягчился, на лице возникла добрая, сочувственная улыбка.  — Ничего подобного, — фыркнул Золдик, отворачивая голову от девушки. Её сочувствие его несколько раздражало. — Каллуто! Я же сказал тебе, чтобы ты не смел разговаривать с ней, — из-за железной двери послышался упрекающий голос Иллуми, а следом за его словами, послышался звук открывающегося замка.   — Явился — не запылился, — буркнула Морияма себе под нос. — Сделай вид, что ты только что закончил с работой. — Я сам решу, что мне делать, — также тихо шикнул мальчик, нахмурившись, и, вскакивая, стоило двери открыться.  — Каллуто, — в дверном проёме показался старший Золдик. — Сколько раз мне тебе повторить, что ты должен слушаться меня, а не всякий сброд, — он коротко кивнул подбородком в сторону блондинки. Юноша не спеша стал спускаться по лестнице, приковав пустой взгляд к младшему, точно запугивая его. — Повтори-ка, — белые брови Инферни поползли вверх от изумления. — Ты давно в зеркало смотрел?  — Замолчи, — Каллутт вытянул руку, как бы останавливая её. Из-за длинного рукава кимоно, Морияме не удалось увидеть искривлённую физиономию Золдика. Вокруг Иллуми образовалась тёмная аура, расползаясь по всей площади фиолетово-чёрными сгустками. В безветренном помещении образовался сквозняк из-за огромного выплеска ауры. Она была по-настоящему зловещей, источала огромную силу, которой обладал Золдик. Признаться, блондинку это напугало. Каллуто прижал одну руку к волосам, не давая им разлетаться во все стороны, портя причёску, а второй откуда-то выудил белый веер, прикрывая им лицо.  И вот, Инферни увидела Иллуми: выражение лица никак не изменилось, только его глаза широко раскрылись. Его некогда чёрные глаза обрели яркий фиолетовый оттенок. В зрачках образовался волнистый вихрь, пытающийся загипнотизировать её. Губы были сомкнуты, но создавалось впечатление, что он что-то скажет с минуты на минуту. И впрямь: — Надо же… — Он медленно наклонил голову вбок, всё также не моргая, не отводя от неё взгляда. — Ты говорить научилась. Какое счастье! Первая тренировка уже пошла тебе на пользу.  — Она могла бы стать последней, — добавила девушка, осматривая перебинтованные конечности. — Чувство меры у тебя напрочь отсутствует. Фарфоровый ублюдок. — Довольно! — повысил голос младший, оборачиваясь к Инферни, выглядывая из-за веера. — Тебя жизнь ничему вообще не учит? Нет, за неё он не переживал, Инферни никем ему не приходилась. Малец просто хотел избежать лишней работы и скверное настроение брата; мало ли, попадёт под раздачу. Лишние хлопоты ему ни к чему. — Каллуто, — Иллуми резко моргнул, после чего порыв ауры стих, будто его и не было, а его глаза вернулись в прежнюю форму. Юноша неодобрительно глянул на младшего, который слегка высунул глаза из-за веера, смотря уже на него в ответ. — Ты свободен. Но будь готов, что я позову тебя в любое время, где бы ты ни был. — Да, брат, — он слегка кивнул, складывая веер. — Ты отлично справился, — юноша подошёл к решётке, ловким движением руки открывая её и выпуская оттуда младшего.  — Спасибо, — коротко и тихо ответил он, в спешке покидая помещение.  — Список правил готов. Даю тебе сутки на то, чтобы вызубрить их, — из кармана он достал сложенный вчетверо листок бумаги. — Также. Сейчас ты позвонишь Гону или Киллу, и скажешь, что сейчас у тебя крупный заказ от ассоциации в Йоркшине. Скажешь, что ты не знаешь, когда вернёшься, — следом за бумагой он достал и телефон девушки.  Медленной, плавной походкой, он зашёл за решётку, закрывая её за собой на замок. Убедившись в том, что решётка заперта, он направился к кровати, где сидела Инферни, обнимая руками колени. Она внимательно следила за его приближением, вовсе не отрывая глаз.  Морияма хотела возразить, наотрез отказываясь от этого. Однако она сразу вспомнила про импульсивность Гона.  Киллуа, если узнает, начнёт тщательно продумывать подходы и планы, исходя из того, как хорошо он знает брата, но лишь до того момента, как об этом узнает Гон. В таком случае, вероятнее всего, план покатится к чертям. Скажи она Гону прямо о том, что её держат в заложниках — он тут же сломя голову помчит на её поиски, не оценивая риски. Киллуа, разумеется, пойдёт с ним. И даже если они найдут её, то подвернут себя опасности. Гон, вовсе не думая, пойдёт в атаку, отчего сам попадёт в соседнюю камеру, а Киллуа, в лучшем случае домой. Идея изначально обречена на провал. Или Иллуми как раз хочет, чтобы мальцы погнались на её поиски и сами пришли к нему? — И даже никаких возражений не будет? Возмущения? Крики? Истерики? — подойдя вплотную к кровати, он положил бумажку на стол, а затем протянул Инферни телефон, смотря на неё с упрёком. — Им же лучше будет, если они не будут знать. Я не собираюсь подвергать их опасности дважды, — бросила она, выхватывая телефон из его руки, открывая контакты, выискивая номер Гона. — Надо же, — Иллуми слегка приподнял изогнутые брови. — Облагоразумилась. В любом случае, я не спущу с тебя глаз. Одно лишнее слово — убью, — юноша поднёс к её шее руку с острыми и длинными ногтями; особенность Золдиков, какую Инферни видела у Киллуа. Морияма решительно набрала номер Фрикса, но тут же замешкалась. Её палец застыл в паре миллиметров от кнопки вызова. Девушка отдёрнула палец, будто чего-то испугалась. Может стоит звонить не Гону? Звонить Киллуа опасно, он сразу всё вынюхает, хотя, это даже неплохо. Шанс на спасение с вмешательством будет.  Позвонить Леорио? Киллуа ещё больше насторожится, что она сообщила об этом не им с Гоном напрямую, отчего он станет ей названивать, вытягивая из неё правду. Да и, если звонить Леорио, то он может рассказать об этом Курапике, а тот не упустит возможность вне работы встретиться с ней. По той же причине, звонить Курапике невыгодно. Инферни даже не знает, находится ли она в пределах Падокии или её вывезли из страны. Маловероятно, но процент не равен нулю. — Что такое? — с издёвкой спросил Золдик. На его лице появилась улыбка. — Не можешь выбрать, какому друзьяшке соврать?  — Стихни. Ты мешаешь мне думать, — прозвучало это не столько с агрессией, сколько с отчаянием. Она и правда не знала, кому лучше позвонить. — Озвучиваю второе правило, на случай, если ты не умеешь читать, — Иллуми грубо схватил Морияму за волосы, наклоняясь к ней. — Не смей мне дерзить, девочка. Ты не в том положении, чтобы демонстрировать свой характер. Продолжишь это делать — убью. — Я с первого раза поняла, — ответила она, продолжая смотреть ему в глаза, скрывая страх внутри себя. — Звоню Гону, — брюнет одобрительно кивнул. Инферни всё же нажала на кнопку вызова, ожидая ответа. — Ставь на громкую, — потребовал Золдик. — Да пожалуйста. Спустя несколько гудков, в телефоне раздался радостный вопль Фрикса: — Инфер! — по всей камере разлетелось громкое эхо. От родного голоса на душе стало тепло; она не смогла сдержать улыбку. — Привет, Гон, — мягко ответила Морияма, прикрывая глаза. — Ты где? Ты нас так напугала! Ты в порядке? — малец стал заваливать девушку вопросами, не давая вставить и слова. — Я в порядке, — она тихо рассмеялась. — Они тебя не тронули? Ты сбежала? Просто, когда мы пришли, в доме никого не было, а в стене была карта Хисоки. Мы подумали, что здесь был бой. Ты не ранена? — Голос Фрикса звучал взволнованно, слегка прерывисто.  От вопросов Гона у девушки образовался ком в горле, она попыталась его сглотнуть. Инферни широко раскрыла глаза, натыкаясь взглядом на сощуренные чёрные глаза Иллуми. Он приподнял бровь, призывая её к ответу.  — Нет, всё хорошо. Я сбежала. Хер с два я дам этим ублюдкам себя поймать, — иронично, но она точно знала, что говорила. Инферни, как она и ожидала, почувствовала, как волосы на затылке натянулись, а ногти у шеи слегка проткнули кожу. Разумеется, Иллуми недоволен её словами. — От греха подальше, я уехала в пригород Йоркшина, запросив заказ у ассоциации. Они дали мне крупненький заказик, так что, я тут надолго. — Но почему ты раньше об этом не сказала нам?  — На дирижабле не было связи, так что, я связалась с вами, как только приземлилась, чтобы вы не переживали. — Звучит убедительно, но сомнительно, — послышался тихий голос Киллуа. — Чтобы попасть в Йорбию, тебе нужно лететь не меньше, чем трое суток.  — Ты прав. Однако прямой дирижабль в Йорбию отправлялся бы только завтра. У меня не было времени, нужно было брать хоть что-нибудь. Так что, придётся добираться туда с тремя пересадками. Сейчас я в Кука Нью. Через полтора часа отправка в Сальгету, оттуда в Йоркшин, а оттуда уже в пригород, — Инферни не могла вспомнить, когда в последний раз она так искусно кому-то врала.  — Звучит ещё более убедительно, — малец на мгновение стих. — Но? — Что ты сделала, что тебе пришлось бежать на другой континент от брата? — Понимаешь ли, вредная привычка взяла верх, — виновато ответила девушка. — Мне очень жаль. — Опять наговорила на смертный приговор? — голос Киллуа был полон раздражения. Кажется, она даже услышала этот тихий, но тяжёлый вздох. — Вроде того.  — Инфер, ты так до конца года не доживёшь. Я тебе сразу сказал уносить оттуда ноги. Что за привычка? — в миг ей стало до ужаса стыдно. Двенадцатилетний мальчик отчитывает девушку за двадцать. — Ладно тебе, всё же обошлось, — буркнула она в ответ. — А сами вы как? — Инферни, ответь мне честно, — внезапно обратился Киллуа. Сердце пропустило удар, а ладошки слегка взмокли. — Кто рядом с тобой? — Никто, — на автомате ответила она, стоило ногтям парня впиться в участок шеи сильнее. — Тогда почему у тебя включена громкая связь? — мальчишка шёл в наступление. — Тебе же не нужна она, будь ты одна. — Килл, я же сказала, что сейчас я только приземлилась, — голос дрогнул. Чувствуя, что ситуация за долю секунды потеряет контроль — Золдик нахмурился. — Я тут в подземном переходе с кучей чемоданов, безумно неудобно говорить, но предупредить, что со мной всё хорошо хотелось поскорее. — Ясно. Такое чувство, что ты за городом, связь прерывается, — и правда, блондин хорошо это подметил. — Ну, ты прав, я не в центре Кука Нью. Дебильный маршрут, но лучше так, чем никак. Так, ребят, вы не ответили мне. — Всё отлично! — на том конце повисло секундное молчание и лёгкий шёпот, после чего, наконец ответил Гон. — Если не считать тот факт, что мы за тебя переживали. Ты сегодня ела? — Да, успела перекусить в какой-то забегаловке. Что насчёт вас? — Золдик отпустил волосы девушки, указывая пальцем на запястье, мол, время выходит.   — Мы с Киллуа наелись сегодня до отвала, честное слово. Такие вкусные блюда давали, мы за час умяли всё, что было на столе. — А ещё ты кидался в меня рисом, говнюк! — Ты первый начал! — Не было такого! — Было! Ещё как было! — послышалась какая-то возня. — Ладно, ребят, созвонимся позже. Пойду, оставлю эти чёртовы чемодане в отеле и пойду, поищу чего-нибудь вкусного. Вы нагнали на меня аппетит. — Удачи, Инфер, — крикнул Гон. — Эй, ты что творишь? Ух, я тебя сейчас уделаю! Она с досадой сбросила вызов. Эти ценные минуты разговора она ещё не раз прокрутит в голове. Инферни чувствовала, что сегодня её подушка будет полностью пропитана её слезами. — Молодец, — Золдик одобрительно кивнул. — Врёшь отменно. Возьму на заметку, — он выхватил телефон из её протянутой руки. Киллуа был не глупым человеком, а Иллуми — тем более. Он сразу понял, что Киллуа даёт ей скрытые наводки, чтобы знать, в каких местах её лучше искать. Однако его это не беспокоило — Морияма была заточена в тюрьме под церковью Беллимиха V.  Церковь была давно заброшена, в связи с терактом десятилетней давности. Она была непростой, а сектантской. По внешним размерам она была довольно маленькой, но под ней находились катакомбы и множественные лабиринты; в одном из них был спуск вниз — там и была заточена девушка. К тому же, ошибочной наводкой было как раз то, что Киллуа уже рассчитывает найти Инферни на окраине Падокии, а церковь находится в двух часах езды от того самого дома, где им довелось повстречаться; не так далеко от центра. — Не забудь записать, — фыркнула блондинка. Тело пронзила адская боль, но она, прикусив нижнюю губу, приняла позу лёжа, поворачиваясь к стене лицом. — Выцарапаю это на твоём лбу. Стоило парню подойти обратно к решётке, как его тут же окликнули: — Иллуми, — не поворачиваясь, обратилась она.  — М? — он на мгновение замер, оборачиваясь. — Ты ведь меня держишь тут не просто за мои слова. Для чего я тебе нужна? — Глупости. Меньше слушай Каллуто, никто не гарантирует тебе правдивость его слов. — Я серьёзно. — А я, по-твоему, шутки шучу? — Как минимум — ужасно врёшь. Золдик ей не ответил, было слишком рано раскрывать карты. Если у него и было что-то на уме — он предпочёл молчать об этом. Ему нужно было убедиться, оправдаются ли его ожидания или рухнут с грохотом.