Галопом

- Папа! Ну папа, скорее! - Подожди, Чонгук, не спеши, - но маленького альфу уже не остановить. Как только повозка остановилась, Чонгук первым открыл двери и убежал сквозь открытые ворота к их новой усадьбе, которую отец назвал их дачей. Дача - новое слово для Чона, он такого ещё не встречал, но совершенно не против его, если оно означает большой дом за городом с обширной территорией вокруг, где можно бегать, гулять, резвиться и играть. У него закончились уроки, больше никаких уроков, игры на фортепиано, сложной математики и невыговариваемых языков. Свобода! - Вау!! - Чон забегает по лестнице, запрокидывая голову и представляя, насколько высокий дом. А после обращает внимание на массивные двери, спеша к ним и распахивая с небольшим трудом. И тут же чихает, морща нос и вновь чихая. Столько пыли, мало света, ничего не убрано. Почему не убрано? И почему всё накрыто белой тканью? - Ну вот мы и дома, - следом за Чонгуком заходят их помощники и слуги омеги, проходя и ставя некоторые лёгкие сумки. Альфы, наверное, возятся с остальными вещами, - Чонгук, пожалуйста, погуляйте пока на свежем воздухе, а мы уберёмся. Ваш папа ждёт вас, - Чон потирает нос и кивает, выбегая и спускаясь по ступеням к папе. - Папа, почему ещё не убрано? И там всё в пыли! - Знаю, дорогой, - гладит по голове сына Юнги, - мы ведь только приехали. А дом очень долгое время стоял без хозяев, пока твой отец не купил его. Сейчас его приведут в порядок, не переживай. А мы пока устроим пикник у реки. - Да! - Чонгук радостно обнимает папу, жмурясь от удовольствия, - а отец когда приедет? - Не знаю, милый, - вздыхает Юнги, - наверное, как закончит с работой, - он старается сам не печалиться и не расстраивать сына. Между супругами натянулась нить, они отстранились. И быть может эта разлука пойдёт им на пользу. Но Чонгук уж точно будет скучать, очень сильно скучать, - ну что, пойдём? - Конечно! - они уходят к реке по тропинке, на которую указал кучер, и Юнги, немного волнуясь, оглядывается и переживает, верно ли они идут. Вскоре тропинка приводит их в нужное место, и Чонгук, радостный и громкий, бежит прямо к воде, пока не замечает лошадей. Для Юнги лошади - неотъемлемая часть деревни и его жизни: он вырос в основном вдали от города, в поместьях, писал стихи на сеновалах и просто дышал свободой. Пока не выдали замуж, пока не перевезли в город. И теперь эта дача - глоток свежего воздуха посреди тяжёлого и душащего дня. - Папа! Смотри! Кони! - выпаливает Чонгук, указывая на лошадей, и Юнги смеётся, прикрывая рот, завидя, видимо, конюха, - смотри какие большие. - Чонгук-и, правильно сказать лошади, - мягко поправляет его Юнги, подходя к сыну и обнимая за плечи. - Добрый вечер, - кланяется им с другого бережка неширокой реки альфа, высокий и крепко сложенный, с закатанными штанинами и в свободой рубахе, - вы не потерялись? Я могу помочь отыскать дорогу. - О нет, мы… - У нас пикник! - громко заявляет Чонгук, и несколько лошадей вздрагивают от громкости и неожиданности, отходя чуть в сторону, - чего это они? - Не нужно так громко кричать, - тихо поясняет Юнги, - а мы вам не помешаем? - решает спросить, а то мало ли, они могут напугать лошадей. - Нет, конечно нет, - альфа очаровательно улыбается, и Юнги смущённо опускает голову. Вот так, впервые он приезжает на новое место один, без мужа или отца, так сразу натыкается на неприятности. - Папа, папа! Давай пикник! - тянет за одеяние его Чонгук, стараясь обратить внимание на себя. Видимо, Юнги надолго завис и ничего не отвечал. - Давай, - они расстеливают простыни, вкусно кушают привезенной едой, и Юнги думает отправить кого-нибудь за продуктами, как они вернуться в дом. Чонгук же, не заботящийся ни о чём ребёнок, наконец очутившийся вдали от правил и отца, которого очень любит, уважает и боится, резво бегал по берегу, пил воду из ручья, после разрешения Юнги конечно, разговаривал с конюхом и просто был счастлив. Юнги не жалеет о покупке и решении провести лето здесь, таким счастливым и свободным он Чонгука уже давно не видел. А ведь он ребёнок. В их деревне маленькие альфы только и делали, что бегали и были детьми, пока не ходили в школу. Хотя даже когда ходили, тоже были весёлыми и забавными. Будто здесь, в деревнях, вдали от городов, дети были более счастливыми. Пусть и Чонгук станет счастливым хотя бы на это лето. *** Чонгук устал. Чонгуку скучно. Чонгуку надоело. Спустя пару недель эйфория прошла и стало очень-очень скучно. И не понятно, чем ещё себя занять. Чон успел из своего любопытства облазить всё в доме, абсолютно все коридоры и комнаты, рассмотрел каждую картину и статую, осмотрел каждую неинтересную книгу, которую он не мог читать. Успел познакомиться со всеми взрослыми на рынке и в небольших магазинчиках, с кучерами, конюхом и всеми-всеми. И у них этот маленький мальчишка новых хозяев усадьбы вызывал лишь улыбки, когда он не понимающе сталкивался с такой незнакомой жизни. Но что с него взять, городской мальчишка из приличной семьи, не привыкший к трудностям и тяжёлому труду. Его просто угощали и отвечали на все вопросы. Юнги после ходил к ним и извинялся, возвращал угощения. Но после нескольких таких встреч разволновавшегося Юнги успокоили и сказали, что всё в порядке, так у них принято, ибо деревня небольшая, все друг друга знают, они привыкнут к такому, и станет проще. Юнги только после разговора с конюхом, имя которого Намджун, успокоил себя и позволил Чонгуку брать вкусности со стола и давать ребятам, если ему хочется, и принимать самому, обязательно благодаря. Да только сам Чонгук возвращается, чаще всего со своими вкусностями и редкими подарочками взрослых. С ровесниками как-то у него не ладилось. Ну правда! Чонгук не понимал, почему эти дети играют в какие-то странные и жестокие игры. Почему они друг с другом дерутся на пустом месте, гогочат и толкаются, шутят не смешно и обидно. А ещё обижают маленьких. Чон не понимает: отец всегда учил его держать лицо, помогать омегам и детям, держать язык за зубами и драться только тогда, когда драки не избежать, задето его честь или кто-то обидел его или папу. Но эти дети… странные какие-то. И жестокие. А ребята постарше не воспринимают его всерьёз. Почему, раз ему всего одиннадцать, он не может говорить о серьёзных каких-то вещах? О машинах, о моделях, о стихах, о работах некоторых художников, о распределении обязанностей в семье. Вообще-то, он может поговорить о разных сложных математических примерах! И порассуждать на другом языке тоже!! А они… «иди играйся на траве, малыш». Малыш! Он уже взрослый! Пф, ну и пошли они. Папа, правда, просит его быть с ними посговорчивее и найти друзей, чтобы не было скучно. Но его друзья, с которыми действительно интересно, находятся очень далеко и до них не добраться так просто. А с этими дикарями говорить не хочется. От скуки Чонгук даже начал скучать по своему учителю, который нанял отец и с которым они в хороших отношениях, когда он с ним не строг. Но учитель взял дополнительный отпуск, чтобы позаботиться о своей матери, и Чон, с помощью папы, написал хорошее письмо ему с пожеланиями о выздоровлении. Не сказать, чтобы Чонгук сам не справился. Но ему нужна была помощь, чтобы правильно по-взрослому построить слова в предложении и написать всё красивым почерком. И это ненадолго его развеселило. А потом стало снова грустно. Девать себя некуда, привычные дорожки, поднимающие пыль от повозок, стали лишь мозолить глаза. Как и раскинувшиеся виды. Как-то возвращаясь домой, Чонгук свернул с дороги и побежал по лесу. Папа просил не уходить его далеко. И не сильно заходить в лес. Но Чон совсем немного здесь поиграет. Разве это будет плохо? Не должно быть. Но на самом деле он потерялся. Вернее, нет, он примерно знал, где находится, но Чонгук понимал, что будет очень долго ходить. Главное не паниковать, как учил отец, а там и выход найдётся. Даже если вместо привычных голосов в деревне он услышит ржание и плеск воды. Это лошади! Тот самый бережок, к которому они иногда с папой ходят на пикник! Ну вот и проблема решилась, оттуда до дома дорогу он знает. Выбегая на поляну, Чон скорее оглядывается в поисках знакомого конюха Намджуна, но не находит никого, останавливаясь. Как же так? Лошади сами сюда пришли? Не может такого быть, их всегда пасёт конюх. Они потерялись, как Чонгук? Наверное, надо сбегать за помощью. Но, уже отойдя к лесу, Чон замечает среди табуна крохотную фигуру. А после внимательно присматривается: это ребёнок! Чуть ниже его ростом, худой и загоревший, босой и в одним штанах. Что он там делает? Он не боится быть один среди остальных? Он посмотрел сюда! Чонгук отпрянул и спрятался в кустах, наблюдая дальше за неизвестным парнем. Кто это? И где конюх Намджун? Может, это чужак? Или можно с ним познакомиться? Чон оборачивается, смотря в сторону деревни. Может, стоит пойти домой? - Долго будешь прятаться? - но его пугает голос. Чонгук вскакивает на ноги, оглядывая незнакомца. - Я не прячусь. - Да? А как это называется? - перед ним молодой альфа, его глаза так и светятся озорством, что Чон его даже сторонится, - следишь что ли? - мальчик приближается к нему, щурит глаза и выдыхает воздух ему в лицо. Горячий воздух, неприятный. А тот ещё и шумно втягивает, - это что, цветочки? - усмехается он, - омега что ль? - Совсем сдурел?! - рычит Чонгук, наступая на него, - никакой я не омега! - Запах слабый какой-то очень, - кривит губы в усмешке незнакомец, - и сладенький, - растягивает тот, качая головой, ещё и придаёт голосу писклявости. - Ах ты! Как будто от тебя пахнет! - О да, - кивает тот, - не чувствуешь что ли? - альфа предвигается, явно насмехаясь, - если у тебя нет запаха или ты его стыдишься, это не значит, что его нет у других. - Да сколько тебе лет?! - Двенадцать, - хмыкает тот, - а тебе, малявка? - Кто ещё малявка! - Чон уже хочет наброситься на него с кулаками, как мальчишка отстраняется и в одно движение валит его на землю. - Ладно, что с тебя взять, - Чонгук поднимает глаза на протянутую руку и фыркает, ударяя по ней, поднимаясь, - ты не местный, да? - Тебе какое дело? - Чон не помнит, чтобы он на кого-то так рычал. Никогда такого не случалось, даже в гимназии на альфу, который оскорблял всех, Чонгук не готов был бросаться. - То, что мы не знакомы, - альфа вновь протягивает руку, и Чон куксится от того, что не может отказать по нормам приличия. Хотя этот альфа нормы нарушает и ни капельки в этом не раскаивается, - чего так жмёшь, словно в удобрение наступил? - но хватка у незнакомца сильная, Чонгук интуитивно сжимает в ответ сильнее, - я Тэхён. А ты? - Чонгук, - выдавливает из себя Чон, забирая руку. - Не обижайся, Чонгук, я просто не люблю, когда за мной следят. - Я не следил! - Как же, - усмехается Тэхён, разворачиваясь, - так ты приезжий? - переводит тему. - Да. Недавно приехал с папой сюда. - Понятно, - Тэхён не останавливается на берегу, заходя в реку и переходя. Она совсем мелкая здесь, ему достаёт до пояса, не покупаешься, - тебе что, страшно? - оборачивается он, щурясь. - Нет, - бросает Чон, - не хочу мочить одежду. - Принц, - смеётся Тэхён, - хочешь я тебя перенесу? - Ещё чего! - скалится Чонгук. - Как хочешь, - пожимает плечами Тэхён, - так ты альфа? - Да, - раздражённо отвечает Чон, садясь на своём берегу. - Мелковат. И от тебя серьёзно пахнет цветами. - Мой папа пахнет сиренью. - Что, за его штанину держишься? - подначивает Тэхён. Ему нравится, как этот мальчишка злится на него, стараясь строить из себя злого и грозного. Малыш, просто малыш. - Нет, помогал перетаскивать корзины с фруктами и овощами, - Тэхён прячет улыбку, кивая несколько раз, - а почему ты с лошадьми? Где конюх? - Он мой отец, - пожимает плечами Тэхён, - и сейчас занят. Обычно я вожусь в конюшнях, но сегодня отправился их пасти. - А ты и верхом ездить умеешь? - Умею ли я ездить верхом? - удивляется Тэхён, - да я езжу с рождения! Ты ходить ещё не научился, а я уже ездил верхом. - Такого не бывает, - не верит ему Чонгук. - Бывает. - Не бывает! - Бывает, - с неоспоримой прямотой утверждает Тэхён, - это вы там в своих городах на машинах всяких катаетесь. А мы верхом! Вот оно искусство. - В чём же искусство? Пишешь на коне? Или играешь музыку? - Ездить верхом - искусство, глупый. - Не называй меня так, - скалится Чон. - А ни то что? Забадаешь меня? Зарычишь? - смеётся над ним, точно смеётся, - и чего ты на меня так реагируешь? Я же на тебя не нападаю, - Чонгук выдыхает, замирая. И правда, почему? Почему ему хочется наброситься на него до сих пор? На этого заносчивого, упёртого и самоуверенного мальчишку. Серьёзно, Чонгук, ты правда думаешь, что отличаешься от сверстников, который дерутся на каждом шагу? Так бы точно сказал отец, - эй, чего загрустил? Я же не хотел тебя обидеть, - Чон поднимет глаза и видит улыбку и яркость в глазах, разбавленную спокойствием и осознанностью, - ты когда-нибудь гладил лошадь? - Нет. - А хочешь? - Чонгук подбирается, поднимая голову. - Хочу. - Сейчас, - Тэхён поднимается на ноги неуклюже быстро и подходит к одной лошади из табуна, что-то шепчет рядом с ней и тянет за недоуздок, заходя с ней в воду. Чон наблюдает за этим неотрывно, следит, как копыта врезаются в воду, пуская круги, а рядом плескается Тэхён, шагая, - вот, - Чонгук поднимается на ноги, оглядывая лошадь так близко, - не бойся, - Тэхён давит усмешку, Чон её не замечает, поднося руку к боку и прикладывая. - Жёсткая, - делится он впечатлениями, едва дотягиваясь, - и горячая. - Да, это про неё, - Тэхён держит лошадь рядом с собой, гладит по морде. - А как её зовут? - Селина, - отвечает Тэхён и усмехается, когда Чонгук осторожно тянет руку к морде, - не бойся, она не кусается. Она спокойная мамочка, - Тэхён опускает немного её голову, и Чон осторожно касается, гладя. Селина фыркает, и Чонгук испуганно одёргивает ладонь. Воздух напугал больше самого звука, ноздри её расширились, а Тэхён засмеялся, - да не съест она тебя, - Тэхён поднимает голову, - нам пора, - и выдыхает, - пока, маленький альфа Чонгук, - фыркает под конец и уводит за собой Селину. - Пока, - выдыхает Чон, наблюдая, как Тэхён вскакивает на её спину, сжимая бёдрами бока, и переходит вброд без проблем. Он действительно хорошо ездит, получается. Дальше Тэхён издаёт странные звуки, и табун начинает движение. Странный он какой-то. И оскорбительный, любит смеяться над другими. И злить: Чонгук не может с уверенностью сказать, что больше не захочет его проучить. Но теперь ему хочется научиться ездить верхом. Может ли ему с этим помочь этот странный альфа или его отец? Может быть надо сказать папе? Чон решает это сейчас же и убегает в сторону дома.