(НЕ)желанный призрак из прошлой жизни

— Хёнджин-и, зачем тебе этот фестиваль? Ты уже и так довольно известный танцор! — Чонин развалился на диване, глядя, как его самыйкрасивыйнасветепарень по третьему кругу перебирает гору костюмов, пытаясь выбрать что-то ravissante-sexy. — Мне кажется, ты туда идешь, чтобы соблазнить их всех, — Чонин по-детски захныкал и заколотил по кровати пятками, видя, что Хёнджин не реагирует на него. — Джиниии! Ты меня слышишь? — Слышу, просто не хочу тратить свое драгоценное и безвозвратно утекающее время на пустые споры и повторять то, что я тебе уже сто раз говорил. Мне нужен этот фестиваль, потому что там будет много продюсеров, а мне нужно идти дальше, покорять мир! — Последняя фраза была произнесена в позе древнегреческого оратора с выставленной вверх рукой. Чонин засмеялся. — Главное, чтобы ты покорял продюсеров своими танцами, а не чем-то другим, — не унимался ревнивый младший, посматривая на Хёнджина, который сейчас стоял в очень интересной позе, потянувшись на самую высокую полку за чем-то. Рельефные длинные руки, подкаченная спина, широкие плечи, до безумия тонкая талия, округлый, довольно привлекательный зад и ноги «до небес», как любит говорить Чонин, и это только сзади. Спереди вид был еще краше. Чонин иногда сам себе завидовал, что отхватил такого красавчика, и жутко его ревновал. Иногда даже к себе, да. — Ты настолько не веришь в мой талант, что считаешь, что я могу понравиться только из-за внешности? — Хёнджин, держа в руке какую-то ярко-розовую майку, присел на край кровати и тоскливо посмотрел на Чонина. — Нет-нет, что ты! — Ян вскочил и подполз к Хёнджину, обнимая его за плечи. — Ты безумно, безумно талантливый, Джинни! Прости своего глупого ревнивого мальчика. — Он покрывал поцелуями лицо Хвана, зная, насколько тот раним, когда дело касается его профессионализма. — Чонин, — Хёнджин отстранил от себя парня, — подожди. Ты знаешь, я уже давно хотел с тобой поговорить. — Он вздохнул. Чонин сглотнул, чувствуя надвигающийся пиздец и примерно понимая, к чему приведет этот разговор. — Я думаю, нам надо на время расстаться? — К…как это — расстаться? Зачем, Хёнджин? — Чонин сложил ладони лодочкой, прикрыв ими губы. В горле запершило. Он это предвидел, но не хотел принимать и верить в то, что Хёнджин решится на это. — Чонин, ну ты же умный парень. Я не думаю, что ты не видишь, что не клеится у нас. Мы уже два раза начинали сначала, но… Это не те отношения, о которых я, да и будем честны, ты тоже мечтаем. Я не виню тебя ни в чем, просто… Просто, думаю, мы не те самые «половинки» друг друга. — Чонин опустил голову. Он с одной стороны был согласен с Хёнджином, но с другой. Это так грустно расставаться с тем, кто тебе дорог. Да, пусть это не любовь, но все же. — Джинни, но ведь мы в последнее время совсем не ругались. Ну, почти… — Чонин сложил руки на коленях, в душе понимая, что Хван прав. — Дело не в ссорах, Чонин, пойми. Дело в том, что тебе нужно, чтобы тебя любили больше, чем любишь ты. Ты хочешь очень много внимания. а я со своим ритмом жизни не могу тебе этого дать. и ты начинаешь меня таранить своей ревностью, необоснованной, кстати. — Хёнджин смотрел на Чонина и понимал, что тот согласен с тем, что сейчас слышит. — Я тебе советую обратить внимание на Уена. Да-да, не смотри так на меня. Я прекрасно вижу искры между вами. Я думаю, он достойная пара тебе. Чонин склонил голову на плечо к Хёнджину и слегка боднул его. Хван улыбнулся и потрепал младшего по волосам. — И что, мы вот так просто расстанемся? — Чонин поднял на него свои лисьи глаза, спокойные и уже ставшие такими родными. — Без ссор, битья посуды и даже без прощального секса? — Хёнджин улыбнулся, коснувшись губами кончика носа Ян Чонина. — Без, Чонин, без всего этого, как цивилизованные люди. Я тебе безумно благодарен за то, что ты был в моей жизни, появившись в ней в самый тяжелый момент, но думаю, что теперь я должен отпустить тебя, чтобы ты нашел свое счастье. — А как же ты, Джинни? — Чонин провел по темным волосам Хвана, собранным в хвостик, ладонью. — А что я? Я завтра выступлю на фестивале и постараюсь тоже быть счастливым. Спустя час Чонин, наконец, собрал свои вещи, и они пошли к выходу. — Хёнджин, прости, что все так вышло! Это, наверное, больше моя вина, как бы ты этого не отрицал. Может, я еще не дорос до серьезных отношений. Ладно, спасибо, что позволил все так закончить. Можно я в последний раз тебя поцелую, раз секса не будет прощального? — Хёнджин засмеялся и притянул Чонина к себе. — Будь счастлив, мой маленький Ни-ни! — Их губы сомкнулись в последний раз. Это был нежный, уже почти дружеский, но от этого не менее страстный поцелуй. Мало кому удается так хорошо закончить отношения. Им удалось. — Ну вот, даже не встал уже на тебя! — Чонин, дурачась, показал на пах, где все не соответствовало его словам. Парни захохотали, и Хёнджин толкнул Чонина в плечо. — Эй, я сейчас обижусь! Жду тебя завтра на фестивале! Надеюсь, ты придешь меня поддержать, чисто по-дружески? — Конечно, Джинни. Обязательно приду! Они обнялись, и Чонин вышел из квартиры, в которой провел без малого два года, с тех самых пор, как Хёнджин после очень болезненного разрыва с предыдущим партнером смог, наконец, вновь поверить в то, что его можно любить просто так, и впустил в свою жизнь новые отношения. Именно это почему-то сейчас вспомнилось Хвану. Вроде бы должен чувствовать облегчение, потому что знал, что поступил правильно. Их чувства с Чонином уже угасли, и они лишь пытались раздуть уже тлеющий огонек. Напрасно тратя свое «драгоценное и безвозвратно утекающее время». Хван усмехнулся. Он присел на кровать, оглядывая кучу вещей, вываленных из шкафа. Достал, почти не глядя, белые рваные штаны, белую майку на тонких бретелях и прозрачную белую блузку с длинными рукавами наверх. Примерив и добавив несколько аксессуаров, он остался вполне доволен. Утро выдалось сразу жарким. Во всех смыслах этого слова. Хван Хёнджин впервые в жизни проспал. Когда он приехал на площадку, где должен был проходить фестиваль талантов, все гримерки уже были распределены, и он бегал с девушкой из стафф, подбирая хоть какую-нибудь уже. Потому что времени до первого прогона оставалось совсем немного, а нужно было еще успеть переодеться и нанести макияж. Еще вчера Хван хотел блистать на сцене, а сегодня готов был уже просто хотя выйти на нее. — Так, смотрите, здесь у нас новая бойз-группа, но они, насколько я знаю, приедут уже подготовленные, поэтому можете пока ее занять, думаю, парни, если что, потеснятся. Хван искренне благодарит девушку, которая пришла ему на помощь. Хёнджин был очень рад, что все-таки, в конце концов, судьба благоволит к нему и он хотя бы сможет спокойно привести себя в порядок и нормально подготовиться к своему выходу. Он с облегчением скидывает пакет и достает одежду, позволяя ей немного повисеть и разгладиться. Пока он займется мейком. Танец у Хёнджина подготовлен очень экспрессивный, но чувственный. Для него даже понадобился дополнительный эксклюзив — роза. Но Хёнджин перестраховался и купил несколько, потому что искусственные использовать не хотел — это смотрелось бы не так роскошно. Живые облетающие лепестки выглядят более эпично. Хёнджин уже закончил с мейком и начал переодеваться…забыв закрыть дверь. И когда он стоял в одном нижнем белье, дверь распахнулась и в комнату вошел… — Что ты здесь делаешь, Чан? — кровь вмиг отлила от лица Хёнджина. Он прикрылся кучей своих вещей и не сводил испуганных глаз с вошедшего. Бан Чан — его кошмар из прошлой жизни. Человек, от «любви» которого Хёнджин долго отходил. — Вообще-то, эта гримерка зарезервирована за мной и моими ребятами. — Только сейчас Хёнджин заметил, что из-за спины Бан Чана выглядывает несколько пар любопытных глаз. — поэтому вопрос «Что ты здесь делаешь, Хван Хёнджин?» я должен скорее адресовать тебе. — Эээ, да, простите! — Хёнджин уже обращался к ребятам, — Мне разрешила здесь разместиться девушка из стаффа, но я уже скоро ухожу, не переживайте. Я постараюсь вас не потревожить сильно. — Внутри Хвана все дрожало, будто желе, потому что, даже смотря мимо Чана на мальчишек, он видел краем глаза кривую ухмылку и все тот же взгляд. Ничего не изменилось за эти три года. Хотя нет. Изменилось. Изменился Хван Хёнджин. И хотя он позволил страху возобладать над собой в первые минуты неожиданной встречи, теперь он должен взять себя в руки и дать отпор Бан Кристоферу Чану, если тот посмеет… А он посмеет. Хёнджин это чувствовал, когда одевался. Чувствовал, как его прожигал практически насквозь взгляд этого животного. Как он облизывал его постройневшее и изменившееся однозначно в лучшую сторону тело. Только ощущение было, будто облизывал его огонь, а не просто человеческий взгляд. Оставляя после себя лишь мертвую плоть. Несмотря на то, что Хёнджин дал себе обещание не вестись на Чана, пока что это было очень сложно. Он постоянно ждал какого-то подвоха. После их расставания, или вернее будет сказать, побега Хёнджина от Чана, тот очень долго пытался его найти и вернуть. Через знакомых, через семью. Но потом резко пропал. Хёнджин решил, что он смирился. И успокоился. Потом встретил Чонина, который своим теплом и заботой смог излечить его истерзанную, рваную душу. И теперь, когда Хёнджин собственноручно решил расстаться с Чонином, появляется опять этот призрак из прошлого. Чан давал ребятам последние указания и напутствия. Хёнджин обратил внимание на то, с каким благоговейным вниманием они его слушали. Было видно. что это не просто потому, что так надо, а потому, что они действительно его уважают как профессионала. Хёнджин, одеваясь, из-под полуопущенных ресниц рассматривал Бан Чана. Надо отдать должное, Чан тоже не терял времени даром, обзаведясь хорошей рельефной мускулатурой, широкой спиной, мощными ногами и накачав руки, которые теперь выглядели еще привлекательнее, увитые толстыми голубоватыми венами. Хёнджин сглотнул, когда память услужливо подсунула ему картинку из прошлой жизни, где эти руки, будучи даже еще не столь накаченными, прекрасно удерживали его на весу, прижимая к стене, в то время как… Боже! Хёнджин мотнул головой, пытаясь избавиться от навязанного мозгом воспоминания. Почему нельзя стирать ненужные воспоминания из памяти насовсем вместе с ушедшими из твоей жизни людьми? — Ребята, вам желаю удачи на фестивале! — Хёнджин собрал все свои вещи и, обернувшись к парням, произнес с улыбкой пожелание. Те поблагодарили, поклонились в ответ и взаимно пожелали хёну удачи. — Спасибо за гостеприимство, скоро мой выход. — Вещи можешь оставить здесь. — Голос, догнавший его возле двери, был спокойным и ничего не выражающим. — Нам они не помешают, тем более сразу после выступления ребята уедут домой. Ты ведь останешься на прием после фестиваля, Хёнджин? — А вот это уже немного напрягло. Хван совсем забыл, что для совершеннолетних участников фестиваля организован прием по окончанию, где как раз таки и заключаются настоящие контракты. Он вздохнул и опустил голову. Вещи действительно лучше оставить здесь. — Спасибо, Чан-хен. — Он постарался это произнести как можно более официальным тоном. — Пожалуй, я воспользуюсь вашим предложением. — Хван не заметил, как перешел на «вы». Это немного отдаляло и разряжало атмосферу. Выходя, он столкнулся в дверях со светловолосым улыбающимся парнем, который заходил, еле-еле неся композицию из несколько стаканов с кофе. Хёнджин помог ему, так как тот едва не уронил всю эту пирамиду, открывая дверь. Парни радостно загудели, разбирая стаканы. — Феликс, — улыбаясь ослепительной улыбкой и обезоруживая Хёнджина своим необыкновенно-низким голосом, представился он. — Хван Хёнджин. А ты тоже участник фестиваля? — спросил Хёнджин, обращаясь к новому знакомому. - О, нет! Я так, помогаю Чан-хёну с этими оболтусами. Кофе будешь? — Феликс потянулся за лишним стаканом. — У нас один участник недавно выбыл, но я по привычке заказываю на один больше. — Он немного грустно улыбнулся. Хёнджин обратил внимание на россыпь веснушек на лице Феликса. это было очень необычно для Кореи и почему-то вызвало трогательную улыбку на лице Хёнджина. — Нет, спасибо большое. Рад был познакомиться, Феликс! Мне уже нужно бежать на прогон. — Взаимно! Увидимся! Удачи тебе, Хёнджин! — Феликс улыбнулся. Выходя из гримерки, Хёнджин оглянулся и столкнулся со знакомым взглядом. Чан смотрел прямо на него, улыбаясь, а его рука нежно сжимала ягодицы Феликса. Хёнджина бросило в пот. Еще одна картинка из прошлой жизни. Хёнджин поспешил на сцену, но та сцена, свидетелем которой он сейчас стал, стояла перед его глазами.