Les Vestiges du jour

Базаров усадил Аркадия на банкет, покрытый истертой зеленой кожей. Тот, совсем вялый, удивлённо, но с тем же и абсолютно безучастно на него смотрел. В доме Базарова никого не было . Родители мертвы, у пухлой служаночки был выходной, который она проводила со старой матушкой, а мужик, который служил и кучером, и камердинером, бесследно исчез, вероятно по приказу самого Базарова. Евгений отвернулся и словно забыв про гостя направился к комоду, из которого с шумом вынул несколько стеклянных емкостей. Одна из них послужила содержанию жука, которого Базаров нашел еще утром и старался как можно осторожнее довезти. Он взглянул на него через стекло, потряс пробирку и вскоре установил ее на железную ножку. В остальных пробирках он смешал несколько спиртных жидкостей, что в общем отняло у него четверть часа, и установил их таким же образом возле жука. Видимо довольный подготовительной работой он наконец-то повернулся к Аркадию, который от внезапного зрительного контакта вздрогнул, но не сдвинулся и ничего не сказал, словно застыв в ожидании чего-то... Базаров явно это понял и наверняка лучше самого Аркадия, потому вознаградил того насмешливой улыбкой от чего Кирсанов будто смутился, заерзал в желании что-то сказать, но не подобрав нужных слов вновь застыл и опустил взгляд. - Аркадий, хочешь посмотреть на жука? Спокойно произнес Базаров, кажись специально игнорируя состояние приятеля. Не дождавшись ответа, он схватил его за руку и подвел к комоду полностью предназначенному для "Базаровских экспериментов". Аркадий посмотрел на жука, который, к его удивлению, еще был живой и отчаянно скреб лапами стеклянные стены своей тюрьмы. - Правда славный? Радостно спросил Базаров, впрочем, не ожидая никакого ответа. Аркадию слова показались неприятными, хотя он уже множество раз присутствовал при экспериментах друга и знал его непринужденный характер. Он вновь вздрогнул и почти разделяя отчаяние жука, не смея при этом от него отвернутся, продолжал минуты две смотреть на "лабораторию". Тут Базаров подошел с боку, быстро и уверенно взял пробирку что находилась слева от подопытного и вылил треть жидкости на жука. Тот яростно задергался, но уже через минуту совершенно застыл. - До следующей фазы еще полтора часа, уже со скукой объявил Базаров. Он смотрел на Аркадия будто решая способен тот или нет принести пользу в течение столь долгого ожидания. Наконец он вновь ухмыльнулся, затем сразу же вернул лицу серьезное выражение и шагнув к приятелю, крепко схватил того за запястье. Аркадий вздрогнул в третий раз за вечер, весь напрягся и наконец поднял глаза на друга. Странное смущение никак не покидало его, будто было что-то слишком интимного в том, чтобы наблюдать за Базаровым в его собственной комнате. Аркадий вспомнил что даже в колледже Базаров никогда не приглашал к себе и только сам ходил к товарищам, но тогда это никак не могло показаться странным. Затем он вспомнил что в доме они совсем одни и по необъяснимой для самого себя причине слегка покраснел. В течение этого времени Базаров продолжал смотреть на него не отпуская руки. Аркадию показалось что его смущение товарищу пришлось по нраву. - Затем нужно будет проткнуть тело булавкой, смоченной в уксусе, зачем-то пояснил Базаров, но Аркадий даже не понял, что он пытается сказать и продолжал на него смотреть. Так прошло еще с полминуты. Наконец, Базаров отпустил его, прошипел "коя чепуха!", громко рассмеялся, и выйдя на балкон закурил сигару. Аркаша как-то глупо остался стоять посередине комнаты, растерянный, но скоро подошел к другу. Базаров еще долго не обращал на него внимания и продолжал сам про себя почти зло посмеиваться. - Ну говори уже! Вдруг яростно обратился он к Аркадию, да так резко что парень вновь испугался и окончательно решил про себя что похож на впечатлительную барышню. - Я все про того жука думал, в пробирке. Мне иногда кажется, что мы в мире как этот жук, все дергаемся еще не зная, что что-то высшее уже решило нас убить. Я не про Бога, поспешил он добавить, Бог если бы и был, то не убивал бы нас так... Но что-то, все же... - Заткнись Аркадий, полно. Сквозь зубы выдал Базаров, взгляд его был такой угрожающий что Аркадий испугался его и даже решил извиниться. Но не сдержавшись, Базаров схватил Аркадия за горло и плюнул: "Хочешь себя чьим-то жуком почувствовать? Я могу устроить!" В эту минуту он был готов перейти новую черту, Аркадий это чувствовал и не переставая дрожал. Ноги подкашивались, воздуха не хватало чтобы сопротивляться, Базаров был всевластен. Он смотрел так будто и вправду решал - убить жука сейчас или еще немного с ним поиграть. Но внезапно он отскочил от Аркадия, будто тот его обжог. Его взгляд, еще темный, но взволнованный метался от собственных ботинок к Аркадию, который на коленях, покрасневший, пытался отдышаться и похрипывал. Базаров не подошел, вернулся в комнату, успокоился, и будто ничего и не произошло вынул жука, которого уложил на тонкую бумагу для сушки. Аркадий не скоро последовал в дом. Но войдя оперся рукой о ближайшую стену, обессиленный. - Евгений? Базаров не ответил словно не замечая друга. - Евгений... Я... - Не надо. Нехотя сказал Базаров, продолжая возиться с жуком, которого он достал с помощью металлических щипчиков и устроил под микроскопом. В голосе звучала угроза. - Пожалуйста, Евгений... Аркадию казалось необходимым что-то сказать именно сейчас, высказаться перед нигилистом. - Лучше иди. Мне еще часа два нужно чтобы закончить. Но Аркадий не ушел. Он молча продолжал стоять, опустив руку вдоль тела, и лишь еле слышно, почти что для себя, прошептал "Женя". Но Базаров услышал и в этот раз сам вздрогнул, у него дернулись руки что занимались подопытным, и это его выводило из себя. Аркадий уже не надеялся на ответ и не глядел на товарища собираясь выйти. Именно поэтому он не уловил первые секунды его движения. Базаров резко развернулся, пересек за два широких шага всю комнату, вновь схватил Аркадия за шею и болезненно прижал к стене. Аркадий замычал, слезы выступили на глаза, ему казалось, что Базаров, теперь, непременно его убьет – он вновь задыхался. И когда Базаров грубо прижал свои губы к его губам, он ещё думал, что умирает. Базаров продолжал удерживать его за шею и с несдержанной злостью его целовал. Затем отстранился, глянул на совершенно растерянного друга, хмыкнул почувствовав, как судорожно горло сжимается под рукой в надежде ухватить необходимый кислород, отпустил и не дав и секунды на отдышку схватился за подбородок, приподнял голову, зафиксировал ее и вновь прильнул, грозно, до крови кусая губу Аркадия и впуская язык в приоткрытый рот. Базаров остановился, и в этот раз спокойно отошел, достигая противоположной стороны комнаты. Теперь их разделяла кровать, которая стояла напротив импровизированного комода-лаборатории. Дверь к балкону была возле Аркадия, дверь комнаты со стороны нигилиста. - Аркадий, иди сюда. Тон больше не угрожающий, приказной. Но Аркадий еле стоит, всем телом опираясь о стену. Он рвано и часто глотает воздух, и плачет. Он красный – лицо, глаза, губы. Он смотрит в пол. А Базаров терпеливо ждет. Младший не скоро поднимает голову, смотрит вперед, на Базарова, затем на дверь и заново на нигилиста. Он вытирает слезы и пересекает комнату. Базаров больше не ухмыляется, Аркадий никогда не видел его таким серьезным, даже в приступе злости. На последних шагах он притягивает его к себе и смотрит. Так долго и настойчиво. И с запоздалой нежностью кладет свои руки на плечи, чтобы утешить, приручить... А Аркаша теряется, он не понимает, он не этого хотел. Но он хотел, чтобы Базаров оторвался от экспериментов, он хотел, чтобы тот его слушал, его принял, и вот теперь, Евгений стоит перед ним, смотрит на него, больше не гонит. Базаров видит, как к другу приходит смирение, он знает, что тот не способен в этот момент от него отказаться, несмотря на страх. Он медленно перемещает руки к воротнику и расстёгивает первую пуговицу, смотрит в глаза, расстёгивает остальные одну за другой, не спеша. Затем стягивает рубашку, не прикасаясь к коже. Еще раз смотрит на Аркадия и тянет руки к штанам. Аркадий смущается и почти не дышит, но пересекает руки Базарова и, не успев осознать свои действия, стягивает низ. Получается неуклюже, мешает обувь, завязки – руки не подчиняются. Но Базаров не настаивает и покорно возвращается в ожидающее положение. Справившись, Аркадий наивно поднимает взгляд. Базаров растягивает губы в ухмылке и головой указывает на кровать. Но Аркадию и вправду страшно, он не понимает, чего именно добивается старший, ему кажется, что его превратят в нового подопытного. Аркадий поворачивается к кровати, но медлит, уставившись на серое постельное белье. - Ну же, ложись на живот Аркадий. Свое имя звучит иначе, не по обыденному заставляя подчиниться. Аркадию не комфортно, он не знает в какую сторону повернуть голову, не знает куда положить руки, не знает, что делать. - Просто не двигайся. Говорит Базаров словно прочитав его волнения. Он отходит от кровати, закрывает дверь балкона и затягивает шторы, которые мать повесила незадолго до смерти. Сам избавляется от обуви замечая, как Аркадий дрожит. Базаров тоже был в одной лишь рубашке, наряжаться было не для кого, и довольствовался пятью застегнутыми пуговицами снизу. Поэтому он свободно забрался на кровать и устроился на ногах Аркадия. Тот приподнялся на локти и собирался возмутиться – ему было ужасно неловко, но Базаров надавил на голову и вновь уложил его на подушку, в прочем не очень грубо. Затем старший наклонился и провел дорожку поцелуев от шеи до низа спины. Он делал это как-то неохотно, как наскучившую, но неизбежную подготовку инструментов перед началом исследований. Скоро он оторвался. Аркадий не смел двигаться и лишь его сбившееся дыхание выдавало его смятение. Базаров не стал медлить, не хотелось. Он вновь уложил одну руку на затылок младшего, удерживая, и плюнул на два пальца второй руки. Коленом слегка раздвинул ноги и пристроил пальцы к плотно сжатому анусу. "Он этого не заслуживает", "ему страшно", "он тебе доверяет", "ты его...", прозвучало в голове. Непрошенные мысли вновь разожгли утихающий гнев: "он не она, Аркадий не она", все звучало. Базаров скривил лицо в какой-то горькой улыбке, но все же ввел только один палец. Аркадий заскулил и хотел сопротивляться, но Базаров переместив руку на спину нажал сильнее, одновременно начиная двигать пальцем внизу. Аркадий скоро перестал вырываться, он лишь сильно вздрогнул и болезненно простонал, когда Базаров вынул палец, еще раз плюнул, но уже между ягодиц, и сразу же ввел два пальца, поспешно растягивая девственные стенки. Через пару минут Базаров достал пальцы и вытер их об ягодицу ученика от чего тот жалостно всхлипнул. Он приостановился, будто сражаясь с самим собой, но быстро отмахнулся от голоса в голове и потянулся к своим штанам обоими руками. Расстегнув их, он вынул полу возбужденный член, одной рукой развел Аркадьевы ягодицы и наблюдая за покрасневшей, судорожно сжимающейся дырочкой, быстрыми движениями привел его в нужное состояние. Аркадий смирно лежал и безучастно смотрел на стену, у которой Базаров недавно его поцеловал. Он медленно достал одну руку из-под головы и приблизил запястье ко рту, не сильно цепляясь зубами. Этот жест раздался в Базарове так же сильно как недавно прошептанное "Женя", будто все тело обдало током, "тремор" прошептал врач в голове. Он больше не сдерживался, не пытался. Вместо того пристроился между разведенных ног, одна рука на бедре, другая на постели удерживая над телом младшего, и толкнулся внутрь. Запястье приглушило вырвавшийся крик, но Базаров видел стекающие слезы Аркадия, слезы нежного, доверчивого Аркаши и грубо продолжал двигаться. Базаров никогда не чувствовал такого горького удовольствия. В первый раз в жизни секс ему казался слишком долгим, мучительно бесконечным. Потому что на теле, которое хотелось приласкать, согреть, утешить, оставались лишь цветные разводы, синяки на бедрах и кровь на губах, и ещё ужасный холод под руками Евгения. Несмотря на это, он упорно продолжал, будто пытаясь убедить самого себя в своей безнравственности. "Он этого не заслуживает", продолжало биться в голове. Базарову хотелось, чтобы Аркадий сопротивлялся, чтобы он кричал, просил, умолял его – проклял. Но Аркадий смотрел куда-то вдаль и молчал. А Базаров не смел смещать руки, не смел поднять тело и усадить на себя, не смел тянутся к шее, не смел касаться губами, не смел смотреть на лицо, которое всегда казалось слишком наивным. «Но поздно, увы, есть предел ожиданий: Закончилась нежность, сильнее желание. Противится тело и прячутся губы, О Боже, как мерзко, жестоко и грубо.» Многое хотелось сказать, "смотри", "ты сам виноват", "я докажу тебе", "ненавижу"… "мне жаль, мне жаль, мне жаль"… Но Базаров не умел, Базаров давно отказался от слов - он умел лишь наблюдать, а утешить не мог. «Он замирает...И с этой минуты Так пагубно раздавленной груди, Кажется: мир этот мраком окутан.» Кончив внутрь и выйдя из молодого тела, нигилист невозмутимо уселся на банкет напротив лаборатории и закурил. Терзания и сожаления были убиты - мучать себя было бессмысленно и бесполезно. Оставалось лишь заглушить воспоминания, окинуть безразличием хрупкий вид Аркадия, ускоряющийся пульс под руками, вкус невинных губ... Нет, Базаров не любил мальца. Он вообще не любил... не хотел любить. - Больно... внезапно прошептал Аркадий. Единственное произнесённое Аркадием слово, осознал Базаров. После очередной затяжки он медленно обернулся – слезы, пот, кровь, сперма и свернутый в комок... Да он ведь собственноручно, осознанно, безжалостно убил любовь! Саму возможность любви. "Мерзкий трус!", мысленно бросил он сам себе. Базаров поднялся, окинул взглядом брошенный эксперимент под микроскопом, губа при этом дернулась, набросил одним движением покрывало на Аркадия и поспешно вышел из комнаты, оставленной во мраке и тяжёлой тишине.