если любишь - отпусти

Пары в субботу - худшее, что было придумано человечеством. Кому пришло в голову, что сделать субботу учебным днем будет хорошей идеей? Вот и Даня не знает. Сегодня он даже не проспал. Хотя как можно было бы проспать, если он даже не ложился? Когда стоит выбор между совместной игрой с другом и сном перед учёбой - Кашин не задумываясь выбирает первое. Хотелось ухватиться за время и провести его вместе как можно больше. И совсем не важно, что они учатся в одном потоке. Над кружкой витает пар от кипятка, а парень уже даже успел принять утренний душ, потому что вчера вечером не нашел для этого времени. Ладно, он и не пытался. Лента в тик токе не радует: какие-то фрики, люди преклонного возраста или вовсе бестолковые малолетние девочки, что пытаются привлечь внимание парней. Даня усмехается, пока отправляет Руслану несколько кринжовых тик токов, уже представляя чужую реакцию. Это уже стало традицией. Стук в дверь нарушает утреннюю идиллию. Вздохнув, парень грузно поднимается со стула, плетясь в коридор. И его даже не удивляет, что, как только он открывает дверь, в него буквально влетает Руслан. Весь такой активный, как и всегда, со своим растрепанным горшком на голове и очками на переносице без диоптрий, которые ему очень даже шли.       — Че ты как баба? Вечно возишься два часа, — в выражениях Руслан никогда не был избирательным - говорил все, что только приходило в голову. Наверное поэтому он притягивал к себе.       — Сейчас только семь утра, — глаза закатывает, приглашая гостя пройти, но тот и без приглашения сам проходит, стягивая грязные конверсы, — и вообще, блять, имей совесть, я не выспался.       — Да ты и не ложился, — спокойно отвечает, пока на подоконник белый садится, открывая окно позади себя, — вечно как в пещере живешь: ни света, ни воздуха свежего.       — Заебал, вот тебя ебет вообще?       — Че ты злой такой с самого утра? Кто-то в кофе нассал?       — Рожу твою увидел, — бубнит себе под нос, но знает, что прекрасно был услышан. Руслан цокает театрально, доставая одноразку из кармана, затягиваясь. По небольшой кухне тут же разлетается густой дым с запахом какой-то клубники с бананом. Кашин морщится, наблюдая как Тушенцов спокойно затягивается одноразкой, пялясь в телефон.       — Не надоело свою ссанину каждый день сосать? Я думал, таким только бабы занимаются. Даниле никогда не суждено понять такую любовь друга к глицериновым электронкам. Сам таким не баловался, потому что прикола так и не понял. Хоть и брал пару раз у Тушенцова на пробу, и каждый раз заканчивался одинаково. Ну, пахнет вкусно, дыма вокруг много, но все равно не понимает. И всегда с недовольным лицом Руслана пилит, когда тот к своей ерунде присасывается намертво. Даже на парах умудрялся под парту залезть и затянуться. Уже скоро тошнить начнет от этих запахов химозных.       — Ты просто не шаришь, — саркастично отвечает голосом противным, и, как истинная гламурная телочка с другого потока, элегантно закидывает одну ногу на другую, закатывая глаза так, словно они сейчас вовсе выкатятся. Манерность парня порой поражала; мог выдать вообще что угодно, и это либо выглядело очень комично, либо очень тупо, но в то же время смешно. Смешно от абсурда, но в этом и был весь Руслан.

***

Пара у нудного препода вызывала желание уснуть, а монотонный голос, казалось, уводит в транс. Глаза начинали слипаться сами собой, и Даня падает головой на собственные руки, сложенные на парте и, не сопротивляясь своему желанию, прикрывает глаза. Сбоку иногда слышится тихий смех - это Руслан в тик токе зависает как обычно. На учебу оба ходили не из побуждений получить новые знания или, может, узнать что-то, то пригодилось бы во время сессии, а только лишь для отметок о посещаемости. Да, у них всё еще ебали голову за пропуски, хоть они и не первый курс. Но на деле же голову ебали лишь потому, что они и без того достаточно много пропустили: то Даня болеет, а Руслан не хочет приходить в это место один и сидеть несколько часов; то Руслан просто решает устроить себе каникулы на неделю, а вместе с ним и Даня, и причина его поведению ровно такая же, как и у шатена.       — Слышь, — Тушенцов пихает в бок, чем привлекает внимание сонного друга, что лениво приподнял голову, смотря на источник беспокойства, — у Коли вечером туса какая-то, типа окончание рабочей недели, он с собой нас зовет. Парень пялится в экран, в тот же момент начиная что-то печатать, ожидая ответа. Кашин же кладет голову на чужое предплечье, глядя на переписку парней, задумываясь. С одной стороны отдохнуть хотелось, а с другой - желание остаться дома и спокойно посидеть в компе не отпускало. Все-таки так мало времени на самого себя. Парень ловит выжидающий взгляд карих глаз, который буквально говорил, мол "я без тебя не пойду", и кто Кашин такой, чтобы отказываться? Он кивает согласно, на что получает довольную улыбку и руку, что треплет и без того рыжие взлохмаченные волосы. Руслан на подоконник с ногами забирается, спиной упираясь в окно холодное, от которого все равно дуло, несмотря на то, что оно пластиковое. Из-за постоянного открывания и закрывания что-то сломалось, и теперь закрывалось неплотно. Но это и не мешало даже - все равно оба в кофтах. Пара была настолько нудной, что просидеть там до конца так и не получилось, поэтому было принято решение посидеть в туалете. Ну а где еще? Тут-то шатен своей одноразкой балуется вдоволь: с хитрым лицом затягивается, смотря на рыжего, что стоит чуть дальше, наблюдая за действиями чужими. Он ведь не может сигареты достать - сразу спалят и тогда несдобровать обоим, а лишних проблем сейчас вообще не хотелось. Кашина и так к сессии могут не допустить, и лишний проёб мог бы сыграть очень злую шутку.       — Ты заебал, придурок, — отмахивается от дыма сладкого, что перед лицом вмиг оказывается, отчего то недовольно кривится, — нахуй ты так делаешь, уёбок? Но вместо ответа он слышит лишь хриплый смех, а после чувствует, как его за рукав кофты к себе ближе подтаскивают, заставляя встать меж коленей разведенных. Данила руками о ноги чужие опирается, вздыхая, пока изучающий взгляд карих глаз скользит по его лицу. В такие моменты было очень... Неловко. Такое у них закрепилось давно: они могли прикасаться друг к другу, обнимать дольше обычного, сидеть друг у друга на коленях, спать в обнимку или даже держаться за руки. Они никогда не обсуждали это, просто потому что обоих все устраивало. Ведь если бы было наоборот, кто-то уже давно бы поднял эту тему. Ну а пока Кашин плавился от чужих прикосновений, стоя вплотную и прикрывая глаза, всё еще ощущая перед носом приторную сладость электронной сигареты. Это, конечно, не нравилось от слова совсем, но отойти он просто не мог. Слишком уж нравилось в таком положении находиться.       — Давай цыганочку, — хитро произносит где-то над самым ухом, чем заставляет рыжего чуть вздрогнуть и поднять непонимающий ничего взгляд, выгнув бровь, — ну а че?       — Я этой хуетой сладкой травиться не буду, не хочу потом блевать дальше, чем видеть.       — Ссыкло. С последней пары было принято решение уйти.

***

      — Пей давай, — резвый голос Коли раздается над самым ухом, пока по спине хлопает его тяжелая рука, подталкивая сесть на диванчик и выполнить свою просьбу.       — Вы че мне туда нассали уже по очереди?       — Накончали, — Кашин подхватывает шутку. Вопреки всем своим словам, Тушенцов-таки поднимает несчастную рюмку и, соприкоснувшись с громким характерным звоном, опрокидывает ее в себя. По телу тут же проходится приятное тепло, греющее изнутри, отчего пробивает на легкую дрожь. Сколько бы оба не обещали себе больше не пить, ну или как минимум не нажираться - каждый раз оказывались пиздаболами, и в первую очередь для самих себя. Но даже это не останавливало от посиделок с общими знакомыми, уж слишком угнетала обстановка в собственном доме. Хотелось провести время интереснее, веселее, и явно не в компании одиночества. Да, одному тоже неплохо, но это не тот случай. Вечер шел хорошо: появилась парочка новых знакомых, удалось поставить пару треков со своего плейлиста, попеть караоке и даже сходить в ближайший круглосуточный ларек за выпивкой. Правда под действием алкоголя просыпалось и какое-то дикое желание прилипнуть друг к другу. Здравый смысл отходил на второй план, но всех всё устраивало. Они не будут обсуждать это. И всё шло хорошо до какого-то момента. Кто-то решил предложить соревнование: кто выпьет больше. На кону стояли последние пять тысяч, и Руслан просто не мог проебать последние деньги, на которые ему жить еще месяца. Зачем он вообще на это согласился - Данила так и не понял, но решил, что повторять чужую судьбу не будет. Все-таки что-то подсказывало, что после такого эксперимента Руслану будет явно нехорошо, и кто-то хоть немного должен будет контролировать ситуацию. Шот за шотом, и шатен уже не мог ровно стоять на ногах. Ну вот нахуя надо было это делать? Пьяное тело сгибается в три погибели, хватаясь дрожащими пальцами за ободок унитаза, пока перед глазами летают вертолеты, а голова шла кругом. Звуки на фоне слились в один неприятный писк, в горле все еще стоял огромный ком, от которого хотелось как можно быстрее избавиться. Пить на голодный желудок явно было не лучшей идеей, но уже поздно было об этом думать. Состояние лучше не становилось, но Тушенцов не прекращал попытки облегчить себе жизнь. Кашин же, устав наблюдать за жалким зрелищем, вздыхает, снимая с себя влажную, от разлитого на себя спиртного, кофту, откидывая ее на стиральную машину. На корточки садится рядом с другом, хватая за волосы короткие и голову чужую поднимает.       — Рот открой, — пьяно, но серьезно требует, ожидая реакции, которая не заставила себя долго ждать. До пьяного мозга не сразу доходит смысл чужих действий, но когда татуированные пальцы оказываются в собственном рту и начинают давить на корень языка, Руслан всё понимает. Данила у раковины стоит, отмывая руки, а после холодной водой умывает потное лицо в попытках хоть как-то взбодриться. Руслан же сидит у унитаза, оперевшись об него же, пока тяжелые веки закрываются. Но уснуть ему не дает всё тот же Данила. Он его с пола поднимает, чувствуя в какой-то момент, что чужие руки вокруг собственной шеи окольцовываются, а лицо смуглое становится все ближе.       — Фу, бля, — кривится, начиная крутить головой в разные стороны, сопротивляясь чужим действиям, — ты блевал только что, а теперь целоваться лезешь. Отъебись, иначе я тебя тут брошу и будешь сам до дома добираться.       — Какие мы брезгливые, — фыркает, но все-таки отстраняется, еле как перебирая ногами и двигаясь в сторону выхода из квартиры. Предупреждать об уходе не будут, все равно сейчас никому нет дела до того, кто ушел и по какой причине. На улице заметно похолодало: ветер задувал под свободную кофту, заставляя ежится и дул в лицо, неприятно ударяя холодом по коже. Кто же знал, что ночью погода так изменится? Да и комары и прочая крылатая живность уже порядком надоели - так и норовят залететь в глаз или рот. Такси ждать еще где-то около минут десяти, но деваться некуда, а вернуться хотя бы в подъезд уже не выйдет - ключей не было. Оба сидят на лавочке у чужого подъезда: одного трясет от холода, а второго от того, что перепил. Однако даже это Руслану не мешает выклянчить сигарету, точнее практически выдернуть ее с чужой руки.       — Цыганочку?       — Да ты заебал...       — А че не так? Я же не прошу себе рот вылизать, да и я его успел прополоскать, — смеется, смотря на то, как лицо Кашина из недовольного превращается в удивленное, — ну давай, че ты как баба? Предлагаю последний- Но он так и не успел договорить, потому что тут же его притягивают за воротник оверсайз футболки к себе, перед этим затянувшись. Губы оказываются слишком близко друг к другу. Темные брови подскакивают вверх в удивлении, но парень определенно доволен. Расплывается в легкой улыбке, а сам он чуть ближе подсаживается. В какой-то момент взгляды встречаются, но никто не отстраняется; продолжают сидеть на месте, кажется, задержав дыхание. Отвлекает лишь гудок автомобиля, что уже приехал так быстро.       — Я к себе, — оповещает шатен перед тем, как сесть на заднее сиденье, оставляя дверь открытой, чтобы друга впустить внутрь.

***

То ли причина в том, что сегодня понедельник, то ли плохое настроение Кашина - единственное его состояние. Потому что по другому Руслан не мог объяснить себе то, почему всю прошлую неделю друг ходил с таким лицом, будто ящик лимона съел. Лезть на рожон не хотелось, поэтому Тушенцов смиренно ждал, когда же тот соизволит посвятить его в свои дела. Такое уже случалось раньше, и лучше немного подождать, когда парень сам будет готов заговорить о том, что его тревожит. А до тех пор приходилось как-то выкручиваться, при этом стараясь не сделать хуже. На этой почве они уже ругались, блокируя друг друга на недели две, но в конечном итоге встречались все в том же туалете и, слово за слово, мирились. Пустая бутылка улетает в урну, после чего в руках оказывается новая, еще открытая, но такой она остается лишь несколько секунд. Очередной глоток из стекляшки, и парень откидывается на твердую спинку лавки. Вокруг ходят люди: кто-то спешит домой, кто-то на какую-нибудь тусовку, а кто-то просто прогуливался за руки. Каждый занят кем-то или чем-то, и только один Кашин сидит и пинает камни под ногами, вдыхая свежий воздух, продолжая постепенно опустошать бутылку. Взгляд зацепляется за знакомую фигуру; за знакомые ноги в джинсах с открытыми коленями, очертаниями татуировок на руках и черным рюкзаком на плече. Даня, 22:15 Ты ща где? Ответ не заставил себя долго ждать. Рус, 22:16 гуляю а че Даня, 22:17 Один? Рус, 22:20 нет Он печатает что-то еще, но в последний момент прекращает и выходит из сети. Голубые глаза поднимаются на два силуэта впереди себя, один из которых был Русланом, видя, как тот девушке какой-то улыбается, говоря что-то, а потом и вовсе телефон в карман засовывает и девушке руку протягивает. Даня усмехается, качнув головой, наблюдая, как пара постепенно пропадает из поля зрения, уходя куда-то неспешно. Когда у Руслана появилась девушка? Странно, даже не рассказал ничего. Интересные у них нынче отношения. В голове было много вопросов, которые перебивали друг друга, отчего начинала болеть голова. Хотелось спросить, конечно, узнать всё, но делать это сейчас не было сил, да и смысла как такового тоже, ведь сейчас от Тушенцова не добиться никакого внимания - занят же. Но он обязательно спросит всё у него потом. Когда-нибудь точно, но не сейчас. Все следующие дни Даня замечал, что в телефон Руслан пялится еще чаще, чем делал это раньше. И зависал он не в тик токе или в какой-то игре, а в переписке, коя именовалась как "любимая", и всё стало понятно. Нет, он правда не читал чужую переписку и не видел, как мило они общаются и называют друг друга; он не видел, как они кидают какие-то рандомные фотографии друг другу просто ради смеха; и он точно не видел, как тепло Руслан улыбался экрану телефона. Стало отчего-то не по себе, но понять, что не так, не получалось.       — За сигами сходим сегодня после пар.       — Не смогу, я после этой пары ухожу уже.       — С какой радости? У нас и так один проёб может обернуться отчислением.       — Дань, я имею в виду, что после пары ухожу только я, — взгляды встречаются, Тушенцов губу кусает, будто даже виновато смотря на друга, который даже не сразу понимает смысл чужих слов, — я не домой... Точнее, даже не один.       — Вот оно что, — вздыхает, отворачиваясь к окну, головой слабо кивая, — без проблем. Неприятное и какое-то незнакомое чувство вновь разлилось по телу, ошпаривая кожу, словно кипяток. Хотелось ногтями содрать дерму, лишь бы не чувствовать этого под кожей. Конечно, когда-то это должно было произойти, и Кашин был к этому готов. Точнее, он готовил себя когда-то, но, видимо, не до конца. Вообще не готов, блять, как так получилось вообще? Почему он ничего не знал? Да, они ничем не обязаны друг другу, и по факту лишь друзья с какими-то привилегиями, если можно так назвать. А может это просто Данила дружить не умеет, и сам себе придумал какие-то границы и привилегии? Может просто он чего-то не понимает? После того разговора они стали видеться где-то вне учебы реже. Намного реже. Настолько, что даже сообщения читались не через несколько минут, а лишь на следующее утро или даже вечер. Было неприятно. А еще хуже было от того, что осознание пришло практически сразу - Дане просто нашли замену. И что делать, как справляться со своими чувствами - он тоже не знал. Выговориться было некому, а от разговоров с самим собой не было никакого облегчения. Статьи в интернете о том, что если вас что-то тревожит и вам некому высказаться, стоит просто выговориться отражению в зеркале - полная хуйня. Кто вообще это придумал? Единственное, от чего бы стало легче, так это от разговора с самим Русланом и по совместительству с, теперь уже, личной его головной болью. Теперь же Руслан везде был с Алиной; не важно, будь то перемены, время перед парами или после - они всегда были вместе. Девочка милая, на самом деле, и никаких отрицательных эмоций сама по себе не вызывала. Скромная достаточно, поэтому как-то пообщаться они так и не смогли, пока стояли на перекуре. Как выяснилось потом, эта девчонка, оказывается, учится вместе с ними, но с другого потока. Странно, что раньше он ее не видел, хотя скорее просто не обращал внимания. У Руслана знакомых много, поэтому совсем неудивительно, что они все-таки познакомились. Наверное, ревновать друга к его же девушке было очень глупо, как казалось самому Дане, однако сделать с собой он ничего не мог. От чувств своих было не убежать, к сожалению, но и вывалить это всё на парня он тоже не хотел. Эта ситуация заставила его впервые задуматься о том, каким взглядом он смотрит на Руслана, или смотрел всегда. Он-то себя никогда не относил к людям с нетрадиционной ориентацией, но и девушки его тоже никогда не интересовали особо. Его всегда интересовал Руслан.       — Сегодня встретиться не получится, сорян, я с Алиной к ней поеду, — в этот раз в руках не электронка яркая, а обычный винстон.       — Ты прикалываешься? Мы почти месяц собраться не можем, — от очередного соскока начинало пригорать; Даня знал, конечно, что в отношениях люди стараются по максимуму уделять время друг другу, но он никак не знал, что его самого начнут динамить, — я понимаю, что у тебя девушка, у вас все мило и охуенно, но это не значит, что ты теперь должен меня через хуй опрокидывать. Руслан молчит, опустив голову, продолжая давиться дымом горьким.       — Тебе не кажется, что это уже пиздец? Будто мы не друзья, а просто какие-то знакомые.       — Мы встретимся с тобой на следующей неделе, Дань. Пойми меня тоже-       — А ты не хочешь понять меня? Мне не нужны твои одолжения, Руслан, мне нужно наше нормальное общение, дружба. Так с людьми не поступают. В Кашине сейчас говорила обида. Обида за всё. И это накопленное, Руслан это понимал, хоть и не думал, что будет разговор на такую тему. Они ведь все также общаются, просто не собираются каждый день у кого-то дома, в чем проблема? Никто ведь никого не забывал, так что тогда происходит? Должно ведь быть какое-то объяснение. Даня хотел бы сказать еще много чего, но язык не поворачивался. Он все еще не был готов рассказать обо всём, что его тревожило на самом деле, и Тушенцову знать про это пока не нужно. И без того всё стремительно катилось в пизду.       — Да и пошел ты нахуй, молчи дальше, только потом не беги ко мне, когда твоя Алинка тебя кинет, как сделала это твоя Настёнка, которую ты на руках носил. Руслан тут же голову поднимает, растеряно смотря на Даню, который, кажется, тоже понял, что только что сказал. Он мысленно ударяет себя по лицу несколько раз, отводя взгляд в сторону, не осмеливаясь держать зрительный контакт. Теперь появилась еще одна причина, чтобы ненавидеть себя до конца своих дней.       — Я тебя понял, — голос пропадает, а Руслан же в последний раз обводит взглядом Даню, что продолжает стоять на месте, смотря куда угодно, лишь бы не на парня. Стало стыдно за свои слова. Настолько, что хотелось сорваться с места и на коленях просить прощения за то, что он вообще осмелился сказать подобное. Знает ведь, помнит, как тяжело Руслану расставание далось два года назад. Помнит всё, что тот чувствовал, говорил, делал; и свои чувства он тоже помнит. Но что-то внутри не давало сдвинуться с места и догнать друга. Он так ничего и не сделал.

***

Снова бессонница. Лежать на спине и смотреть в потолок уже стало традицией, потому что делать больше было нечего; смотреть ничего не хотелось, даже на улицу было выйти лень, и именно поэтому на парах Кашин был аж на позапрошлой неделе. Куратору, конечно, сказал, что заболел. Уведомление, раздавшееся от телефона, вывело из самобичевания, коим Кашин занимался всё то время, что находился в четыре стенах, заставив взять мобильник в руки, не глядя тапнув по экрану. Рус, 00:17 че за хуйню ты наговорил нашим общим друзьям? кого я там нахуй послал? на кого хуй забил? какого хуя ты говоришь что я всех пидорасами назвал и теперь не хочу ни с кем контакт поддерживать, ты ебанутый? Рус, 00:20 прикольно наверное себя жертвой выставлять)) а то что ты наговорил мне тогда ты почему-то не сказал) думаешь что тебя бы не поддержали в твоих истериках? интересно почему Рус, 00:21 макни меня ебалом в говно еще раз и напомни мне расставание с настей Рус, 00:21 лечи свою башку, ебанат Тяжелый вздох разносится по комнате, а тяжелые веки сами собой закрываются. Он до последнего старается убедить самого себя, что сказал всё правильно. По факту ведь кинул? Кинул. Ну а то, что наговорил дальше - исключительно на эмоциях. Будто бы Руслан не знал, что иногда он может не контролировать то, что говорит; будто он не знал, что у его друга слишком вспыльчивый характер; будто бы он не знал, что Кашин просто его потерять боится и не хочет, чтобы ему нашли замену. Руслан не знал ничего. Может где-то Данила и перегнул, ну с кем не бывает? Главное признать свои ошибки, верно? Данила, 00:32 Прикинь, людям может не нравиться, когда их кидают близкие друзья:) Сообщение не отправлено* Как бы Данила не убеждал сам себя в том, что прекрасно справиться один - это было вранье самому себе. И он заведомо знал, что один не вывезет, что без Руслана не вывезет. Ревность мешалась с обидой и вечными мыслями о том, что теперь они друг другу никто. Но разве у него был выбор? Ему ведь действительно не нравилось то, что ему стали уделять меньше времени, ему правда не нравилось, что теперь всё внимание Руслана было приковано к Алине, а Кашин остался где-то за ее спиной, куда изредка поглядывал Руслан. Но как бы там ни было, он очень скучал. Скучал настолько, что перечитывал всю их переписку, отмотав на самое начало. Как же тогда жить было приятно. Наверное, в тот момент как раз и начали зарождаться какие-то чувства, которым он не придал значения. А зря, как выяснилось. Было сложно признать, что из-за своего длинного языка они теперь делают вид, что не замечают друг друга, а общие знакомые лишь молча наблюдают за тем, как Даня каждый раз смотрит вслед уходящему Руслану с Алиной под боком. Только окончательно успокоив свою обиду и тот ураган, что был внутри, от которого хотелось рвать и метать, он неожиданно понял, что проебался. Настолько сильно, что теперь исправить все казалось невозможным, да и был ли в этом смысл? Разве это не плата за его длинный язык? Вероятно, он все это заслужил и даже более чем.

***

      — Руслан, — громко окликает, и тот действительно останавливается, оборачиваясь на знакомый голос, — дай мне пару минут, прошу, выслушай. Тушенцов оглядывает взволнованного парня, после чего, вздохнув, машет головой, как бы приглашая пойти с собой, и разворачивается, медленным шагом направляясь по темному тротуару. Даже пачку протягивает, когда оба сравниваются в шаге, но тот отказывается.       — Ты позвал меня, чтоб взглядом жрать?, — он устал, и это было видно. Кашин хотел бы верить, что устал не от него.       — Извини меня. Тишина. Теперь, кажется, оба задержали дыхание, не зная как продолжить разговор. У Кашина вообще словно грудную клетку сдавило, и еще какие-либо слова он из себя выжать не сможет.       — Я не обижался, — звучало настолько неправдоподобно, что и сам Руслан бы себе не поверил даже, что уж говорить о Даниле, который его в такие моменты насквозь видит.       — Нет, ты не понял, — вздохнув как можно глубже и собрав свои последние силы, Даня продолжает, — извини за то, что я тебе наговорил тогда. За то, что лез в твои отношения. Я не должен был себя так вести. Я много думал об этом, и долго не мог понять свою реакцию. Я приревновал тебя тогда, прости. Я боялся, что ты уйдешь, забудешь меня, но на деле же я сам виноват в том, что это все-таки случилось. Звучит эгоистично, понимаю...,— говорить становилось все сложнее, вдобавок ко всему теперь он чувствовал пристальный взгляд карих глаз на себе, что выжидающе смотрели на него, — я вижу, что у тебя все хорошо, по крайней мере мне хочется верить в то, что ситуация не повторится, как было у тебя в прошлый раз. И я не хочу докучать тебе, Русь. Вновь повисло неловкое молчание, от которого, кажется, становилось холоднее, чем от вечернего ветра, который задувал под кофту. Было стыдно всё еще, но он так и не мог договорить, подвести к главному. Слишком страшно посмотреть в чужие глаза и прочитать там то, чего не хотелось бы слышать. Он всё знал.       — Нам нужно было обсуждать наши взаимоотношения, — от него никто не ждал ответа, но каково же было удивление, когда Тушенцов подал голос, — моя вина в твоих чувствах ко мне есть. Я не должен был давать тебе надежд, я не думал, что всё обернется так. Звучало настолько глупо, и было понятно, что всё это Руслан говорил только лишь для того, чтобы хоть как-то попытаться снять вину Дани с самого себя. Даже говорить ничего и не пришлось, ведь парень все знал и так. И где Данила просчитался? Или, может, он думал, что этого действительно было не видно?       — В этом виноват только я. Разговор был морально тяжелый для обоих, но не поговорить сейчас - значило не поговорить уже никогда. Это была точка невозврата, к которой они пришли весьма посредственным способом, но всю вину Кашин берет на себя полностью. Каждый сам в ответе за свои чувства. Никаких предпосылок не было никогда, Даня сам выбрал влюбиться.       — Ты тоже должен простить меня.       — Тебе не за что извиняться, — легко хлопает по чужому плечу, после чего поднимается с лавочки, встречаясь с парой карих глаз, — прости, что так получилось. Может, в ситуации и разобрались, теперь всё снова хорошо, и Даниле даже удалось убедить Руслана в том, что даже при таких условиях они смогут продолжить общение, как и раньше. Но, конечно, как раньше уже не будет: Руслан осторожнее относился к Дане, стараясь не задеть чужие чувства словами или действиями, а тот всегда это ценил, хоть это и отдавалось колючей болью где-то под ребрами. И как бы он не говорил о том, что всё в порядке, на душе изредка начинали скрести кошки от того, что в жизни порой бывает не так, как мы хотим, и не всё зависит от нас. Как там фраза есть популярная: "если любишь - отпусти"? Вот и Даня отпустил. Старается по крайней мере. Всё-таки хочется, что у Руслана всё было хорошо, и если оно так - Кашину будет достаточного и этого. Пусть всё хорошо будет и не с ним, он переживет. Было важнее не потерять, и можно ли считать, что с задачей он справился?

Насильно мил не будешь.