Проклятие мира магии. Часть 2. Всё началось со смерти

Какой-то странный у Тьи был вид. Его поза была напряжённой, она словно намекала мне на что-то, и я решила спросить: - Что-то случилось? - Ничего, если ты сама не захочешь, - ответил полковник, возникая за спиной всё такого же задумчивого Тьи. - Особой силы не нужно, просто оставайся здесь и ни о чём не думай. В голове мелькнула мысль о том, что сегодня день подписания бумаг, но я не могла вспомнить, каких. - Не надо вспоминать, Се, - пусть этот день останется безымянным. Тьи наконец-то поднял голову и улыбнулся такой отрешённой улыбкой, что сердце сдавило. - Хватит сражаться в этой бессмысленной войне - я делаю из тебя уполномоченную сложить оружие и выбрать покой, - Адцсул стоял уже за моей спиной, а я смотрела на Тьи. - День заключения... - прошептала я. - Се, перестать! - Адцсул схватил меня ща плечи. - Дай себе прожить жизнь обычного человека! Не допустив никаких воспоминаний, никакой боли! - Я помню крышку его гроба, - я обмякла и села на землю. - Помню его, обёрнутого в саван. Если бы у меня ещё была возможность всё исправить, я бы сделала это, но ты предлагаешь мне жалкую иллюзию. - Вместо того, чтобы забыться окончательно, ты вернула себе важное воспоминание, - он сел передо мной на корточки. И Тьи исчез, и всё вокруг тоже. - Мы действуем по опубликованной схеме, сможешь прочитать её перед смертью, раз так интересно, - генерал на Длена даже не смотрел. Когда полковник Адцсул произнёс последние слова, я поняла, что всё это время он проверял меня. Я перевернулась на спину, потом села. Нужно узнать на что способен маг, доведённый до отчаяния, а потом до опустошения. Я не могла скрыть свою волшбу, да и не хотела. В попытке атаковать маги заметались вокруг меня, но я уже проникла в их души. В каждом из них страх и желание жить работали как два синхронных механизма. Я листала всех, кто был на острове, как открытые книги, и остановилась при имени Аурелиано Яи. Он мгновенно возник в комнате. Белые волосы выделялись, но чёрный костюм сливался с формой набежавших сюда магов - чернильница была полна чернил. Я увидела в его воспоминаниях женщину, которую упоминал Длен, и сразу же остановилась. Пока маги приходили в себя, Длен и Аурелиано быстро схватили нас с Инейцей, гору записей и сиганули в портал, вихрящийся надписями, в которых буквы напоминали рисунки. - Эй, юноша! - Аурелиано теребил Инейцу, потерявшего сознание. Когда тот пришёл в себя и закашлял, Длен потрепал его по плечу: - Прям как в первый раз. - На моё состояние сделай скидку. В книге Инейцы я видела, как священнослужитель учил его быть к себе суровее и безжалостнее. Чтобы сбить с толку свои чувства, вызывающие слабость. Я еле заставила себя остановиться, чтобы не навредить ему, сгорая от любопытства. Начиная разгребать бумаги, Длен, наконец, остановил свой взгляд на мне. - Ты ведь не навредишь людям в заведении? На меня были направлены три одинаково встревоженных взгляда. Когда я поднялась на ноги, все напряглись ещё сильнее. Аурелиано неуверенно развязал мои руки. - Я не буду применять силу без необходимости, - ответила я. Во вздохах облегчения было что-то приятное - с моей силой теперь считаются. - У вас одинаковые фамилии, у всех троих вместе с генералом. В воспоминаниях Длена я видела, как в воздух взлетали дома, похожие на островные, видела среди всего этого хаоса генерала Аное. По напряжённому молчанию было ясно, что никто не мог объяснить случившееся. Но был один объект, которого можно хотя бы расспросить - я. Пока все собирались с мыслями, я помогала разложить бумаги Длена и с грустью осознавала, что мой блокнот остался где-то там. - Любовники были бы из них никудышные, - внезапно сказал Аурелиано, возникнув на пороге балкона со стаканом алкоголя в руке. Садясь на кресло напротив, он еле слышно произнёс, - сначала потерял её, теперь и свой дом... Эти правительственные зверьки стали ещё наглее! В закрытую дверцу внезапно постучали: - Это Креспию. Принесла ещё выпивки, Аурелиано. - Считаешь их поступки просто наглостью? - меня разозлили его слова. - Мир магии в лице этих "зверьков" растоптал и выбросил кучу жизней! Креспию зашла и поставила на маленький столик в углу ещё один стакан и бутылку, слушая наш разговор и при этом не переставала улыбаться, - всё-таки внутри она пустая, и всё происходящее её не трогает. - В тяжкие времена ты мир магии для себя открыла, - игнорируя мои слова и эмоции, заключил Аурелиано. - Когда я был совсем ребёнком, думал, что мир магии - это куча чудес, разноцветные облака да река с исцеляющей от всех болезней водой. На его лице вновь отразилась глубокая печаль, делая его старше, хотя я и не знала, сколько ему лет, как, впрочем, и Длену. Он подробно описывал сказки, что рассказывали ему родители, и свои фантазии, родившиеся на их основе. От этих воспоминаний он начал улыбаться, а я, поначалу смотревшая на него с возмущённым непониманием, - расслабляться и успокаиваться. Всех мир магии задел за живое, так что у меня нет права осуждать кого-то за подбор слов. - Се. О чём ты сейчас думаешь? В его глазах мерцали разноцветные блики окружающей отель пелены. Вот и всё, я утонула. Полковник устроил мне настоящую встряску, и эмоциональная разрядка была лишь вопросом времени. И вот оно пришло. - Се! - Аурелиано подался ко мне, когда я начала задыхаться от слёз. На меня обрушились все чувства и мысли, что были отгорожены шоковым состоянием, вплоть до вопроса о Креспию - заметила она мой презрительный взгляд в её сторону или нет, почувствовала она что-то или нет? Что теперь будет со всеми нами? Для кого в этом мире магии вообще останется спокойное и безопасное место? Неужели многие и правда считают массовые жертвы чем-то святым и правильным? Золотые кукольные локоны вновь мелькнули в проходе, и прохладные резиновые руки обняли меня за плечи. Аурелиано меня не обнимал, но зато он крепко сжимал мою руку, сидя рядом. И только мои громкие рыдания заставляли его пальцы содрогаться. Ни единого слова, ни лишнего движения. Жители Хакобаруке наверняка уже знают, что случилось с островом Длена и понимают, что это место тоже может быть взломано. Но Аурелиано выглядит спокойным и уверенным, будто считает свою обитель неприступной. Наверное, Длен с головой ушёл в свои записи, пытаясь найти хоть какой-то ответ, а Инейця залечивает раны. Я сама довольно сильно продвинулась вперёд в понимании мира магии, но истина так и не была выяснена. И, кажется, найти её я смогу только внутри себя. Я вспомнила, почему всё это время чувствовала вину, сжирающую меня изнутри. Совсем юный парень, мой дорогой друг... Остался непонятым и незаслуженно уничтоженным. На девятый день после случившегося сам Адцсул позвонил мне, чтобы об этом рассказать. Из-за меня... Если придумал этот план, если сам притворил его в жизнь, значит, сам виноват во всём! Я пыталась так думать, но лишь подтвердила этими мыслями, что являюсь настоящей мразью.