pretty please

      Эл мыслит ассоциациями. Минги для нее холодное лето, дождливая свежесть и терпкий стойкий запах табака. Минги для нее как дом, в который все еще хочется возвращаться. Как дом, в который еще можно вернуться.       Все дни пролетают как один, пока она сидит на крыше и ждет чего-то непонятного. Чего-то что, возможно, изменит ее жизнь раз и навсегда. Ждет кого-то. Ей нужна встряска, и она была бы не против ее получить.       Минги наблюдает за ней молча, иногда улыбаясь своим мыслям. Держится на расстоянии, словно боится спугнуть. Но Эл этим не возьмешь. Ей нужно, чтобы кто-то пришел и разрушил ее жизнь. Разнес по кирпичику и вынес как строительный мусор.       А затем очень бережно собрал обратно.       Паззл за паззлом, осколок за осколком. Методично и аккуратно выстроил то, что сломал. Кажется, у Минги это отлично получается. Ему даже особо делать ничего не приходится, он просто находится рядом, а Эл уже хочется броситься с крыши или выйти в окно.       Влюбленность — отвратительное чувство. Эл так кажется. Эл в этом уверена. Хотелось бы вытравить его из себя, да не получается. И не получится уже никогда. Минги застрял где-то глубоко, врос в самое подсознание, разливаясь по венам ядовитым безумием.       Ветер колышет короткие волосы, и Эл поправляет светлые пряди, заправляя их за уши, чтобы не лезли в глаза. Кутается в толстовку, которая больше нее в два раза. Она уперла ее у Минги, и, кажется, больше никогда не собирается ее снимать. Она все еще хранит запах его кожи и сигарет. Эл на секунду становится грустно от понимания, что это не навсегда. Ей не хочется в это верить, но это Найт-Сити, здесь всегда все плохо заканчивается.       Где-то в груди просыпается тревога, лениво расправляя костлявые плечи. Эл кусает губы. Саморазрушение — ее второе имя. Пиздец — первое. Она подходит к краю крыши, опирается руками о поручень. Металл приятно холодит разгоряченную кожу.       Минги лезет в карман, достает помятую пачку сигарет и отправляет одну в рот. Эл не предлагает, знает, она откажется. Он подходит ближе и встает рядом, в нос Эл тут же бьет до ужаса родной табачный запах. Сраные сигареты теперь ассоциируются с домом. Дурость какая.       Минги лениво затягивается, и Эл цепляется за его запястье, тянет его руку к своим губам и аккуратно обхватывает ими фильтр. Пробует затянуться и тут же заходится в приступе кашля. В горле свербит и жжется, а на глазах выступают слезы. Слишком тяжело для нее, привыкшей к легкой синтетике.       Минги шепчет что-то нечленораздельное и целует ее макушку. По спине тут же проходится ток. Эл поднимает на него свой взгляд и на секунду перестает дышать. Минги, как всегда, выглядит превосходно. В голубых отблесках соседних зданий настолько шикарен, что перехватывает дыхание. Иногда Эл сама себе завидует.       Она касается его синих прядей, убирая их со лба, а он жмурится, как довольный котяра, и делает очередную затяжку. И сигаретный дым его ни разу не портит.       Эл дурная. Чокнутая. Перекрытая наглухо.       Она засовывает гордость куда подальше, и разум прячется где-то там вместе с ней. Она забирается на невысокий парапет, едва держась руками за перила. Это скользко и опасно, но ей поебать. Она поворачивается спиной к обрыву, чувствуя, как ветер бьет в спину. Она медленно отпускает руки, и ощущение свободы растекается по венам.       Закрыть глаза и наклониться чуть ниже, прогнуться в пояснице и ничего не чувствовать.       — Совсем с ума сошла? — Минги почти привык к ее выходкам, но иногда все еще удивляется.       — Молчи, просто дай руку.       Он не спорит, протягивает раскрытую ладонь. Эл цепляется за нее крепкой хваткой, явно не собираясь отпускать. Она позволяет себе расслабиться и запрокинуть голову, потому что знает, что Минги ее точно не отпустит. Никогда и ни за что в жизни.       В себе она не уверена, но в нем на все сто. Он сломает и соберет заново. Осознание этого перекрывает кислород, мешая дышать.       Сердце бешено колотится где-то в горле. Так бывает, когда лезешь в сеть без подготовки. С Минги все так. Так, словно танцуешь на острие ножа. Эл делает шаг в сторону и запинается. Паника не успевает очнуться, но сердце на секунду замирает.       Минги резко дергает ее за руку, заставляя буквально упасть к нему в объятия. Эл этого не ожидает, впечатывается носом в его грудь. Он обхватывает ее руками, держит крепко, словно боится отпустить. А Эл хочется жить после этого с удвоенной силой.       Он огромный и теплый. Тепло Эл не любит, но не в этой ситуации. Стоять с ним вот так она готова едва ли не всю жизнь, лишь бы он был рядом. Она готова виться за ним хвостиком, потому что он заставляет ее любить эту жизнь. Заставляет испытывать то, чего она в жизни была не способна испытать.       — Выбрось из своей башки все дурные мысли, и больше никогда так не делай, — шепчет он на ухо. И Эл кивает и соглашается. Она никогда больше так не сделает.       Минги снимает со своей руки черный браслет, развязывает узелок, убирая пару крупных бусинок и завязывает обратно. Надевает его на руку Эл аккуратно и бережно. Он садится как влитой, словно часть ее руки. Словно всегда был на ней. И сердце от чего-то заходится в быстром темпе.       — Какая бы хуйня не случилась в твоей жизни, помни, что я всегда рядом, — он целует ее пальцы невесомо, едва касаясь губами. Эл сложно дышать, и в глазах собираются слезы. Осознание собственной нужности едва не ломает ребра.       Она бросается ему на шею, не задумываясь. Находит губами его губы. Целует медленно, почти растворяясь в моменте. Она прижимается к нему ближе, и даже если захочет отпустить, уже не сможет. Минги настолько сильно въелся под кожу, забился в легкие, что Эл просто не сможет его отпустить.       Он обхватывает ладонями ее лицо и чмокает в нос, заправляет волосы ей за уши и целует в лоб. Никогда в жизни Эл не позволяла такого никому. Но Минги можно. Ему все можно. Даже если бы сейчас он собственноручно толкнул ее с этой крыши, она была бы не против. Но он этого никогда не сделает.       Эл сломала себя сама. А Минги зачем-то появился в ее жизни и собрал ее по кусочку заново.