"Старые шрамы"

      Дазай хочет умереть. Он не совсем псих, как считают многие, но отрицать бессмысленно. За ним страшное прошлое, что давит на него сильным грузом. Он был в Портовой Мафии, сейчас он в Вооружённом Детективном Агентстве, они сражались с Гильдией, Крысами Мëртвого Дома и со Смертью Небожителей.       Он много пережил, но далëкие деньки с Одой и с человеком, который стал для него светом и примером, навсегда в его чëрствой душе. Этот невероятный человек — Цезуцена Осаберина. Она в своë время была стратегом Портовой Мафии. Еë планы всегда осуществлялись точно, без всяких «но». Сам Мори ценил еë, она была для мафии, как весом золото. Каждый, которому удосужилось быть втянутым в дело под руководством Цезуцены были к ней уважительны и признательны. Она ценит своих рабочих, а они — верно служат, зная, что их жизнь в надëжных руках.       Дазай познакомился с ней почти сразу, когда вступил в мафию. Он только тогда поступил в исполнительный комитет за свой разум и умения, увидел эту светло-синюю макушку, а после и бездонные серо-голубые глаза, которые смотрели на него со спокойствием и проницательностью. В этот день нужно было разобраться с одной шайкой бандитов из двадцати человек. Поэтому, Дазай сразу заметил еë планы в действии и был крайне удивлëн такой сосредоточенности. После успешного завершения задания Осаму поинтересовался у Огая за счёт стратега. Он же подробно разъяснил, как и откуда она появилась в мафии. Еë отец и дедушка работали в Портовой Мафии из-за чего и она аналогично тоже здесь. Только одно «но», они умерли на задании, когда ей даже не было полтора года. Из-за этого, Коë и Мори взяли еë воспитание по свой контроль. Она выросла умной, смышлёной и очень разговорчивой личностью, не той, что вечно умничает, громко говорит и мешает всему процессу. Скорее наоборот. Она была умной, но говорила те вещи, которые были в то время нужны. Она разговаривала, но только для того, чтобы поддержать и узнать больше о еë товарищах. Плюсом она была трудолюбивой, не каждый справится с такой работой. В общем, очень хорошей и внимательной выросла девочка, хоть и под крылом Портовой Мафии. Также Цезуцена была одарённой, как и Мори, Коë, сам Дазай и другие. Еë способность имела название «Чувство». Основа дара очень простая — это всего лишь, как многие говорят, усиленное шестое чувство. Использование тоже несложное — изменение цвета глаз на более светлый оттенок и представление ситуации, плана и прочего для завершения задания и цели. При этом, Осаберина очень хорошо ощущала внутренние чувства окружающих.

***

      Каждое задание с Цезуценой было прекрасным. Оно шло с лëгкостью и быстротой. Да и последствия не были какими-то сверхъестественными. Многие сразу сдавались, не смогли бы потягаться со стратегом мафии. Те кто оставался сражаться, проигрывали и теряли всё, что имели, а может даже и умирали. Нет, она не была идеалистом, просто с рождения привыкла не заморачиваться, руша весь порядок.       Даже в здании мафии с ней было весело. Дазай заглядывал в еë кабинет, для согласования разрешения на атаку. Это случалось нечасто, но вскоре он всё чаще и чаще захаживал к ней, просто потому что с ней было интересно. Так думал Осаму. Он не заметил, как стал буквально жить в еë кабинете: Отчëты? — «Вместе с Цезуценой. Просто я плохо в них разбираюсь, а она сможет мне объяснить.» Задания? — «С Цезуценой, так будет быстрее и легче.» Разговоры? — «С Осабериной. С ней поприятней общаться, чем, например, с Мори и другими. Много тем для общения.» Прогулки? — «Да наверное с Цери. Она просто знает некоторые увлекательные места, в них и в правду здорово.»       Всё время Дазай искал отмазки и причины, по которым он всегда находился рядом со стратегом. Мори и Коë конечно заметили, как этот дуэт всё больше и больше ходил вместе. Также они видели, что инициативу для начала диалога чаще проявляет именно Осаму. Это наводило на определëнные мысли.       Общение с Цезуценой повлияло на Дазая. Не сильно конечно, но изменило кое-что. Ему даже не хотелось смотреть на книгу по самоубийству, стало как-то скучно еë читать. Он выполнял отчëты по заданиям в кабинете своей подруги, чему искренне радовался Огай. Он не пробовал новых способов уйти в мир иной из-за того, что у него, наконец-то, появилась хоть какая-то причина жить в этом грешном мире.       Дазай понимал это, что она влияет на его жизнь, но почему-то не хотелось отталкиваться от неë.

***

— Мори, вы вызывали меня, — сказала Цезуцена, подойдя к столу босса. — Да, вызывал. Присаживайся, — ответил Огай, протягивая руку к креслу рядом с ним. — Как оказалось, предшественники нашего прошлого врага остались. Вроде, человек так двадцать, не больше. Сможешь поучаствовать в атаке? Дазай тоже будет.       Тут по спине Осаберины пробежал холод. Когда Мори сообщил о предшественниках врага, шестое чувство Цезуцены не придало сильной опасности. Но дальше она почувствовала атмосферу смерти. Никогда раньше смерти не было, было лишь возможные ранения, но их возможно было избежать. — Я чувствую смерть, я не могу понять, кому она принадлежит, — произнесла стратег и опустила голову замолчав. Теперь холодок пробежал и по Мори. — Плохая шутка, Рина, — Огай не мог поверить в то, что кто-то может умереть. На его лице появилась нервная улыбка. — Мори, я о смерти не шучу, — Цезуцена понимала, почему Мори не верил, она сама вообще не понимала эту ситуацию. — Мы не можем отложить это задание, я отправлю больше людей и будут ходить рядом с тобой и Дазаем. Хорошо? — Мори побаивался, не хотел смерти именно этих двоих, на шестëрок ему всё равно. — Да, хорошо, — сказала Осаберина и пошла к выходу из кабинета.       Цезуцена не хотела верить в чувство смерти, она не хотела терять бойцов и товарищей.

***

      По приходу в свою комнату она заметила Осаму, который сидел как обычно на диванчике. Когда дверь открылась Дазай повернулся и улыбнулся пришедшей. — Хееей! Привет, как дела? Зашёл в кабинет, а тебя не видно, мы же всегда в это время тут болтаем. Тебя же Мори-сан звал, да? — начал тараторить Дазай, пока не заметил некого изменения на лице подруги. — Что-то случилось? — Привет. Да нет, ничего не случилось. Дела нормально. Да, Мори вызывал, просто ещё одно очередное задание, на которое мы идём вместе, — ответила Цезуцена, натягивая на себя правдоподобную улыбку. — Ммм, ясненько, мне Мори-сан пока ничего не говорил. Ладно будем делать отчëты, а потом будем опять болтать? — Осаму понимал, что улыбка Цери натянута, но тот решил, что не будет докучать еë вопросами. Только сказать он всё-таки кое-что должен. Та кивнула и вновь улыбнулась, они принялись за отчёт.

***

— И воот так. Всё, закончили, урааааа, — прошло около часа и они закончили с «ненужными бумажками», как их называл Дазай. — Ты уже быстрее выполняешь отчëты, я рада, — похвалила Осаму Цезуцена, они и вправду раньше могли управиться только за часа два минимум. — Спасибо, — ответил Дазай, отведя взгляд. Осаберина почувствовала какую-то странную атмосферу вокруг него.       Сейчас дуэт пьëт кофе и общается, как ни в чëм не бывало. Только всё же стену, которая стоит сегодня между ними, ощущается очень сильно. Они понимали, что недоговаривают друг другу, но не знают, что же им сделать. Дазай решился высказать проблему, что мучила его долгое время. — Цери, знаешь в последнее время я ощущаю себя не совсем чëтко, — Осаберина хотела спросить, но Дазай продолжил. — То есть, я не то, чтобы болею или что-то ещё, нет. Просто я чувствую что-то неладное в груди, словно кто-то оживает во мне, когда я общаюсь с тобой. Мне радостно и комфортно рядом с тобой, я не хочу после наших разговоров и смотреть в сторону своей книги по самоубийству. Я не знаю, что это за чувство и хотел бы спросить тебя об этом, — сказал Дазай и посмотрел прямо ей в глаза. Она залилась румянцем. — Осаму, это., — но договорить ей не дал звук звонка на телефоне Дазая. Он взял трубку, и Осаберина услышала голос Мори. Он звал его к себе в кабинет, отдать отчëты и поговорить о следующем задании. Звал он именно сейчас. — Прости, Цери, меня зовëт Мори-сан, — грустно и негромко сказал Дазай и вышел из кабинета. Цезуцена осталась в давящей тишине комнаты.

***

      Прошла неделя. За это время Дазай и Цезуцена не встречались из-за тренировок. Огай не хотел смерти, но Осаберина всё больше чувствовала еë присутствие, знала кому она принадлежит и говорить не желала, тогда еë бы отменили. Закончилось бы это плачевно для мафии. Так будет только одна смерть.       Сейчас перед небольшим заброшенным зданием стоит два члена Исполнительного комитета Портовой Мафии и сорок шестëрок. Цезуцене было немного нехорошо, но она этого не показывала. Дазай хотел поговорить, но не при шестëрках. По плану было принято разделиться на две группы. Одна поднимается на верх, другая — вниз. Разойдясь по разным сторонам и началась миссия. Всё шло в быстром темпе, как обычно. Все предшественники были перебиты. Шестëрки по приказу Цезуцены пошли осматривать ближайшие десять метров вокруг неë на наличие выживших. Вдруг раздался шаг сзади. Осаберина повернулась к пришедшему. Перед ней стоят уже полумëртвый человек, еле державший пистолет. — Хочешь убить меня? — слишком глупый вопрос для того, чтобы на него отвечать, но вооружённый решил ответить. — Из-за тебя.из-за тебя нет н-нашего босса. М-мы от-томстим П-портовой М-мафии за это, — сказал он и послышался выстрел. Выстрел со спины Цезуцены.       Она чуть ли не упав, держась за живот, повернулась. Еë глаза недоумения столкнулись с глазами полными ненависти. Там стоял единственный выживший, который получил ранение в плечо и только. Через минуту прибежали уже все шестëрки под еë руководством и убили их, а она уже стояла на коленях и пыталась найти контакт Дазая. Найдя его она позвонила ему, когда он ответил, Цезуцена произнесла лишь одно: «Иди сюда. Срочно.». Потом она дозвонилась Мори и сообщила: «Мори, спасибо вам и Коë за то, что оставили меня в мафии, я благодарна вам. Простите, но сегодня домой придёт только Осаму.». Кашель кровью усиливался, а она всё больше чувствовала, что жизнь уходит из еë тела, а разум потихоньку засыпает. Когда прибежал Дазай она уже еле держала глаза открытыми. Увидев лицо, которое было переполнено болью и ужасом, Цезуцена кое-как встав буквально побежала к Осаму, но стоило ли ей сделать шаг, как она вновь начала падать, хорошо что Дазай успел еë схватить. — Цери! Нет, нет, нет. Не умирай. Цери. Прошу, не умирай! — кричал Дазай, а Осаберина пыталась найти силы, чтобы заговорить. Они были найдены. — Осаму, послушай, у меня есть знакомая шестëрка. Его зовут — Ода Сакуноске. Познакомься с ним. Хороший собеседник. Возьми это, надеюсь, ты найдëшь силы, чтобы прочитать его. Прошу, просто живи. Иди вперëд, не смотри назад, прошу тебя, Осаму… — последнее, что сказала Цери и протянула письмо перед тем, чтобы закрыть глаза. Навсегда.       Той ночью Портовая Мафия лишилась собственного стратега. Все пролили слезу боли, в особенности Дазай, Мори и Коë.       После того случая Дазай вновь увлëкся суицидом, перестал делать отчёты, закрылся в себе ещё больше. Его мир рухнул после смерти Цезуцены. Письмо, которое она ему написала, лежит в дальнем углу комнаты. Но одно он выполнил, познакомился с Одой.

***

      Старые шрамы. Дазай ненавидит и любит их одновременно. Ненавидит из-за того, что принесли много боли, а любит, потому что они принадлежат близким. Шрамы напоминают о близких, которых не уберëг в годы своей юности. Ода Сакуноске и Цезуцена Осаберина — единственные, которые были для него всем. Были смертельным ядом и благотворительным исцелением, дарующий покой. Их потеря привела Дазая Осаму в белый свет, туда, где его считают товарищем и неплохим сотрудником, а не бесчувственным лидером, который кромсает каждого врага по щелчку пальцев.       Может быть Осаму откроет письмо, которое оставила ему возлюбленная, а может он также будет лежать в далëком углу полупустого шкафа, в котором одежды совсем мало, там царство бинтов и прочих вещей, которых Дазай уже не помнил.       Иногда, когда ему нечего делать, он вспоминает о тех временах и за горькой улыбкой прячет своë самое искренне сожаление. Тогда к нему и приходят мысли о конверте с текстом. Желание открыть его и прочесть становятся неимоверно огромными, но также нарастает страх из-за того, что возможно в нëм хранится отказ в тех смешанных чувствах, которые высказал он за неделю до еë смерти. Как же быть с этими весами? Дазай не знает. Если же он решится на прочтение, то увидит следующие слова: «Дазай, если ты читаешь это письмо, то я наверняка уже мертва. Да, я знала о своей смерти, я еë чувствовала в тот день. Я могла бы избежать той смерти, но тогда мафия понесла бы серьёзные потери, я не хотела этого. Надеюсь, ты всё же познакомился с Одой, и он смог поставить тебя на тропу света. Я понимаю, что это больно, терять близких. Только больнее всего, работать там где тебе совсем не нравится. На счёт тех чувств. Это называют влюблëнностью. Эти чувства взаимны, Осаму. Мы столько прошли вместе. Помню, нас даже Элис заставила поцеловаться, чтобы нарисовать Мори и Коë. Я надеюсь, что сейчас тебе лучше, чем в Портовой Мафии. Я люблю тебя, Осаму. Прости, что не сказала раньше.».