"Листья в поле пожелтели"

Когда читаешь стихи наизусть, вначале надо сказать, кто их написал. Это выяснилось в первом классе. В детском саду не нужно было называть никакое имя. Под ёлкой Паша без всякого автора декламировал Деду Морозу: Интер, интер, интерес, Выходи на букву «эс», А под буковкой звезда, Там проходят поезда, Если поезд не пройдёт, Машинист с ума сойдёт. Если бы Дед Мороз тогда спросил: — Кто автор?— то Паша уверенно сказал бы: — Автор на букву «эс». Но Дед Мороз дал подарок без вопросов. А в школе Анна Сергеевна стала требовать перед стихотворением всегда называть автора. На стене класса висело много поэтов и писателей. Там даже был один на букву «эс». Есенин. Паше было не жалко сказать, кто написал. Но это нужно было заучивать дополнительно. Задавали стихотворение на восемь строчек, а с именем и фамилией выходило девять! К тому же имя-фамильная строчка не рифмовалась с остальными. Если бы поэты заботились о своих маленьких потомках, то писали бы название стиха в рифму со своей фамилией. Тогда вышло бы так: Стих про ветхую избушку. Александр Сергеич Пушкин. «Листья в поле пожелтели». Сочинил Сергей Есенин. Про «в полях белеет снег» Сочинил, наверно, Фет. Стих про «травка зеленеет» Тоже написал Есенин. Но увы! Эти рифмы на самом деле были неправильными. Однажды Паша попробовал назвать автора таким способом. Анна Сергеевна сказала: — Всё перепутал! В следующий раз, когда задали стихотворение наизусть, Паша его запомнил, а автора выучить забыл. Первой отвечала домашнее задание Даша. Она рассказала всё без запинки, услышала от Анны Сергеевны: «Молодец!» — и села. — Как ты автора запомнила? — спросил Паша шёпотом. — Я на портрет смотрю, — объяснила Даша. — Они же все в классе. Это как подсказка. А на какой смотреть, не сказала. — Майя, — тем временем вызвала Анна Сергеевна. Пока Пашу не спрашивали, он принялся глядеть на портреты. Там был один, которого звали даже Лев. Без гривы, зато с бородой. Паша смотрел на портреты так пристально, что глаза утомились. Пришлось их закрыть. А когда Паша их открыл, за партами вместо одноклассников сидели писатели и поэты. Все они были в тёмно-синих пиджаках и брюках — форме начальной школы. И Лев с бородой тоже. Анна Сергеевна вела урок, как ни в чём не бывало. — Саша, — вызвала она. К доске пошёл поэт с кудрями на голове и лохматыми волосами на щеках. — Листья в поле пожелтели... — начал он с выражением. — Стоп, — прервала его Анна Сергеевна. — Кто автор? Поэт глянул на своего соседа по парте, словно ждал подсказку. Сосед тыкал пальцем себе в грудь. У него из-под синего пиджака торчал красный гусарский мундир. Поэт у доски сказал: — Это Мишино. Миши Лермонтова. Паша позавидовал поэтам: им-то легко подсказывать друг другу, кто автор! Анна Сергеевна дослушала стихотворение и сказала: — Молодец, Саша, садись. Теперь Паша! Паша оглянулся, но никто не поднимался с места. В классе не было никакого писателя Паши. И вообще писателей больше не было. За партами опять сидели одноклассники. Паша медленно встал и начал читать: — Листья в поле пожелтели, — и вдруг понял, что не назвал автора, хотя знает его! Сам остановился и сказал: — Это Мишино. Миши Лермонтова. — Молодец,— сказала в конце стихотворения Анна Сергеевна. — Хотя «Миша» к Михаилу Юрьевичу — слишком фамильярно. — А они же все в классе, — повторил Паша Дашины слова. Анна Сергеевна посмотрела на портреты и сказала: — Но они же у нас не учатся. Паша не стал говорить Анне Сергеевне, что сам видел их за партами. Может, он что-то напутал. Родители на родительском собрании тоже сидят за партами, хотя не учатся. Может, когда поэты сидят за партами, у них поэтское собрание?