Брынза

— Чё, собаку охраняешь? Сзади послышался чей-то хриплый скептический голос (если бы водка или спирт умели говорить, вероятно, их тембр звучал бы именно так). Позади Комаровой стоял Пофистал, собственной персоной. Вишнёвой настоечкой от него на этот раз не разило, однако перегар от дешевых сигарет или попросту найденных окурков был не лучшей альтернативой. Но не нам судить, верно? Главное, что запах был, однако нюх у Оливии был напрочь отбит моющим средством, потому на эту маленькую особенность сей достойной личности она не обратила внимания. Девушка не менее скептически осмотрела Пофистала с ног до головы. Волосы коротко стрижены, полосатая рубашка слегка помята, джинсы, повидавшие многое, но только не стиральный порошок, явно писк здешней моды. Оливия уже видела его, сидящим на посту и играющим в карты со своим напарником. — Да. А собака охраняет кран. — А кран охраняет воду, — скрестил руки на груди охранник. — А вода охраняет жизнь. А жизнь охраняет... Вы верите в Бога? — Ты это, зубы мне не заговаривай. Че трешься здесь? — Надо, чтоб кран перестал охранять воду, собака не охраняла кран, а я не охраняла собаку, — охотно объяснила девушка. Секунды две мужик хлопал глазами, пытаясь уловить суть этой сложной логической цепочки. — Чтобы вы взяли с собой эту собаку, а я полила газон, — сжалившись, перевела Оливия. — А нахрена его поливать, он же искусственный? Недоуменно изогнув тонкую бровь, жертва кухонных работ опустилась на корточки и оторвала пару травинок вместе с корнями "искусственного" газона и предъявила оные собеседнику. — Охренеть! А я-то думаю, че меня все так задрочили с этим поливом. Емааа... Так это получается, что и деревья тоже не искусственные? — Ну что же вы так... — развела руками Комарова, выкидывая подальше сорванную траву, — деревья-то точно искусственные были. Их где-то час назад завезли и посадили, пока вы спали. — Клевера!...клеве...та..клевета! — охранник замялся, но в следующую секунду решительно мотнул головой, прогоня остатки сомнений, и, судя по всему, здравого смысла. — Я всегда на страже. Я не спал, а старожил... Просто, другой конец лагеря. — Не свою ли заначку? — Таа-аак... И какая же птичка тебе о заначке напела? — прокуренный голос Пофистала был тих, но суров. — Птичка? Ну, после вашей медовухи скорее белочка, а может, даже пчёлочка или осиночка. Тут уж зависит от того, сколько литров предварительно выпьешь. — Это ж что я такое должен был выпить, чтобы дойти до осиночки, тьфу, белочки? Буцефал, охранять! — мужчина гордо развернулся и зашагал прочь, — не чеши об этом всем подряд, если не хочешь неприятностей. Буцефал приветливо улыбнулся девушке. Та отшатнулась, тихо выругавшись на турецком. Кажется. — Вот не случайно у вас с хозяином имена похожие! — Полина. Ты вообще меня слышишь? — Арсений был раздосадован безразличием той, которая мало того, что не слушала крайне поучительную нотацию, так ещё и не смотрела на него. — Разумеется нет. Мне просто в кайф не отрывать глаз от вас и уточнять каждое ваше слово, — безжизненным голосом ответила та. — Но ты глядишь в землю и не встреваешь в лекцию. Ты просто меня игнорируешь. — Переферическим зрением я вас видела. Девушка наконец удостоила вожатого взглядом. Тот, будто бы невзначай, приблизился к ней. — И как? Не окосела ещё? — холодные пальцы коснулись подбородка леди, слегка поворачивая её голову в сторону, словно проверяя на чесотку. Девушка отпрянула, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Арсений Сергеевич, ну вот че вы до меня докопались? Главное, Еву с этим таблеточником отпустили, а я тут стою как... блин... — Перепонка. — Да! Стоп, что? — Перепонка. А что, хорошее слово. — Слово, может, и хорошее. А вот вы — нет. — Что нет? Не перепонка? — коротко фыркнул "француа". Арсений кивнул в сторону, давая немое указание идти за ним. Сунув руки как можно глубже в карманы, рыжая бестия поплелась следом. Они поднялись по ступенькам корпуса и оказались в длинном коридоре. Справа шли двери комнат, слева на всю стену протянулось панорамное окно. На столике возле него стояла какая-то непонятная конусообразная штука, наверное, поделка кого-то из младшего отряда. Отсюда был виден уголок беседки, сидя в которой несколько человек негромко, вполголоса пели под гитару. Кажется, среди ребят был Антон, но стекло немного искажало изображение, и Полина не была в этом уверена. С потолка на ниточках свисали золотые звёзды. Так и тянуло поддать их рукой, как кошке фантик. К стенам между дверьми были приклеены разные картинки. Краем глаза Полина заметила красиво, детализированно нарисованные грибочки. "Надо будет потом сорвать себе", — отметила она. — Почему ты считаешь, что я гей? — как бы невзначай спросил Арс. — А? Ну что вы, я так не считаю. Просто знаю это, но не могу доказать. Пока. Мужчина остановился и медленно обернулся. Океан в его глазах, некогда тёплых и спокойных, в миг стал Северным Ледовитым. Он смотрел тем самым долгим, пристальным взглядом, от которого хочется спрятаться или же наоборот — смотреть, не отрываясь... Правда, кому-то другому. У Полины таких ощущений, естественно, не было. А почему они вообще должны были быть? Рыжая вообще считала, что никому ничего не должна, особенно этому самовлюбленному павлину, который ещё и нагло отрицает свой голубой окрас. Так не пойдёт! — И? Сколько доказательств уже имеешь? — его голос прозвучал как-то тихо и устало, что ли. Девушка помотала головой, поднимая подбородок выше. Она не сумела скрыть лёгкой улыбки. — Нечётное число. — А чтобы поделиться со мной своими домыслами, тебе обязательно нужно чётное? — Обязательно. Примета такая, — Полина, не опуская взгляда, продолжала улыбаться. Что-то цепляло её в этих препирательствах с синеглазым отрядным, было приятно выводить его на эмоции. Главное, самой не зайти слишком далеко, не переступить черту... Причём отнюдь не в оскорблениях. Не стоит привыкать к этому человеку, слишком сильно привязываться. Лучше уж так, с подколками и насмешками, чем с разбитым сердцем. Арсений шагнул ближе. Взяв за плечо, развернул в прежнем направлении и подтолкнул вперёд. Оба зашагали дальше по коридору, конца которого не было видно. — Дорогая моя, — буднично произнёс вожатый, — ты похоронную примету с любовной перепутала. К слову, рука его всё ещё лежала у Полины на плече. Любовной?! Он гейскую любовь имеет ввиду, Полина, не чуди. Шутит так, издевается. Как и ты, кстати. Однако в районе сердца что-то ёкнуло. Щёки начало предательски покалывать, и рыжуля резко отстранилась, зашагав задом на перед, держа и дистанцию, и зрительный контакт. — Ну так я в гейских приметах не сильна. Пойди разбери, что у вас, голубых, на уме. Множество интересных слов, цензурных и не очень вертелись на языке Попова. Ещё мгновение, и он дал бы им волю, но в эту секунду прямо у него под носом распахнулась дверь, и от туда вышел потный, но весьма довольный Матвиенко. Рубашка помята и застегнула в спешке, пряди волос липнут ко лбу, взгляд затуманен дымкой чего-то неприличного, на нижней части шеи след от алой помады. Он быстро закрыл дверь за собой, будто это была дверца от сундука с заначкой Пофистала, а не от медкабинета. В то же время Полина добросовестно продолжала путь к общей комнатке отряда, будто совсем забыв про вожатого. — Серёга, ты опять с кем-то переспал? — едва слышно прошипел Арсений, — ну что это за поведение? Тут же ДЕТИ! — Не с "кем-то", а с Аллочкой, — имя избранницы Матвиенко произнёс так сладко, что Арс невольно поморщился. — Спасибо хоть не с Позовым. — Ха-ха, Арсений, очень смешно! Ты у нас прям Харламов! — Арсений Сергеевич! — окликнули откуда-то сзади. Комарова бежала по коридору, тщетно пытаясь до конца отряхнуть газон с тонких пальчиков, негогда украшенных аккуратным маникюром. А теперь... Теперь на ногти лучше было не смотреть. — Я всё закончила! А ведь всего минуту назад коридор был тихим, романтичным и, самое главное, безлюдным. — Ты зачем в газоне рылась? — Вожатый обернулся к Комаровой, игнорируя тактическое уползание коллеги обратно в медкабинет, — я тебе такого поручения не давал... Вроде бы. — Вы нет, а вот Эльвира... — Оливия тяжело вздохнула. Арсений с трудом подавил желание залепить лицо ладонью. А потом второй, сверху. Использование детского труда, открытые высказывания о его "предпочтениях", служебный роман, ночные побеги, детский мат... На фоне всего этого Пофистал с вишнёвой настоечкой выглядел, пожалуй, даже вполне мило и привлекательно. Как и перспектива бросить всё и устроиться охранником. — Арсений Сергеевич? — вновь окликнула его девушка, — так что мне дальше делать? — Госпадибожетымойяжпочемзнаю... — Что? — Ничего, Комарова. Ни-че-го. Просто иди к отряду и готовься к ужину, ты молодец, в отличии от некоторых, — развернувшись на пятках, Арсений спешно зашагал в обратном направлении, оставив недоумевающию девушку на произвол судьбы, лишь бросив напоследок, — и Полину с собой захвати, а то заблудится ещё. Я скоро к вам подойду. Наверное. Комарова устало прислонилась к прохладной стене и простояла так, прикрыв глаза, где-то пару минут. После чего, ещё раз страдальчески окинув взглядом свои не слишком чистые ногти, она разочарованно вздохнула и зашагала в сторону уборной. Инициативность наказуема — вот о чём она сейчас думала. Что касается Полины, та уверенно шагала в сторону беседки, которую недавно видела из окна. Жаркое солнце клонилось к закату, в сухом воздухе после долгих недель засухи и пыли наконец появились нотки влаги (от политых газона и деревьев). — Вот ты где! — Полина хлопнула Еву по спине, усаживаясь рядом, — я тебя обыскалась. — Так и знала, что соскучишься, — отозвалась блондинка, довольно улыбаясь. После чего снова включила телефон, пару раз куда-то тыкнула и показала экран парню с гитарой, имени которого Полина не помнила. — Вот, нашла! Знаешь её? Тот смущённо хмыкнул, но покорно принялся подбирать аккорды. Звуки, в начале раздельные и несуразные, с каждой секундной всё больше напоминали нужную мелодию. Шастун, до этого момента мирно молчавший, возмущённо повернулся к Еве. — "Хламидии у Лидии", ты серьёзно?! Гитара стихла. — Ну да, а что такого? — блондинка недоуменно изогнула бровь. — Да ничё, но это же дичь полная! — А какая музыка по твоему не дичь? — вмешалась рыжая. — В смысле какая? Да взять хотя бы Queen, они намного лучше будут. — Ребят, ребят, тише, — негромко окликнул их парень, державший гитару, — о вкусах не спорят. Давайте споём ту, которая понравится всем. И то ли голос его подействовал умиротворяюще, то ли дело было в том, что юноша был самым старшим в отряде, в любом случае, Антон фыркнул, вновь утыкаясь в телефон, а Ева принялась лихорадночно вспоминать, какие цензурные песни она знает. — Ну например? — сдавшись, скрестила она на груди руки. — Например, есть отличная песня группы Винтаж, "Ева" называется, — паренёк подмигнул ей. — Не знаю такой. И, кстати, толстовка у тебя... Наглая! — А вот у тебя глаза очень красивые. И волосы замечательные, словно у ангела. Полина, лукаво ухмыляясь, переводила глаза между этими двумя, пока в какой-то момент не поймала предупреждающий взгляд Евы. Мда, если оскорбления обычно остроумной подруги стали настолько дурацкими, значит, что-то тут не чисто. — А давайте вот эту, которая про чай! — поспешно предложила рыжая, разрывая неловкую паузу. — Это которая? — Которая ну та! — А, вот эта! Ребята переглянулись. Тот, что в наглой толстовке, поудобнее перехватил гитару и пробежался изящными пальцами по струнам, наигрывая уже совершенно другую мелодию. Уж что-то, а играть он умел, стоило отдать ему должное. Ева покачивала головой в такт, Антон приобнял товарища, перекинув ладонь через его плечо. Все хором запели: — Мне кажется, голос твой слаще мёда Он теплый и сладкий в любую погоду Я слушать готова всю ночь напролет Твой голос, который мне тихо поёт. Полине в этот момент почему-то вспомнился Арсений. Интересно, а он умеет играть на гитаре? Вот бы сейчас напротив неё сидел не этот хмырь, а их вожатый. Наверняка у него очень красивый голос... — Я помню, как солнце во взгляде сияло Объятия грели, как одеяло, А сердце в груди громко билось. Я думала, мне это снилось... Да уж, помянешь солнце, вот и лучик. Арсений неспешно приближался с беседке, и впервые за весь этот долгий день на его лице играла светлая, искренняя улыбка. Быть может, он тоже знает эту песню? Арсений остановился невдалеке, под раскидистой сосной, прислонившись плечом к дереву. В смоле небось измажется. Синие глаза встретились с жёлто-зелёными, обычно по-кошачьи хитрыми, а сейчас изумлённо распахнутыми. Сердце девушки от чего-то ёкнуло. Да что же это такое? Они играли в гляделки? Быть может. Только вот рыжая проиграла, отведя взгляд на звучном припеве. — Я давно уж не сплю из-за тебя ночами, Вот бы просто с тобою быть нам чаем С лимоном или другими вещами Просто быть самым вкусным чаем, Просто быть с тобой чаем... Арсению же от чего-то хотелось продолжать улыбаться. Кажется, его дети наконец подружились. Сейчас даже Полина не раздражала его, наоборот, золотисто-рыжие локоны в лучах закатного солнца смотрелись... Умиротворяюще. — И кто кипяток, а кто заварка, Кто мята лесная, кто целебная травка, Кто паром взлетит, а кто ароматом — Неважно. За это отдам я любую плату. А после с тобой неразлучными будем, Как клюква и мох, как варенье и пудинг Раствориться готова в тебе без остатка Сиропом в чае, чтоб было так сладко... Музыка стихла. Все дружно захлопали друг другу, а в особенности — гитаристу. — Жень, а где ты так хорошо играть научился? — спросил Шаст. Полина же сидела необычайно задумчивая. Из открытий на сегодня по своей значимости лидировали следующие: во-первых, этого сероглазого кудрявого блондинчика зовут Женя, а ещё ему, по всей видимости, нравится Ева. Во-вторых... что-то странное происходило между ней и Арсением. И это было нехорошо. Очень нехорошо. — Да так... я самоучка. На Ютубе смотрел ролики, — ответил он, вновь смущаясь. Беседа зашла на новый творческий виток, но рыжая уже не слушала. А когда она решилась всё-таки поднять взгляд, под деревом уже никого не было. — Полин, идём, а то на ужин опоздаем, — кивнула в сторону уходящей компании Ева. Рыжая поспешно поднялась, направляясь вслед за подругой в сторону трапезной. Они вновь прошли мимо той яблони с невероятно кислыми яблоками, как вдруг в кустах вновь что-то зашевелилось. А точнее — кто-то. — Лесуротурбет? Вы? — она шагнула ближе. Пофистал обернулся, всё ещё стоя на коленях. — ...Девочка? — Нет, что вы, миловидный грудастый мальчик. Что-то потеряли? Пофистал прищурился, окидывая Полину оценивающим взглядом. — С грудастостью я бы поспорил. Но да, ищу кое-что. — Ёкарный бабай! Полин, ну ты идёшь, нет? — Ева вернулась к застывшей подле кустов подруге. Взгляд блондинки метнулся к сторожу, и она слегка кивнула, — здрасьте. — О, здрасьте! — присоседился тоже отставший от остальных Шастун, — когда новая поставка медовухи будет? Всем ребятам зашло. Подруги возмущённо и заинтересованно посмотрели на парня. Пофистал продвигал медовуху в массы, а они и не знали? — Да тут не до выпивки... — печально произнёс охранник, поднимаясь на ноги и отряхивая колени, — я кольцо потерял. Обручальное.