Путь к счастью

Иллей не мог поверить, что этот мужчина, альфа и есть его истинный. Высокий, зеленоглазый брюнет, подтянутый и накачанный — выглядящий так, словно только сошёл с обложки журнала. И этот альфа, выбрал его — худого и мелкого, синеглазого чудика с блондинистой головой. Когда альфа поставил ему метку, а после поцеловал и обнял, он понял, что больше не будет одинок. И с легкой счастливой улыбкой всё же не выдержал и провалился в обморок. Благо, что был уже на кровати. Он просто внезапно обмяк и почти не подавал признаков жизни — чем напугал своего альфу до чёртиков. Ниррей сначала и не понял ничего. После поцелуя он его обнял, всё было хорошо — омега обнимал его в ответ, а после как-то резко обмяк и руки обнимавшие его опустились. Альфа запаниковал и начал обследовать его с помощью своего целительского дара. Тогда он понял, что омега просто не выдержал такого наплыва эмоций. Его уставшие тело и мозг просто отключились — посылая его в глубокий сон, а если по-простому, то он в обмороке. Мужчина начал делиться своей магией с малышом и его папой. Омеге — это поможет окрепнуть и набраться сил, которые ему необходимы. А ребёнку — это поможет успокоиться и подождать с раскрытием своего магического дара. Малыш почувствует, что он защищён магически и может не спешить с проявлением своей магии. Ниррей чувствует, что даже в утробе этот маленький омежка уже силён как некоторые взрослые альфы. И сомнений в том, что это омега теперь точно нет. Он ощущает, что ребёнок — сто процентный омега. И это удивительно, что у него такой сильный дар. К тому же дар холода, поэтому омегу постоянно знобит и он очень холодный. Альфа решает поделиться с обеими омегами силой своего огня. Помогая старшему омеге — наконец то согреться, а младшему показать, что можно не только замораживать всё вокруг, но и согревать. Маленький омежка прислушивается к своему отцу альфе и понимает, что согревать папу омегу лучше, чем постоянно накрывать его лавинной холода. И теперь ребёнок пытается повторить за отцом магию огня. Чтобы теперь папу больше не трясло от холода и бледность с его лица прошла. На утро просыпаются близнецы альфочки и не понимают, почему их папа и учитель почти спят в одной кровати. Альфа сидит на полу, а верхом тела лежит на краю кровати. Папа омега выглядит здоровым — цвет его лица не бледный, а вполне нормальный. Это их очень радует. Они будят своего учителя, что бы спросить — как тому удалось так быстро вылечить папу? Ниррей не сразу приходит в себя. Он не понимает, кто его так бесцеремонно теребит. А после, вспомнив вчерашний вечер — распахивает глаза и озирается. Перед ним его ученики — два близнеца Нид и Дин. Те начинают засыпать его вопросами о состоянии своего папы. Он объясняет, что является его истинным альфой и теперь с ними всеми всё будет хорошо. Дети воспринимают эту новость более чем положительно. Ниррей для них кумир и они очень рады, что папе достался такой хороший альфа. Но они предупреждают, что если он будет обижать их папу, то они надерут ему уши. Со стороны это выглядело немного комично, но альфа постарался не рассмеяться. Ниррей поклялся кладя руку на сердце, что никогда не обидит их папу и вообще никого из них. А ещё он хочет взять в мужья их папу и чтобы они все переехали к нему домой. Там им будет и просторнее жить и теплей. Иллей проснулся от шума вокруг себя, но глаза не открыл. Привычной слабости которую он ощущал уже несколько месяцев не было, а телу было тепло. Что удивительно, ведь раньше он постоянно мёрз, а теперь его как будто греет что-то изнутри. Только есть хотелось ужасно, о чём живот тут же сообщил громким урчащим звуком. Иллей только и успел услышать о замужестве и переезде, как голоса резко замолчали. Он открыл глаза, приподнялся с кровати — как его тут же начали обнимать три пары рук. Две пары маленьких и одни большие. Все спрашивали как он себя чувствует, ни чего ли не беспокоит, и что он хочет съесть на завтрак. От обилия вопросов он растерялся и не сразу смог ответить. — У меня всё в порядке, и я с съем всё, что вы мне дадите. Я голодный как волк, — сказал Иллей и покраснел — смущаясь, внимательного взгляда зелёных глаз. Дети быстро умчались на кухню и сказали что приготовят завтрак. Омега и альфа остались наедине. Повисла небольшая пауза. — Меня зовут Иллей, а тебя Ниррей, ведь так? Дети очень много о тебе рассказывали, — произнёс Иллей всё ещё смущаяясь. Нирею так понравилось смущение его омежки, что он не смог сдержать улыбки. И произнес его имя, как бы смакуя его на языке. От этого голоса по телу Иллея пошли мурашки и он громко сглотнул ставшую в миг вязкую слюну. Этот голос его возбуждал, гормоны буйствовали на почве беременности. А может — это влияние его истинного. Иллей терялся и вместе с тем ещё больше краснея — возбуждался. Ниррей понял, что его омежка возбуждается от его голоса и начал говорить ему всякие нежности и глупости подбираясь к нему всё ближе и ближе. Пока не обнял его и не поцеловал. Омега начал тихонько постанывать в поцелуй и ёрзать на кровати. Ниррей понимал, что беременные омеги очень чувствительные и могут возбудиться с пол оборота. Поэтому просунул руку под одеяло, а после и под резинку его домашних штанов и начал водить рукой по его вставшему члену. Всего несколько движений и вот он уже кончает. Иллей стонет чуть громче и выгибается в спине, пытаясь как можно ближе прильнуть к альфе. Он не может это контролировать, ведь тело так соскучились за своим истинным. Ему так хочется вновь соединиться с ним, но он не может, ведь за стеной его дети, которые между прочим — готовят завтрак. Ниррей помог быстро всё убрать за ними, сопроводил омегу в ванную, где тот пробыл несколько долгих минут и вышел уже собранным. После альфа зашел туда сам. И спустя некоторое время они оба были уже готовы идти кушать. Как раз к тому моменту альфочки подали завтрак. Дружно съев яичницу и вдоволь пообщавшись, альфы помыли посуду, оставив омегу без работы. Все начали собираться в школу, сказав Иллею соблюдать постельный режим. Он надулся и сказал, что всё с ним уже хорошо и он может не отлёживаться как кисейный омежка. Но на него дружно цыкнули и он смирился. Как только все разошлись омега всё-таки захотел размяться. Он решил прибраться в доме. И в итоге так на убирался, что не чувствовал ни рук, ни ног. Да ещё и похоже температуру заработал. Теперь ему было ужасно жарко — хоть в снег голышом прыгай. Он лежал на кровати с мокрой тряпкой на лбу и стонал. Его начало тошнить из-за высокой температуры. Он еле дополз до туалета, где его вывернуло так, что горло и даже голова разболелись. Тут его как раз и застал Ниррей. Он пришел из школы, а мальчики заигрались по пути с Ассином во дворе. Ниррей помог ему привести себя в порядок и отнес его обратно на кровать. На кровати он долго над ним шаманил. Пытаясь с помощью своего дара целительства, опять достучаться до ребёнка и объяснить ему, что чрезмерное тепло, так же как и холод — вредят его папочке. Нужно строго соблюдать оптимально температуру тела и не делать её выше или ниже. Маленькая омега смирилась с этим решением, ведь его папу стошнило и он теперь опять голодный. Иллея накормили и уложили обратно спать. Проснулся он только вечером в крепких и надёжных объятиях своего альфы. Тот пах так привлекательно, что Иллей не смог сдержаться и уткнулся носиком ему в шею. Там пахло больше всего. Он начал её целовать, а после и покусывать чуть удлинившимися клыками. Сущность омеги — хотела тоже поставить метку своему альфе. Но Иллей всё отчего-то не решался. Толчком к этому решению стало то, что альфа возбудился и начал поглаживать спину, а после и мять ягодицы омеги. Последний раз лизнув такую привлекательную шею, он укусил — глубоко впиваясь клыками. А после вылизывал метку своим маленьким язычком. Был поздний вечер, близнецы спали в другом конце дома. И альфа решил продолжить этот сладорадостный момент. Он перекатил омегу на бок поудобнее и начал его растягивать пальцами. Его омега был такой влажный — хоть сейчас и не течка и всё такой же узкий как будто девственник. Это так возбуждало альфу, что он не мог себя уже сдерживать. И вот когда в Иллея стало уже свободно входить несколько пальцев он решил в него войти. В прошлый раз его большой размер доставлял Иллею удовольствие. Но тогда ведь была течка, а сейчас он боялся навредить его маленькому и узкому омежке. Но всё же он решил попытаться и если Иллею станет больно он остановится. Ниррей начал потихоньку входить в Иллея. Но тот стонал только от долгожданной наполненности, а не от боли. И сам пытался побыстрее насадиться на такой крупный и горячий орган. Альфа вошёл до конца и как же ему было приятно в этой тесной и горячей, бархатной дырочке. А после не спеша вышел, но не до конца, а лишь для того — чтобы опять зайти, но уже чуть резче и размашистей. Каждый раз он проезжался по простате омежки, ударяясь глубоко внутрь него. От чего омега только и мог закусывать подушку в крике удовольствия. Резкие (но всё же довольно аккуратные) размашистые толчки внутри него с пошлыми хлюпающими звуками и ударами о его бедра — сводили с ума. Так же, как и те, что приходили на смену — нежные, глубокие и чувственные толчки вплоть до куда хватало места — совершенно заставляли забыть кто он и где. Все толчки проезжали по его чувствительному бугорку внутри и казалось, что этот член — был выточен идеально для него… У Иллея уже онемели челюсти из-за того с какой силой он закусывал подушку, чтобы не кричать от удовольствия. Он кончал уже не помня в какой раз, и казалось уже на сухую. Он выжался полностью. И вот последний раз член проехавшись внутри него — кончает. Ах, как же хорошо в этот миг обоим! Двое истинных только укрепляют свою связь. И теперь куда бы не пошёл один из них — другой будет знать где он. Теперь они никогда не потеряют друг друга…