Архстояние

Выехать из Москвы в восемь утра недостаточно. Важно доехать до фестиваля без большой потери нервов. На самом деле в этом плане Люциферу очень повезло: дочь и её подруга не маленькие дети, до двенадцати часов дня они спокойно досыпали на задних сидениях, потому что прошлой ночью они пытались повторить макияж из ютуба, а после двенадцати их было достаточно проспонсировать сухариками «Три корочки», мороженым «Радуга», парочкой сухих дошираков и пауэрбанком. По желанию также AUX проводом, чтобы они ставили свою музыку в машине (послушать Инстасамку два часа подряд для него уже не было большой проблемой). Если всё это будет в доступе — он получит идеально послушных подростков. Муж тоже не доставлял особых проблем. Даже больше: мог сесть за руль, если Люци устал бы. Из минусов: мозгом в поездке всё равно приходилось пользоваться именно ему. Аластор всегда был ответственным за развлечения и хорошее настроение, и вся организация «скучных» вещей ложилась на Люцифера. Проверять, что палатка в багажнике — на нём. Просчитывать, хватит ли аэрозоля от клещей и комаров на три дня — на нём. Взять всем по паре резиновых сапог, теплых носков, по кофте, зонту и плащу от дождя — всё-всё-всё на нём. Вертись, как хочешь. Поэтому ко дню поездки он уже был весь на нервах. — Что ты дерганый такой? — тихо спросил Аластор, когда они загружались в машину. Люцифер чуть повысил тон, упрашивая Чарли не звать его, пока он не загрузит всё в багажник. Он никогда не кричал на детей. — А каким мне ещё быть? — раздражённо спросил Люцифер, впихивая сумку с едой в машину. — Сейчас опять Чарли сначала будет канючить, что она голодная, а потом… — Я не буду, обещаю, — усмехнулся Аластор. — Садись на пассажирское, мы с таким тобой никуда не уедем. Я поведу. Всё, что нужно было Люци на самом деле — пара часов хорошего сна. Аластор прекрасно с детьми справился. Накормил, развлёк, все конфликты пресёк и запретил трогать спящего мужа. Посреди дороги Вэгги укачало, и они постояли полчасика на заправке, отпаивая её чаем в ожидании, пока подействует таблетка. Когда Люцифер открыл глаза от того, что Аластор нежно потряс его за плечо, он уже оказался в другом мире. Скошенная трава, огромное поле и ротонда, белым айсбергом возвышающаяся на холме. Знакомый пейзаж, лес, голубое небо без единого облака. Это выглядело, как Рай, и Люцифер уже предвкушал отдых. — Доброе утро, — улыбнулся Аластор. На фоне голубого неба его глаза горели зеленью. Люцифер в тысячный раз проверил, что между зубами у него щербинка… Для него это было важно. — Приехали. — А девчонки где? — сонно спросил Люцифер. — Убежали уже. Засветло пусть гуляют, всё нормально с ними будет. Пойдём палатку ставить! — О, боже, — заныл Люци.

***

Жаркий день кончился два часа назад, и всё это время на улице стояла приятная ночная прохлада. Берёзовую рощу сотрясал четкий бит музыки. Лазеры светили в небо. В руках Аластора была бутылка крафтового пива. У Люцифера — такая же, только вишнёвая. Они стояли на высоком арт-объекте в виде башни и смотрели на большую сцену, разбитую посреди деревьев. Где-то в толпе развлекались Чарли и Вэгги, и они ждали, пока те наразвлекаются, чтобы пойти обратно в лагерь. Не оставлять же их один на один посреди леса. Месится в толпе с остальными? Люцифер и Аластор не настолько фанаты «Помпеи»… — Хорошо тут, — тихо сказал Люцифер, прерывая комфортный мягкий бит, долетавший до них двоих волнами. Аластор усмехнулся. — Очень. Из года в год это говоришь, одно и то же. — Ну а что поделать, если из года в год всё остается таким же хорошим? Это правда. Парк обрабатывали от насекомых, клали везде тюки сена, прокладывали тропинки. Жаль, что свет не расставляли, но именно поэтому каждый брал с собой ободок с фанариком. Когда ночью посреди густого калужского леса просачиваются, как светлячки, компании с фонариками, удаляясь всё дальше и дальше от бита, это навеивает какие-то магические вайбы. Более того, светового загрязнения в этом месте не существовало. Звёздное небо было, как на ладони. С прошлого года они скачивали на телефон звездный атлас и принимались искать созвездия. — Я очень хочу спать, — Люцифер вдруг привалился к тёплому боку Аластора. Тот привлёк его к себе ближе, поцеловал в висок. — Держись, немного осталось. Вон, заря, видишь? Он указал на тонкую голубую полоску у самого горизонта. Рассветало в июле совсем рано, они не успевали ложиться затемно. — Это ни о чём не говорит, — вздохнул Люцифер. — Ну, хочешь, я отведу тебя обратно, а потом вернусь за детьми? — В палатке будет холодно без тебя… Люцифер ткнулся Аластору в грудь, почти зарываясь носом под кофту. — Не кисни, — Ал нежнейше погладил Люци по голове, почесал на загривке, и тот мурлыкнул. — Сейчас они напрыгаются, и пойдем за чаем. Обещаю. Они стояли, оперевшись на перила, и смотрели в толпу. Ал как-то идеально умел находить детей, а Люцифер, даже когда ему указывали, не умел это делать, поэтому на таких мероприятиях они появлялись вместе. Когда отыграла одна из групп, она пожелала всем спокойной ночи. Люди потихоньку начали разбегаться в разные стороны, как муравьи. — Пойдём? — позвал Аластор. Люцифер сонно кивнул. У подножья башни они встретились с радостными, исцелованными друг другом Чарли и Вэгги. Они либо забыли, что накрасили губы, либо не очень об этом заботились, но все лица у них были в губной помаде. — Это стиль такой, или случайность? — Аластор в удивлении поднял бровь. Ни Чарли, ни Вэгги не покраснели. В четыре утра, наверное, и не на такой комментарий всё равно будет… Они все вместе доплели до вагончика с чаем. Единственный, который остался — мятный, и все четверо выпили его взахлёб, пытаясь согреться. Люцифер перевёл взгляд на горизонт. Там шла большая процессия в белых простынях — «встреча петуха», или как-то так называлось это мероприятие, начинавшееся в четыре тридцать утра. В пять из городка выходила группа исследователей птиц, на которую Люци сначала хотел попасть, но явно подрастерял запал после насыщенной ночи. Он, Аластор, Чарли и Вэгги были сейчас в резиновых сапогах, потому что и ночью, и утром выпадала роса, а ходить всю ночь с мокрыми ногами было не очень-то удобно. Чарли и Вэгги завернулись в один плед. Аластор, который был здоровым, как конь, стойко существовал в флиске с высоким горлом. Аластор. Любовь его жизни, найденная так неожиданно, всё ещё был с ним. Они катаются вместе в отпуска, ходят на свидания, они буквально воспитали вместе ребёнка, и они продолжают этот долгий, но полный любви путь. Вместе. Почему они ещё не поженились? — Па-а-а, — Чарли вдруг подергала его за толстовку. — Да, бусинка? — он широко зевнул и допил чай одним глотком. — Отведи меня до туалета, там толпа мужиков стоит. Люцифер глубоко вздохнул. С одной стороны — витать в своих зефирных мыслях и мечтах о любви, с другой — ха-ха, вот тебе твоя любимая дочка. Любимее было, конечно, второе. В конце концов, именно в реальность он и влюблялся по мере того, как она разворачивалась. — Пойдём. Девочки должны были спать в машине, Аластор и Люцифер — в палатке. В машине по периметру была натянута гирлянда, положен тонкий надувной матрас и несколько одеял. Полный комфорт. Чарли и Вэгги, отмытые в умывальнике Аластором собственноручно… Это была целая история, потому что Аластор не очень-то церемонился. Он был человеком-действием, а не человеком-аккуратностью, и любил, когда всё делалось быстро. Поэтому, вопреки тихим возражениям Люцифера, собрав волосы в хвост, просто окунал каждую по очереди под кран, быстро отмывал лицо с мылом и отпускал. Всё это длилось не больше тридцати секунд, но приносило результат. Лица от помады были отмыты. После этого ритуала через багажник девочки были запущены в машину и оставлены (в состоянии полного не-стояния) спать там. — Знаешь, а мне даже понравилось! Они шли с парковки обратно в палаточный лагерь. Люцифер с рассветом немного ожил, да и наверное бутылка пива как-то повлияла. Он стал мягким (или, если быть точнее, мягче обычного), тёплым и ласкучим. — Да? — Да. Хороший был концерт. Надо завтра в толпу пойти. — Охо-хо, давай ещё доживём до завтра. Посмотрим, как ты заговоришь. Они взяли зубные щётки и пасту, и пришвартовались к умывальникам рядом с душевыми. — Жнаеш… — Люцифер начал говорить с щёткой во рту, но решил, что дело гиблое, и сплюнул пену в раковину. — М? — Хороший детокс получается. — Хороший, потому что мы телефоны рабочие дома оставили, — рассмеялся Аластор. — Ангелочек нам небось уже провода оборвал, пытаясь удостовериться, что он меренгу правильно сделал. Он всегда паранойит по этому поводу. — Не напоминай… С тех пор, как они открыли кондитерскую, дела пошли в гору. И финансово, и морально, и физически. У них появились друзья, у них появилось любимое дело. Они так хорошо себя почувствовали, что нередко заговаривали о втором ребёнке. Может, о третьем… Возраст поджимал, и они всё больше и больше думали об усыновлении. — Я тебя люблю, — вдруг сказал Люцифер и поцеловал Аластора в щёку, оставляя там влажный мятный след от пасты. — А я-то тебя как люблю, — и он окунул голову под струю воды. Лёжа в палатке они очень долго хихикали, вспоминая старые шутки из детства. Аластор вспомнил, как они случайно взорвали петарду в ванной, и как отмывали гарь с лиц, а потом напугали маму. От детства перешли к подростковому возрасту. — Ты мне ещё в пятнадцать понравился, — вдруг сказал Аластор. Признался так спокойно, будто это не означало, что он был влюблен в Люцифера около десятилетия прежде, чем они сошлись. — Ты серьёзно? — Люцифер приподнялся на локте. — Ты не шутишь? — О таком не шутят, — Аластор отвернул голову, но Люцифер осторожно взял его за подбородок и повернул на себя. — Ты… такой хороший, черт возьми. — Возьми, — усмешка Аластора оставалась неизменно теплой. — Хорошое предложение, — согласился Люцифер. Теплая ладонь двинулась под чужой футболкой ниже, по животу, к пижамным штанам. А потом — ещё ниже. — Люблю тебя, — прошептал Люцифер, прижимаясь губами к чужой щеке. — А я тебя — больше, — и Аластор прикрыл глаза, блаженно улыбаясь.