Свидание на Чеджудо

Прошло всего несколько часов, а Хван плотно засел у Минхо в голове. Может быть, перестать думать о сегодняшней ночи было бы проще, если сделать попытку, но Ли все устраивало. Он мило улыбался родителям, пока в его сознании стонал заплаканный парень. Даже казалось, что он настолько очевиден, что его постыдные мысли легко прочесть. Лето в самом разгаре. На улице нечем дышать, буквально. Яркие лучи солнца беспощадно устремляются на их город, выжигая все на своем пути. И именно туда его так же безжалостно отправляет родная мать, ведь всем хочется освежающего супа, а не жалко только одного из них. На несколько минут Хёнджин уходит прочь из головы, но возвращается мгновенно, стоило только Ли его увидеть. Точно суицидник. Парень полусидел, полулежал на скамейке за небольшим ресторанчиком, идеально помещаясь в небольшой уголок с теньком. Но одет он был слишком легкомысленно. Под зверски палящим солнцем он вышел в розовой майке и широких темных шортах. Ли даже забыл, куда он шел, останавливаясь напротив Хвана и разглядывая его оголенные конечности. Но продолжалось это не долго. Самому стало плохо от жары, и он плавно приблизился к нему, скидывая с себя рубашку и накрывая ею грудь младшего, который тут же проснулся. — Что… ты творишь? — Минхо мгновенно оскалился, ведь голос у Хёнджина до сих пор хрипел. — Не хочу, чтобы ты превратился в пепел, — почти промурчал он, присаживаясь рядом и замечая в стороне полупустую бутылку с водой. Раз говорить Хёнджину тяжело, то и возражать он сильно не будет. Поэтому Ли беспардонно берет ее и делает несколько глотков. Еще прохладная, значит, купил ее Хван совсем недавно, и находится он тут тоже столько же. — Уходи, — снова сипит Хёнджин, не обращая внимания на рубашку старшего, запах которого сразу бил в нос. — Чего такой расклеенный? На тебе же лица нет. Минхо поворачивается на Хвана всем корпусом, пока тот отворачивает голову в сторону. Младший действительно сидел расстроенный, будто случилось что-то плохое. Конечно, ночь в их отношениях почти ничего не поменяла, но почему-то ему казалось, что он обязан позаботиться о Хване. Хотя бы ближайшие сутки. — С Гюном мы расстались. А час назад улетел самолет, который должен был отвезти меня на лучшие каникулы на Чеджу. Но вместо этого я буду две недели вариться здесь. — Не любишь путешествовать в одиночку? — Скорее боюсь. Я никогда не летал никуда один и мне страшно. Хотя Чеджу — это не другая страна, но все равно очково. — Так полетели со мной. — Минхо пожимает плечами, будто уже предлагал это Хвану ни раз. В ответ на его удивленный взгляд он закатывает глаза. — Я давно не был на Чеджу. Планов на каникулы у меня не было, так почему бы не слетать? Там красиво. Хёнджин заскулил, принимая ровное вертикальное положение, отчего Минхо едва не рассмеялся в голос. Не обманул же вчера — теперь Хёнджин не может двигаться. Чтобы не выдать себя и не пойти туда, где вчера был Хёнджин, Ли быстро говорит, чтобы собрал немного вещей и вечером сидел в аэропорту, пока сам натягивает свою рубашку на его плечи. Хоть не сильно сгорит. А потом быстрым шагом уходит, чтобы открытые части рук не пострадали. Домой он возвращается еще быстрее, будто на крыльях. На стол летят ингредиенты для супа, а сам он на тех же крыльях влетает в свою комнату и заказывает билеты. Поздно вечером мало кто летает, поэтому Минхо прилично тратится на два места и подпрыгивает с кровати, чтобы собрать вещи, но сталкивается с фигурой отца. — Обьяснитесь, молодой человек. — Мне очень срочно нужно на Чеджу. На неделю или до конца каникул, как получится. Мы поживем пока у дяди? — А он-то в курсе? — Я позвоню. Отец качает головой и уходит. Добиться что-то от старшего сына было задачей с пятью звездочками. Да и жена, которая любила одинаково всех детей, запрещала влиять на него. Хочет поехать на отдых? Пускай, пока еще студент. На работе, а позже с семьей сделать это будет крайне трудно. Сам же Минхо после ухода отца на мгновение задался вопросом. Почему у него вдруг появилась такая мания заботиться о Хване? Несколько лет они были в напряженных отношениях, разный круг интересов, друзья, планы на жизнь. Что такого было их получасовой страсти, которая раскрыла внутри его рефлексов синдром папочки. Потому что Хёнджин сказал, что ему страшно, но он хотел бы? А если Хван вообще не придет. Или у него тоже раскрылся внутренний пассив, который послушается своего актива? Парень тряхнул головой и слегка похлопал себя по щекам. После встречи с Хёнджином он стал слишком много думать. До самолета еще много часов, поэтому можно расслабиться и поиграть. * — А потом он сказал мне собирать вещи и готовиться к вылету, — договаривает Хван в телефон, лежа на своей кровати на спине. На том конце гробовая тишина. Он, как только вернулся домой, сразу набрал друзьям, которых не видел уже сутки. Сначала все пытались шутить, но после слов о сексе с Минхо все трое замолчали. — И я, в общем-то, не знаю. На Чеджу хочется. Минхо… внушает доверие. И буду я там не один, как и планировал. Только стремно все это как-то. Будто мы какая-то парочка… — Я в ахуе, — после минутной тишины раздается хриплый от шока голос Феликса. — В глубоком, — поддакивает не менее шокированный Джисон. — А я думаю, — после вздоха говорит Сынмин, — что лучше слетать. Просто старайся не думать… о том, что было, просто расслабься и насладись видами. Он же не просил тебя перевести деньги за билет и жилье? — Нет. — Тогда соглашайся и не думай. — Помочь с вещами? — тихо спрашивает Феликс, на что Хёнджин смущенно улыбается. — Господи, какие вещи? Возьми там шорты, пару футболок и хватит. А вот что ему действительно нужно, так это пару новых комплектов кружевного белья. — ХАН ДЖИНСОН! — Раздается в трубке сразу три кричащих голоса. Голос Хёнджина особенно выделялся, потому что идея с колготками принадлежала именно ему. — Да что Джисон то. Я не поверю, что он повезет тебя туда, только потому что ты туда хочешь и боишься одиночества. Вы грызлись, грызлись, поебались. Что, теперь любовь и помидоры? Инфа сотка, он просто хочет развести тебя на еще пару актов. — Знаешь, а в чем-то он прав, — вдруг задумчиво произносит Сынмин, отчего по коже пробегаются мурашки. Ким — единственный друг, словам которого он доверяет слепо. Феликс замолкает, но Хёнджин пока не может посмотреть, отключился ли он и уже бежит к нему или просто в глубоком шоке. — Попробуй съездить. Если начнет приставать, сразу отказывай и проси вернуться назад. Будет настаивать — не спорь, потом заявление напишем, — заканчивает за всех Сынмин, и каждый отключается от звонка. Друзья посеяли зерна сомнения. Он пытался вспомнить, с каким выражением лица Минхо предлагал ему эту поездку. Но загвоздка в том, что рядом с Минхо действительно не страшно. Он даже готов побыть его спутником, потому что на насильника старший не походит. Но одному очередному глупому совету Хана он все же следует. Рядом со сменной одеждой кидает и пару комплектов белья, утрамбовывая их вместе со стыдом на самый низ рюкзака. До самолета осталось немного времени. Внутри он начинает волноваться и ходить по квартире кругами. А что, если это просто шутка? Он сейчас придет туда, посидит и… уйдет домой ни с чем. Или Минхо тоже придет туда, но только для того, чтобы посмеяться над ним? Последние мысли терзали его уже в такси. Первый вариант отпал, когда он подъехал к пустому аэропорту и Минхо, увидев его такси, пошел прямо к стороне водителя, оплачивая проезд. А потом открыл дверь для Хвана и забрал его рюкзак. «Ну точно содержанка», — мгновенно проносится в голове, на что Хёнджин опускает голову вниз, позволяя себе помочь. Он чувствует на себе прожигающий взгляд и сначала усиленно думает, что с ним не так, пока не вспоминает, что в порыве самобичевания совершенно забыл привести лицо в порядок. Даже умывался последний раз только до обеда. Щеки мгновенно вспыхивают от прилива крови, а ноги подкашиваются, отчего чужая рука быстро оказывается на его талии. — Устал? — Все в порядке. Просто хочу спать. — Потерпи немного. Хёнджин не обращает внимания ни на что. В самолет проходят человек десять. Минхо опытно ведет его за руку до самого посадочного места, а сам Хван цепляется за любую отражающую поверхность, чтобы посмотреть на себя со стороны. Вроде на монстра из фильма ужасов не похож. Тогда чего этот так залип на него? И ведь спросить стыдно. В самолете Минхо мгновенно засыпает, а вот ему самому совершенно не спится, несмотря на бессонную ночь. Час полета проходит как вечность, ничего интересного не происходит. Ли проснулся во время посадки и сонно пошел забирать их вещи, оставляя Хвана одного. Нормальное зеркало. Наконец-то Хёнджин может рассмотреть себя лучше. Красоты острова его больше не пленили, он почти вжался в зеркальное отражение себя, разглядывая каждую клеточку лица. Дверь туалета открывается, но Хёнджин уже видит в ней Минхо, поэтому не отрывается. — Да нормально ты выглядишь, идём уже. — Ты так странно смотрел на меня, я испугался. — Просто потому, что ты очаровательный. Челюсть неминуемо виснет, пока старший, как ни в чем не бывало, удаляется. Куда его ведет Минхо Хван не спрашивает. По началу он все еще был в шоке от его фразы, а потом, когда они уже сели в такси и проехали значительное расстояние, спрашивать было глупо. Или нет, но неловко точно. В голове проносятся мысли о том, что он слишком легкомысленный и это еще обязательно вылезет ему боком. Ли платит, а потом за талию подталкивает Хёнджина к одному из небольших домиков. Вода не очень близко, но ее видно из окна, как картинка в интернете. У порога уже стоит мужчина в возрасте, улыбаясь обоим парням. — Добро пожаловать на Чеджу-до, дети. — Здравствуй, дядюшка, — так же тепло и искренне улыбается Минхо, отчего Хёнджин вздрагивает. Не думал, что тот так может. — Здравствуйте… я Хван Хёнджин, — представляется он, обращая на себя внимание мужчины. — Здравствуй. Меня зови просто дядюшка Ли. И не бойся, я ничего не имею против вашей любви. Просто добро пожаловать в нашу семью и надеюсь, что вы будете счастливы. Предупреждающе подняв руку, мужчина забирает его рюкзак и проходит в дом, в то время как сам Хёнджин статуей каменеет прямо на месте. Минхо неловко улыбается, а потом ближе прижимается к нему и на ухо шепчет, что пришлось немножко соврать, чтобы провести нормальный отдых. Хёнджина он всей семье представил как своего парня. — И да, мама с папой тоже тебя ждут, когда вернемся. После Минхо отлипает и проходит в домик первым, сразу же мрачнея. Конечно, заставлять он не будет, но за неделю отдыха он должен сделать все максимально все возможное ради того, чтобы уже без недосказанности сделать это. Хёнджина не хочется отпускать. Почему-то хочется, чтобы он всегда был рядом, хочется держать его за талию, руку, ногу - не важно. Главное, чтобы никто другой не смел думать о таком же. Бросив свои и заодно подхватив вещи Хвана в комнату, которую дядя выделил для них, Минхо выходит на кухню. Хёнджин уже прошел внутрь и даже заговорил с дядей, начиная обсуждать селекцию. Дядя долго не думал, под разговор пихнул ему корзинку с мандаринами. Ли усмехнулся: гены играют большую роль, чем многие думают. Осторожно подсев рядом, Минхо заглянул в окно. Солнце уже село, они устали и вряд ли пойдут сегодня куда-то. Поэтому-то дядя и присел на уши обоим, рассказывая интересные истории из своей жизни на острове и из детства Минхо. Ближе к полуночи, когда Хёнджин сидел с полузакрытыми глазами, мужчина отправил их спать. И, видимо, усталость была сильнее, чем Ли предполагал, но Хван отрубился быстро, не задавая лишних вопросов по типу: почему кровать только одна? Или почему одно одеяло? Ну или хотя бы почему рука старшего на его талии? Но он восполнил все это с раннего утра. Или не совсем раннего. Выспавшись, Хёнджин возмущался добрые полчаса, прежде чем скрыться в ванной комнате. Минхо же пока разведал обстановку и, не найдя дяди, но найдя ароматный завтрак, решился на первый шаг. — Не хочешь пройтись до Халласона? — Пешком? Минхо в ответ только смеется, замечая улыбку и на лице Хвана, а потом сажает его завтракать, а сам собирает рюкзак. До парка они доезжают за три часа, за которые Хёнджин успевает доспать еще немного. Ли был здесь уже, но давно, поэтому они осторожно подбиваются к группе туристов, стараясь не смотреть друг на друга, чтобы не рассмеяться. В историю никому углубиться не получается, поэтому вскоре они отходят, начиная ходить по полупустым тропинкам. В четверг народу было не очень много, поэтому расстояние между ними и другими людьми все же было. Хёнджин расслабился и даже поплыл, медленно шагая по дощечкам и разглядывая природу. А посмотреть было на что. Огромные поля цветов, розовых, желтых, сиреневых, вдалеке виднелась вода. Плавно утягивая парня за собой, Минхо стал подниматься, обещая еще более красивый вид с кратера вулкана. Хёнджин слепо поверил и покорно шел за ним, но быстро выдохся. Голоса людей, кажется, совсем стихли. Останавливаться приходись часто, а воды осталось только половина. Но Ли, понимая, что сам умрет, предложил Хвану донести его на спине. Скорость снизилась вдвое. Подниматься на вулкан было довольно тяжело, особенно, если вес удваивается. Но Хёнджин тоже боялся, Минхо шатался от усталости, поэтому Хёнджин крепко обхватил его руками и ногами. В голове мысли начали стекать все ниже, подгоняемые ветерком от чужого дыхания в самую шею. Хватка на ногах становилась все сильнее, но Хёнджин не протестовал, понимая, что старшему просто тяжело. Спрыгнув, Хёнджин раскрыл в удивлении рот. Хен не обманул, вид был действительно просто потрясающий. Особенно захватывающе стало смотреть вниз, на остров и воду. Наверху были еще люди, но не много, учитывая, что половина была такая же, как Минхо: сидя на коленях и еле дыша. Хёнджин увидел телефон у одной из девушек и начал быстро фотографировать красоты местной природы. В голове сама появилась мысль. Бывший ведь не поехал на остров. Остался в Корее с любовником. А Хёнджин тут. И обязательно загрузит в инстаграм всевозможные фотографии. — Хен?.. — Да? — еле выстанывает Минхо, приподнимаясь. Хёнджин сидит перед ним с щенячьим взглядом и держит перед собой телефон. — Пофоткать? Улыбка расцветает на губах обоих. Телефон Хвана быстро оказывается в руках Минхо, который со знанием дела стал фотографировать и даже снимать небольшие видео, показывая Хёнджина с лучших его сторон, чтобы в ответ получить сияющие глаза и быстро бьющееся сердце. — А можно еще одну? — тихо спрашивает Хёнджин, присаживаясь на землю. — Какую в этот раз? Хёнджин быстро разворачивается и ловит руку Ли в свою и подтверждает это несколькими щелкающими звуками. А потом тянет старшего на землю и ложится на его грудь, фотографируя себя под теплыми лучами уходящего солнца. — Теперь шикарно. Давай спустимся побыстрее, сделаем пару фоток цветов и домой. Минхо мотает головой и еле поднимается. Благо спускаться всегда легче и приятнее, поэтому бегом пробегая то расстояние, которое они прошли до вулкана, по пути тормозя, чтобы заснять цветочки, парни выбегают из парка под самое закрытие. — Я такой голодный, — честно сознается Хван, и Минхо тянет его на такси в ближайший ресторан. Рыбу ловят прямо перед ними, а потом разделывают и готовят. Обучаясь в школе, Ли был на острове каждые каникулы и прекрасно знает, как все проходит, но вот Хёнджин откровенно подвис, наблюдая за открытой кухней. — Черт, как же это все интересно. — Хотелось бы жить тут, да? Хван тяжело вздыхает и отворачивается. Если Минхо может в любой момент приехать к своему дяде, то у Хёнджина здесь родственников нет и возможностей так же меньше. Минхо же уже думает, если бы они жили вместе, то их общего бюджета хватило бы уже через пару лет купить тут квартиру или домик. Максимально свежая еда, которую тут подают прямо с моря или огородов, оказывается в разы вкуснее. Да и дневной экстремальный поход тоже дает о себе знать, поэтому на еду оба налегают с большим аппетитом. Во время этого Хван даже успевает загрузить все фото и видео, сделав пару историй, чтобы его точно заметил один человек, который хоть и бросил его, но до сих пор не отписался. От друзей прилетают восторженные комментарии, особенно от Джисона в лс: «И ты хочешь сказать, что вы просто два попутчика?» Сразу вспоминается вчерашний разговор перед самолетом. Глаза цепляются за Минхо, который самостоятельно оплачивает их ужин и зовет его на выход, а потом так же сам платит таксисту и открывает для него дверь домика. От ужина дяди оба отказываются, но мандарины берут с собой в комнату. Хёнджин включает дораму на телефоне, а Минхо открывает игру. Оба потихоньку едят мандарины, которые быстро чистит Хван. — Мне вдруг стало интересно, — сдается Хёнджин, заставляя старшего оторваться от игры. — Сколько я буду тебе должен за этот отпуск? — Да брось ты, — отмахивается Ли, но вернуться в игру не может. Хёнджин сам умирает его телефон подальше и упрямо смотрит на него. — Чего ты хочешь? — Я не знаю, чего хочешь ты. Ты просто так водишь меня по острову, платишь, катаешь, я еще и живу тут бесплатно… — А у тебя есть средства? — Ну… немного. — Просто считай, что это моя тебе плата. За ту ночь. Щеки Хёнджина мгновенно алеют, что не укрывается от Минхо, внимание которого теперь полностью приковано к Хвану. Он улыбается и убирает его волосы назад, щелкнув по носу. — Может быть, ты снова этого хочешь? — еле выдавливает из себя Хван. — Не думаю, что обмен равноценный. — А ты в курсе расценок? — Я ненавижу тебя, — выдыхает Хёнджин, отстраняясь и отворачиваясь на другой край. Оба уснули и проснулись в напрягающей тишине. Минхо молча ушел из домика вместе с дядей, оставляя Хёнджина одного. Он сначала планировал тоже выйти, но побоялся. Он не разглядывал ни дом, ни дорогу, поэтому заблудиться и умереть было бы слишком стыдно. Ли младший возвращается ближе к обеду и Хёнджин сразу выходит его встречать, забирая корзины с продуктами. — Хен, прости меня за вчерашнее. — Все нормально, не парься, — Ли выдавливает улыбку, скрываясь головой в холодильнике, — я не в обиде. Все понимаю. Просто ты выглядел слишком грустным и я хотел помочь тебе провести нормальный отпуск. Тебе не стоит платить мне за это и уж тем более… Минхо выгибается, чтобы забрать молоко и поставить его в холодильник, как вдруг дверца закрывается от чужого напора и Хёнджин быстро чмокает его в губы, подходя вплотную. Минхо смотрит строго, думая, накрутил ли себя Хван настолько или вообще его не слушал. — Вот тебе моя благодарность. Сходим сегодня куда-то? Ли качает головой и идет переодеваться. Сегодняшним пунктом стал пляж, наверное, самый знаменитый во всей Корее и особенно среди туристов. Пляж Хамдок выглядит как картинка. Мягкий белый песок и изумительная изумрудная вода. По пути они заглядывают в магазин, чтобы взять купальники, а потом добираются до самого пляжа. Время подходило к вечеру, вода была очень теплой и людей было много, но никого это не смущало. Минхо не особо любил плавать, поэтому пробыл в воде с полчаса и сразу же ушел на песок, позволяя Хвану плавать. Хёнджин кардинально изменился. Он стал будто русалом. Можно было заметить его плавные и красивые движения в воде. Минхо не мог просто отдыхать, он почти не моргал, не отрывая взгляда от младшего. На него смотрели многие, но когда он вышел и целенаправленно подошел к Ли, по пляжу покатились вздохи. Но зато уровень гордости и собственичества многократно взлетел. Мокрый Хван это отдельная картина, созданная искуственным интеллектом специально для этого пляжа. Пристроившись рядом, Хёнджин прикрыл глаза, доверительно укладывая голову на грудь старшего. — Что-то случилось? — Устал. Стали раздаваться щелчки камеры и Хёнджин понял, что забыл про свой отчёт. Он стал улыбаться и показывать больше на море. Но Минхо не забыл и про себя. Снова сцепив их руки, он сделал еще пару приемлемых кадров, показывающих, кто привез Хвана в эту красоту, а потом потащил разморенного младшего в душевую кабину. — Можно сегодня я заплачу за еду? Минхо пожал плечами и повел его дальше. Еда снова оказалась внеземной. Как и счет. Возвращаясь домой, Хёнджин пожаловался, что обанкрочен и теперь не против быть содержанкой. А уже в постели, Минхо договорил, что ему понравилась благодарность. Но долго смущаться не пришлось. Сон взял свое и оба быстро уснули. — Ты хочешь прогуляться в одно место? Хёнджин едва слюной не давится. Только открыл глаза, а над ним уже навис старший со вполне серьезным выражением лица. Стало даже страшно, поэтому Хёнджин кивает и убегает собираться, перекусывая на ходу. — Куда мы идем? — В место, которое все прояснит. Пока внутри младший разрывался от гадалок до старых бабушек-прорицательниц, Минхо заплатил за билеты в очередной парк. — Парк любви… — едва успевает прочесть он, как его резко тянут внутрь, — какого… С первого шага Хван думает, что кончился, как человек. Внутри только взрослые, дети играют в игровых комнатах у входа. Но все же становится почти невыносимо дурно. Он хватает Ли за руку, который наоборот перехватывает его талию и ведет внутрь. Про Парк Любви знает каждый. Хотя секс в Корее сильно цензурится, но один греховный уголок в стране имеется. Легальный. Множество картинок, скульптур и разных сувениров, выполненных в форме половых органов и различных поз. Отвести глаза невозможно, потому что секс повсюду. Даже в пруду маленькие черепашки и лягушки застыли слившими друг с другом. Хёнджин не знает наверняка, как происходит оплодотворение у них, но выглядит все равно пошло. Откровенные женщины и мужчины заставляют щеки краснеть. Хёнджин казался себе откровенным в плане столь смущающих тем, но испытание острова пройти с тем же достоинством не смог. Старший же будто специально тормозит около скульптур, трогает и рассматривает. Такое для инстаграма фотографировать нельзя. — И к чему это было? — зло спрашивает Хван Минхо, выходя из парка. Уже вечереет, но есть совершенно не хочется. — Чтобы ты немного расслабился. — Расслабился?! — возмущенно кричит Хёнджин, но его, как куклу, заталкивают в следующий автобус. Выходят они у водопада и теперь дух захватывает иначе. Нельзя сказать, что водопад был очень высоким. Но Чонбан был красив в любое время года или суток. Туристы походили вокруг него около часа, наконец оставляя их одних. — А как мы попадем домой? — Не бойся, выберемся. Еще благодарность? Хёнджин не сразу понял, что имеет ввиду старший, заводя его в пещеру и выходя с другой стороны водопада. Щеки снова краснеют, а перед глазами те скульптуры из парка. — Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — Да. Хёнджин краснеет, поворачиваясь к старшему. Минхо смотрит на него в упор, но только в глаза. От этого становится только хуже. Инициативы от него никакой, но ведь благодарить то должен Хёнджин? Медленно, как в мыльных дорамах, он приближается к его лицу, почти соприкасаясь губами. Даже их ночь в Корее не была настолько интимной. Младший тормозит, чувствуя дыхание на своей челюсти. В ушах ничего, хотя сердце колотится как бешенное, а совсем рядом оглушительно шумит водопад. — О чем задумался? — тихо шепчет Ли и это Хёнджин отчетливо слышит. — Мне нравится этот момент. Сглотнув, Хёнджин все же касается губами губ старшего. Глаза сами прикрываются, а сердце наконец-то замедляется. Теперь слышно все, но все звуки сливаются в белый шум. Минхо тянет к его талии свою руку, прижимая чуть ближе, и Хван срывается на томный вздох. Хватка чужих пальцев становится сильнее и Хёнджину вдруг больше не хочется сопротивляться. Минхо слегка отстраняется и стягивает с себя рубашку, расстилая ее по каменному полу, а потом укладывая на нее Хвана. Отчего-то становится ужасно неловко, будто они занимаются этим впервые. Одежда плавно откладывается в сторону и оба могут подтвердить, что никогда они еще не были настолько аккуратны. Хёнджин может добавить, что никогда еще не был таким сторонником нежного и плавного секса. Ногами он обхватывает талию Минхо, который сам обнял его руками, прижимая к себе, и двигался крайне медленно, но глубоко, получая новые ощущения и доставляя их сам. Хотелось шептать на чужое ушко много чего, но романтики в моменте и так было предостаточно. Хёнджин выгибался по максимуму и стонал тихо и аккуратно. — Ты мне нравишься, Хван Хёнджин, — вырывается у Ли. Хёнджин скулит и из глаз выступают капельки слез. Он обнаженный, принимающий, полностью открытый перед старшим, а он говорит такие вещи. — Ты сумасшедший. — Почему? — Кто признается в таких вещах во время секса за водопадом? — Мы не занимаемся сексом, мы занимаемся любовью, — немного строго поправляет Минхо, толкаясь особенно глубоко и стон становится выше и громче. — Во-вторых, признаюсь я и хочу услышать твой ответ. — Ты… — голос срывается на писк и Хван хватается руками за его плечи, сжимая пальцы на коже. — Я? — Ты мне тоже… но я… ах… не уверен, что чувства… такие же глубокие… просто мы ведь… блять, давай сначала закончим? Минхо хрипло смеется, смотря на пытающегося младшего, который вздрагивает от каждого толчка. Он тепло целует его в шею, переходя на губы, а после прижимает его к себе еще ближе.