Это не шантаж, это дар

      Нет, он знал, что подобное может произойти, но никак не ожидал оказаться в подобной ситуации. Быть целью охоты людей лишь из-за принадлежности к иной расе было отвратительно, однако ранее они не смели вторгаться в заповедные рощи… Когда им поступил сигнал тревоги из лесного анклава, все были обеспокоены. Когда следом почти сразу тревогу забили воздушные, водяные и электрические, стало совсем не до шуток. А когда уже в их поселении поднялся вой, едва заглушающий крики и звуки взрывов, все просто кинулись врассыпную, хотя он честно пытался организовать эвакуацию и спасти, хотя бы кого-то…       Он не знает, удалось ли сбежать хотя бы кому-то…       Сейчас он застрял в клетке, в помещении, где ему было плохо просто от температуры. Учитывая, что ледяные жили в ледяных лесах, скрывающихся под вечными снежными пустынями, здесь было слишком жарко. Почти также как и в тот единственный его визит к лесным, что жили в близком соседстве с пустыней во влажных тропиках. Ещё горячее могло бы быть только в пепельных лесах пламенного анклава, но уж туда-то он никогда по своей воле не полез, как и огневики к ним. Встретить пламенного можно было бы только в других анклавах при сборах или случайном стечении обстоятельств…       Однако он мог увидеть пламенного прямо сейчас, если бы просто повернул голову…       – Чего пялишься, снежная королева? – грубо бросает огненный, когда любопытный ледяной задерживает на нём взгляд, надеясь рассмотреть повнимательнее. Самое неприятное, что в клетке находился именно ледяной, пока огненный спокойно сидел снаружи, явно следя за ними. Он не был пленён, как все остальные…       Хочется колко ответить, однако ледяной только хмурится и отводит взгляд, стараясь рассмотреть другие клетки, где вперемешку сидит весь его народ. Дети тихо хныкают в объятиях взрослых, что не всегда являются их родителями, ведь напавшие вообще не задумывались, как распределять пленных…       Больно видеть свой народ в таком состоянии. Тем более тогда, когда сам не смог толком ничего сделать.       – Новая партия! Принимай, Ларс, – довольно улыбаясь громко произносит новый стражник, пока огромные тяжёлые каменные двери с глухим звуком медленно раскрываются, позволяя рассмотреть скованных пленников, явно принадлежащих водному анклаву.       Пленных раскидывают по и так непустым клеткам, однако к ледяному принцу кидают лишь нескольких. Плачущая совсем юная девушка, побитый такой же юные парень, маленьких ребёнок и бессознательный юноша постарше. Наверное того же возраста, что и сам ледяной. Все четверо рыжеволосые, что при их принадлежности к водным, явно указывает на королевскую семью… Вероятно их специально запирают отдельно от народа, чтобы не потерять…       Ещё через какое-то время прибывают лесные, и в королевскую камеру отправляются маленькая беловолосая девочка и её хмурый сероволосый опекун. А затем приводят электрических, бросая к ним испуганного совсем ещё юного паренька из воздушных… Историю с внезапным и коротким романом грозной правительницы анклава молний с вольным представителем воздушного знали все, как и несчастного ребёнка, что стал его результатом, оказавшись ненужным никому… Ну и наконец небольшая группа воздушных, что редко заводили семьи, не желая сковывать себя обязанностями. И к ним забрасывают высокую светловолосую девушку, что находится без сознания, и её младшую сестру из водных. Эту историю тоже знали, но таковы уж были воздушные…       Учитывая обстоятельства, можно было подозревать, что все действия людей и пламенных также были связаны и с земными, редких молчаливых стражей которых мельком, но всё же умудрялся замечать ледяной принц…       И зачем, спрашивается, всё это? Зачем столько убийств, этот плен… Вообще всё это?!       Испокон веков все народы элементов жили в мире и согласии. У них был строгий договор. Да, со временем виды стали смешиваться, однако правящие семьи сохранили единый исток – драконью кровь. Змееподобные водные и земляные, ящероподобные лесные и электрические, птицеподобные воздушные и, как это ни удивительно, ледяные, и пламенные – крылатые ящеры…       Народы конечно было попроще. Все эльфы, но с разными особенностями, из-за чего ледяных называли духами, водных – русалками, лесных – дриадами, воздушных – ветрами, электрических – зверолюдами или оборотнями, пламенных – демонами, а земных – вишапами. Последние – одни из немногих, что были подобны драконам, хотя и в весьма примитивном смысле. Вишапы были подобием земляных ящериц, хотя из-за комплекции могли показаться похожими на настоящих драконов…       Считалось, что вишапы – самый спокойный вид, в то время как демоны – самый неуравновешенный. Однако по факту это были лишь предрассудки. С таким же успехом можно было сказать, что абсолютно все лесные умеют общаться с растениями, хотя таких на самом деле единицы, а некоторые и вовсе не могут использовать свою силу на растениях, только на животных. Или сказать, будто все электрические строги и верны, хотя прекрасно известно, что сдержанность и строгий кодекс чести – просто часть их культуры. Или что ветряные все легкомысленные лентяи, когда та же Джин известна именно трудоголизмом и строгостью, а вовсе не лёгким характером…       Впрочем, размышления проходят в тягостной тишине. Ледяной принц просто ждёт, прикрывая глаза и стараясь не обращать внимания ни на что вокруг. Его раны тоже болят. Однако он молчит, не желая напрягать младшую сестру королевы воздушного анклава, что и так подавлена ранением Джин, хотя и пытается помочь ещё и старшему водному принцу… Или уже королю? Учитывая, что старшее поколение правителей убивали сразу… Единственной королевой среди них была Джин, и то только из-за ранней смерти прошлого правителя, девушке лишь недавно исполнилось двадцать. Остальные были принцами и принцессами, и только регент лесных выделялся на их фоне, хотя ледяной точно знал, что тот тоже ещё совсем юн и является пассивным носителем драконьей крови…       Конечно же в один момент за ними приходят, грубо уводя прочь по мрачный душным переходам… Голова кружится всё сильнее, заставляя запинаться на ступеньках и спотыкаться о едва ощутимые складки ковра, постеленного уже в коридоре замка…       Всего десять юных драконов, что ещё даже ни разу не обращались… И перед ними возвышается величественная фигура Владыки земляных, Моракса. И наравне с ним гордо стоит молодой король пламенных Дилюк…       Два эльфа (дракона), что ответственны за всю эту резню… И как с людьми сумели договориться? Что пообещали?       – Рад видеть вас в этом зале, – спокойно негромко, но отчего-то громоподобно произносит Моракс. – Юное поколение и правда впечатляет в этот раз… Оказать такое сопротивление из ничего? Заслуживает похвалы…       Трое рыжиков цепляются за старшего брата, что едва стоит на ногах от ран, он бился до последнего, единолично уничтожив около трети нападающих, которых были тысячи. И причём не только слабое пушечное мясо, но и действительно сильных бойцов…       Принц электрического анклава, что принадлежит воздушному, испуганно дрожит, не способный сдержать беззвучные слёзы. Регент лесного смотрит спокойно и с лёгким вопросом, не пытаясь казаться значимее, но не принижая себя, хотя кроха на его руках также молчалива и серьёзна, обнимая своего защитника за шею. Водная целительница поддерживает измотанную сестру, что с трудом стоит ровно. А сам ледяной будто застыл в снегах, не выражая ничего, хотя острый взгляд изредка коротко резко проскальзывает по окружению, чтобы рассеяться вновь…       – Несколько тысяч лет назад в союз со мной вступили владыки электричества и воздуха, а в этот раз согласие дал только пламенный король. Честно говоря, это разочаровывает. Вы сами губите свой народ. Впрочем, в этот раз не вижу смысла останавливаться. Я и так достаточно позволял эльфам существовать. Пора платить за божественную милость…       О, легенды о великом древнем Владыке Нибелунге, как любил их любопытный игривый ледяной принц! Однако Владыка давно мёртв, а его свита растворилась в крови королевских родов разных анклавов. Самым близким к тем вассалам является Моракс – древний дракон, проживший уже более пяти тысяч лет только от последнего упоминания свиты Владыки Нибелунга… К тому же, он действительно считался богом среди людей, которым уделял не мало внимания в память о своей старой подруге…       Но вот среди потомков драконов… Да, он явно был сильнейшим, с наибольшей концентрацией первородной драконьей крови. Однако именно поэтому и не воспринимался как полноценный родич. Юные принцы и принцессы чувствовали друг друга и даже пламенного короля, но Моракса – нет. Даже сероволосый регент лесной малышки ощущался как родич, хотя его внутренняя сущность спала беспробудным сном и никогда не должна была проснуться, что они также прекрасно чувствовали…       Говорят, когда-то у каждого анклава был первородный владыка. Воздушный и электрический ещё совсем недавно тоже могли таким похвастаться, ведь мать юного принца электрического анклава считалась первородной. А таковым среди воздушных был прошлый правитель, что по слухам не так давно погиб, передавая полномочия сохранившей каплю его крови семье. Пара сотен лет для таких существ – не срок…       Сам ледяной принц помнил улыбчивого и лёгкого воздушного первородного крайне смутно. Они виделись несколько раз в таверне, попивая вино, хотя тогда юный принц ещё не знал, с кем пьёт и смеётся… Драконы растут и взрослеют медленно… Ему было больше трёх сотен, хотя выглядел принц примерно на двадцать человеческих лет. Нынешний пламенный король, королева воздушного анклава, а также старший водный принц – они были ровесниками с разницей в пару десятков лет между самым юным и старшим из них. Малышка лесная пережила не больше полусотни. А электрическому принцу скорее всего была где-то сотня, как и близняшкам принцу и принцессе водных. Самыми младшими здесь были регент лесной с пока жалкими двадцатью, а также младший водный принц, что не был старше тридцати точно, ведь его тело было совсем детским. Он конечно выглядел немного старше лесной малышки, однако в нём кровь была разбавлена значительно сильнее, чем в девочке, а потому и рост немного ускорился…       К тому же, тот прошлый раз, что упоминал Моракс… Это была война на подчинение анклавов единому правителю. Они конечно победили однако совет трёх не продлился долго, ведь электро королева не желала покидать своего леса, а воздушный владыка был слишком свободолюбив и беззаботен. В одиночку удержать семь народов (а включая людей и вовсе восемь (хотя сколько ещё мелких не учитывается?)) было сложно даже для первородного земляного Владыки…       Однако теперь, в паре с воинственным и жадным, но разумным и сдержанным пламенным королём…       – Сдайтесь и подчинитесь добровольно. Предлагаю один раз.       «Ради народа, да? Всё ради народа…» – печально тянет у себя в голове Кэйя, вздыхая, делая шаг вперёд и склоняясь. Это было идеалом ледяных. Да, они непоколебимы, прекрасны и верны своей семье. Однако именно его всегда учили ломать себя ради народа. «Всё ради народа», – это то, что ему вбивали в голову с рождения. Что бы с ним не произошло, пока народ жив, его жизнь будет иметь значение. Как только народ пострадает, его судьба становится ценой за его возрождение. Поэтому Кэйя склоняется первым, слыша возмущённый вскрик водного, что был слишком буйным… Хотя он тоже не продержится долго. Для водных главная ценность – верность идеалам. А принц водных верен своей семье… Поэтому он тоже склонится, сколько бы ни хорохорился…       Внезапно воздушный мальчик шипит, испуганно пятясь и раскрывая за спиной лёгкие воздушные крылья… Мягчайшие перья мягкого сиреневого оттенка, будто в дань крови матери…       – Сяо, не дави, – спокойно произносит Моракс, когда из тени выходит ещё один воздушный, что склоняется перед правителем, при этом держа голову высоко поднятой… Воин с копьём в руках… Но воин служащий не им… Слуга Моракса…       Не удивительно, что все они преклоняют головы, не так ли?       Хотя ледяной принц на самом деле с трудом сдерживает боль в сердце. Его ломали на верность не просто так. Изначально Кэйя был вольнолюбив и непоседлив. Тогда его особо не ограничивали, позволяя путешествовать и исследовать мир. Нужно было лишь периодически отчитываться о том, где он…       И тогда он встретил его. Пылкого пламенного и такого же юного и азартного. Они подрались, напились и стали лучшими партнёрами в путешествиях. И достаточно быстро эта связь переросла в романтическую, они оба были подростками с бушующими гормонами, только Кэйя был чуть более невинен в таких делах. Он думал лишь о поцелуях и объятиях, когда его друг признался и предложил встречаться... однако всё было куда острее и ярче. Кэйя смущался и даже вырывался поначалу, роняя слёзы от страха и стыда, но его любовь была непреклонна. И ему это понравилось. Ему нравилось быть подчинённым этому прекрасному и ласковому пламени. Нравилось, когда ему не оставляли выбора, сдирая штаны и врываясь спустя лишь короткую прелюдию. Принося боль и при этом яркое удовольствие, хотя Кэйя и не сразу сумел его понять… первые недели были для него почти адом, постоянной болью и лишь ласка после и уговоры, что всё так и должно быть с абсолютным доверием к возлюбленному удержали его от побега от представителя пламенного народа…       А потом Кэйя раскрылся как носящий. Вероятно, именно из-за того, что всегда был в роли нижнего партнёра. Но он не роптал и искренне радовался счастливой новости, ожидая возвращения любимого, которому пришлось ненадолго уехать…       И ждал…       И ждал.       Родил, ласкал своё драгоценное яйцо, рассказывая о его отце. Говорил об обещании. Об их клятве… Свадебной клятве, пускай и лично их, а не в официальной церкви…       Но он не вернулся и спустя десять лет, и через двадцать… Через пятьдесят Кэйю позвали обратно домой, решая, что он уже достаточно нагулялся. А когда тот вернулся с яйцом будучи раскрытым носящим, заледенели, отрезая всю свободу и устанавливая строгий порядок воспитания сына, что не оправдал их ожиданий…       У него не было братьев, а единственная сестра тоже была носящей. Он подходил хотя бы первичным полом. Поэтому из носящего выковали верного заданным идеалам и нормам наследника. Без воли и свободы, но зато сильного…       А всё потому, что его единственное сокровище было в их руках. Его яйцо хранилось в особом артефакте-инкубаторе в виде неприметного медальона, что всегда висел на шее его матери…       И Кэйя ни мгновения не сомневался, когда вонзал в её грудь свой клинок и срывал драгоценный медальон…       Воспользовался неразберихой при нападении. Ему повезло оказаться рядом с королевой и при этом наедине, когда поднялась тревога…       Сейчас тонкая цепочка вместе с артефактом пряталась у него в складках одежды… И он ни за что не позволит её забрать… Его милая драгоценная Лайла… Девочка, что должна была вылупиться в ближайшие пару лет, ведь полтысячелетия роста внутри яйца наконец подходили к концу…       – Я забираю ледяного, водных и воздушного, – произносит Моракс, когда приходит время определить зоны ответственности.       – Не имею ничего против, я забираю Джин с Барбарой и лесных. Но зачем тебе Куникудзуси?       – Будет хорошим подарком для кое-кого, – выдыхает Моракс, прикрывая глаза, а затем обращая царственный властный взгляд на своих новых подчинённых. И видит кое-что интересное, пускай эмоции на лице и не отражаются…       Ледяной принц смотрит растерянно тоскливо, касаясь кончиками пальцев не сердца, а чуть ближе к середине груди, будто там было что-то ещё… И смотрел он на пламенного короля, что в ответ лишь кинул короткий пренебрежительный почти брезгливый взгляд, что, казалось, по-настоящему разбил ледяному сердце, окончательно затушив блеск в глазах…       Голова ледяного опустошенно опускается, а рука на груди коротко сжимается в кулак, а затем возвращается на прежнее место над сердцем…       Очень интересно…       ***       Народам естественно было непросто на новых местах, да к тому же почти на рабских правах.       Повелитель выступил перед всеми, стоило вереницам скованных духов, русалок и зверолюдов прибыть на главную площадь, где и так уже собрались вишапы и люди, живущие под крылом Моракса. Он был единственным правителем, что не прятал свой народ в заповедной роще. У него всё ещё была скрытая обитель, но там жили лишь напрямую подчинённые ему Адепты…       Естественно новость, что пленники станут низшим слоем населения не была приятной. Они не рабы, но крестьяне, что будут распределены по территориям и соответственно станут принадлежать господам этих земель. И на самом деле это было даже благо, ведь он дал им права не рабов, но граждан Ли Юэ… Вот только не всем…       Русалки остались не у дел, пока рыжеволосый дракон сверкал глазами в сторону императора, скованный по рукам и ногам. На ледяном принце был лишь ошейник, как и на юном воздушном драконе. Они и правда подчинились. Не взбунтовались, как Аякс, водный принц. Куни был слаб и пуглив, так что особенно сопротивляться не мог. К тому же, раз уж его величество Император уже упоминал, что он будет чьим-то подарком, то уж лучше заиметь хоть какую-то благосклонность того, кто будет его дарить, чтобы был хоть какой-то шанс, что его подарят достойному человеку, а не садисту или психу…       Кэйя понимал и его, и его мотивы, но легче от этого не становилось, а пустота на груди давила будто он покоился под лавиной…       ___       – Ваше величество, умоляю, позвольте моему народу хотя бы разделиться по семьям, – склоняется в поклоне Кэйя, когда Император приглашает его на разговор по поводу договора. Да, они все пленники, но также носители крови драконов, сколь бы разбавлена она ни была…       – И что ты готов дать взамен?       – Что угодно вашему величеству. У меня есть только я сам, а потому и как отплатить я не знаю.       – И ты готов отдать ради этого, что угодно?       – … Да, – после едва заметной запинки отвечает Кэйя, хотя дурное предчувствие грызёт сердце, предрекая что-то слишком жуткое…       – Тогда не отдашь мне твоё украшение?       Кэйя вскидывает глаза, видя ладонь указывающую ровно на его грудь, туда, где под одеждой прячется его бесценное сокровище. Пустое лицо поднимается к Властелину, что внимательно наблюдает за каждым движением пленника… Однако что-то не совсем так. Император присматривается повнимательнее и с изумлением замечает узкие хищные зрачки с острым бледным росчерком поперёк, что создавал ощущение четырёхконечной звезды…       – Хотя… Не совсем так. Ты отдашь мне его на время. Скажем, на неделю. Для изучения. По прошествии семи суток с момента получения я обязуюсь вернуть тебе его. А взамен твой народ получит права граждан Ли Юэ, пускай и низшего сословия. Однако они будут подвержены законам и защите, как и любые другие коренные жители моих земель. Это будет нашим контрактом. Передай мне медальон, если согласен.       Император видит это лишь по глазам. Снаружи ледяной просто застыл прекрасной статуей. Глаза-звёзды. Это был показатель особо ценного существа. Мужчины-вынашивающего.       Когда-то таких специально создавали, ломая юных драконов ради сильный и чистых кровью детей, ведь рождённые от такого союза они буквально возрождали кровь, вычищая от всех добавок, накопившихся за века и тысячелетия браков с другими расами. Однако именно поэтому давить на юных драконов, насильно создавая носящих было категорически запрещено. Сам Моракс когда-то заключил контракт на крови всех правящих семей, где и рождались мальчики-драконы. Кто бы то ни был. Другой дракон никогда не имеет права ломать другого дракона. Даже будь это сам правитель. Любой будет наказан за подобное…       И теперь нужно понять, стал ли этот относительно юный дракон вынашивающим по своей воле, или его таким сделали…       Ах, и ещё одно. Глаза-звёзды появлялись не только у вынашивающих, это просто был самый наглядный признак, по которым можно было отличить их от обычных мужчин. Глаза-звёзды были высшей степенью агрессии, что мать могла проявить при опасности своему ребёнку. А значит, у ледяного принца было дитя. И артефакт-кулон на его шее был непосредственно с этим связан. И Император уже догадывался как…       Однако это станет лучшим показателем подчинения со стороны ледяного. И может стать важным шагом по приручению этого излишне покорного и бледного дракона… Он бы даже сказал подавленного…       – Ваши клятвы нерушимы, верно? – это не сомнение в честности того, кого называют Богом Контрактов. Даже если на мгновение мелькает такая мысль, Моракс видит, что ледяной просто до смерти боится отдавать своё дитя потенциальному врагу… Ему нужно услышать это напрямую, чтобы хотя бы мгновение пересилить сходящий с ума материнский инстинкт, что у носящих едва ли не ярче, чем у самок…       – Нерушимы, как земная твердь, – твёрдо отвечает Моракс, и на его руку почти падает грязно-серебряный округлый корпус, пока ледяной всё же не сдерживается и впивается пальцами одной руки в запястье другой, жадно глядя на своё сокровище в чужих руках. Лицо мало изменилось, но неуправляемые жесты и пульсирующие чистым ужасом зрачки и так говорили достаточно. – Я не наврежу ему, клянусь. Это отдельное моё обещание.       На эти слова на лице ледяного мелькает испуг, ведь лишь теперь он осознаёт, что в контракте обещания безопасности для его сокровища не был. Не было никаких гарантий, что ему вернут и медальон и самое главное ребёнка в целости и сохранности…       И тем не менее паника немного отступает, когда в голову проникает осознание благородной безвозмездной клятвы Владыки Скал… Он держал обещания, всегда. И всегда карал в соответствии с законом… Если он поклялся, то так и будет…       ___       Да, эти воспоминания не делали беспокойство Кэйи хоть немного меньше. Каждое мгновение он почти сходил с ума от страха за его драгоценную Лайлу, медальон с которой сейчас висел на шее Моракса, спрятавшись за дорогими одеждами…       Сколько обещаний перед ним уже нарушали? Сколько клятв обратились прахом? Сколько договоров оказались разорваны по одной лишь прихоти…       Ему было безумно страшно доверять. Лишком много он обжигался, а уж последнее предательство ощущалось и того ярче, сковывая сердце льдом, а разум снежной пеленой, оставляющей лишь самые яркие мысли и эмоции… Вбитые в голову правила поведения, идеалы и главное – его ребёнок…       ***       – Благодарю за сотрудничество, – произносит Моракс, стоит только дверям за спиной ледяного закрыться. Медальон лежит на раскрытой ладони Императора, призывно сверкая ярким чистым цветом. И драгоценные тёплые камни. Сам кор-ляпис, драгоценный минерал, что добывается только в Ли Юэ, являясь осколками творений Древнего Гео Владыки… Того самого, что был ещё до Моракса…       Кэйя тут же делает несколько шагов, готовый схватить своё сокровище, но всё же застывает и смотрит в глаза Императора, позволяя всем своим чувствах отразиться на лице. Беспокойство от изменившегося облика медальона. Надежда на скорое воссоединений. Страх сделать что-то не так или просто быть обманутым. Робкая, но жадная вера…       – Можешь взять.       – Благодарю, – не проходит и мгновения, как медальон скрывается в ладонях ледяного, пока тот кланяется, благодаря за выполнение договора. За то, что не обманул. Не нарушил клятву, ведь Кэйя чувствует, что Лайла в целости и сохранности, а от влияния кор-ляписа её энергии наоборот стали спокойнее и мягче, наверняка облегчив грядущий процесс рождения, ведь не редко скорлупки оказывались слишком жёсткими для юных драконов…       – Условие выполнено, теперь ты ничего не должен по этому договору.       – Так просто? – чуть криво и недоверчиво улыбается Кэйя. Хотя он скорее прощупывает почву, снова и снова боясь обмана, боясь поверить…       – С чего бы? Я прекрасно видел, насколько тяжело тебе было на протяжении этой недели. Разве подобные страдания не заслуживают достойной платы? Мне кажется, что их вполне достаточно, как цены за благополучие духов.       – Моих страданий? – растерянно моргает парень, наконец становясь совсем юным и хрупким. Наконец становясь настоящим мягким и всегда уютным носящим, а не жёстким и непоколебимым Наследником Льдов…       – Тебе было больно. Я забрал то, что ты ценишь больше чего бы то ни было. Заставил доверить самое сокровенное, даже не пообещав сначала безопасности. Фактически я мучил тебя всем этим, разве нет?       – Это… Я не уверен, что мои чувства имеют значение… – медленно едва слышно произносит Кэйя, опуская голову и глядя лишь на медальон…       – Отчего же? Разве ты не дракон?       – Дракон. Но именно это не должно быть причиной, по которой моя жизнь ничего не значит без моего народа, разве не так?       – Кто сказал тебе подобную глупость?       – … Её величество…       – Твоя мать?       – … Да…       – Что ж, понятно. Неприятная ситуация получается… Впрочем, ладно. Оставим эту тему. У меня есть вопрос поважнее: почему ты стал носящим? Ради чего? И с кем?       «Носящим? Так называют кого-то вроде меня?» – едва скользнула короткая мысль, однако вслух Кэйя почему-то побоялся её произносить. Благо хоть не ошибкой или позором драконьего рода назвал, как его дражайшая матушка…       – Я? Я… Любил… Доверял…       – С кем?       – …       – С Пламенным Королём?       Плечи ледяного вздрагивают, а губы поджимаются, выражая печаль и отражая боль от предательства, что он ощутил в тот момент… Тогда, когда Дилюк, его любовь и его свет, посмотрел на него как на пустое место, даже хуже, брезгливо, в отвращении. Будто Кэйя был чем-то совершенно отвратительным…       Когда после сотен лет ожидания, одиночества и страхов, просто бросил…       – Он принуждал тебя к связи?       – При чём тут это? – насторожено хмурится ледяной, вглядываясь в тёплые не золотые, а скорее удивительные медовые глаза Моракса…       – Да или нет?       – Я просто был слишком не осведомлён в начале наших отношений…       – Он держал тебя или действовал, когда ты просил остановиться?       – Да! – внезапно коротко взрывается Кэйя, тут же прикусывая губу и с трудом сдерживая слёзы и рвущиеся из горла булькающие крики. – Да… Я не знал, что под собой подразумевают романтические отношения. И мне не нравилось ничего не знать, пока он действовал, твердя, что всё так и должно быть. Я читал, это правда, но…       – Ты всё равно ощущаешь неправильность?       – … Мне было больно, и я просил придумать что-то, чтобы этой боли не было… Он говорил, что нужно просто подождать, и это помогло, со временем мне больше не было так больно… … Я привык…       – И это не нормально.       – Почему? В книгах тоже так?       – Какие книги ты читал?       – Медицинские справочники.       – Тогда либо там говорилось о заболеваниях, которых у драконов по определению быть не может. Либо о насилии. Потому что существуют специальные обезболивающие масла, если оба партнёра мужчины.       – Масла?       – Вы не использовали смазку?       – Эм-м… Вода? Или слюна? Возможно…       – Это не смазка. От воды наоборот может стать хуже. Кэйя, посмотри на меня, – внезапно жёстко произносит Император, едва ощутимо касаясь кончиками пальцев подбородка, когда ледяной послушно поднимает взгляд, хотя и чуть вздрагивая от неожиданности вначале… – То, что с тобой сделал Дилюк – насилие. Тебя насильно сделали носящим. Он не слушал тебя, удовлетворяя лишь свои желания, а это считается сексуальным насилием. И это очень страшное преступление.       – Преступление? Но я ведь сам остался с ним. Сам согласился…       – Ты знал, на что соглашался?       – Сначала нет, но…       – Остался потому, что верил его обещаниям?       – Да, мы ведь так долго были рядом…       – Были рядом?       – Мы путешествовали какое-то время вместе, прежде чем он предложил встречаться и… Это произошло…       – Кэйя, что на это сказали твои родители?       – … Что им не нужен позор всего драконьего рода в семье…       – … – мрачная и скорее даже пугающая тень проскальзывает по лику владыки, однако она мимолётна и не похоже, чтобы была направлена на него… – Они забрали твоё дитя?       На глаза ледяного наворачивается новая порция слёз, пока веки в согласии закрываются, а губы кривятся в печальной гримасе…       – Воспитывали наследником?       – Составили кодекс и наказывали за нарушения, даже если я просто хотел лишний раз увидеть яйцо…       – Тебя пускали к нему?       – … Раз в несколько лет…       – Когда ты получил его обратно?       – … Я убил мать во время тревоги…       …       Ох…       Похоже, нынешнее поколение совсем забыло ценность носящих. Ценность самых удивительных и несчастных существ в мире. Ведь за всю историю добровольно такие не появлялись ещё ни разу…       Неудивительно, что они довели его до такого. Носящие – самые хрупкие и прекрасные из драконов. Но вот хрупки они скорее сознанием, нежели физическими показателями. Они были подобны женщинам, когда дело касалось детей или отношений. Просто тела оставались мужскими. Бывало конечно, что носящие меняли облик на более женственный и слабо развивали силовые показатели. Однако это чаще всего это не меняло их начала. Да и все женщины среди драконьей расы были далеко не садовыми цветочками, мало уступая мужчинам… Носящие сочетали лучшие черты обоих полов, если так подумать. Проблемой было именно сознание. Оно было гибким, могло подстраиваться под любые обстоятельства, если то требовалось для безопасности их дитя, однако в один момент мог произойти слом. Черта невозврата или по крайней мере шаг за допустимую их воспитанием и личностью норму…       Кэйя переступил черту, но не провалился. Каким-то невообразимым образом удержался, несмотря сыплющиеся на него удары судьбы. Возможно помогло то, что он мог ощущать своё дитя внутри кулона всё это время, резко сбросив напряжение, стоило медальону оказаться в его руках…       Поэтому он позволили себе пойти против семьи, убить родную мать. Переступил через главный принцип своей сущности. Но ради более драгоценного для него члена семьи… То есть принцип не был разрушен полностью. Просто появилась непривычная грань: есть высшая ценность – его дитя, а есть семья – дорогая, но недостаточно, чтобы жертвовать безопасностью высшей ценности…       – Что если мы заключим несколько иной договор?       – Иной?       – На землях Ли Юэ и без того достаточно рабочих рук. Духи, да и русалки тоже, откровенно лишние. Зверолюдов вишапы ещё готовы принять, ведь они в какой-то мере ближе друг к другу. А вот ледяной и водный народ слишком отличается.       – Вы хотите отправить их ещё куда-то?       – Вернуть в заповедный рощи их регионов.       – Что я должен сделать? – тут же вскидывает полный решимости взгляд ледяной принц. Снова. Его жизнь – цена благополучия его народа. В него настолько сильно вбили эти понятия, что Кэйя ни мгновения не сомневался, жертвуя собой… Снова…       – … Ты станешь моей парой. Моей женой. Не Императрицей, мне не нужна равная пара. Но не наложницей, поскольку я не желаю преуменьшать то, чем ты являешься. Ты не будешь равен мне, последнее слово всегда моё. Но и не будешь беспомощен, ведь твои слова и желания также имеют значение, и я не могу от них отмахнуться без причины.       Зрачки в глазах ледяного вновь сужаются, а брови подёргиваются в желании нахмуриться.       – Наш союз будет фикцией конечно. Просто ты дашь мне право завоевать тебя так, как ты того заслуживаешь, при этом имея право отказаться. Ты не обязан мне подчиняться или следовать каждому моему слову. Можешь спорить и отказывать. Завоевать твоё доверие и благосклонность – моя забота. Я хочу достойного партнёра, а не того, кто без сомнений прогнётся подо мной, стоит приказать.       – И вы просто вернёте духов обратно на территорию ледяного анклава?       – Верно. Они будут находиться под моей защитой, считаясь частью Империи Ли Юэ. Но смогут жить также, как и до этого. И ты сможешь править ими, как должен был, становясь гарантом их безопасности. Наместников будешь выбирать сам, как и оставлять последнее слово в делах. Просто оставаться ты должен будешь преимущественно здесь, рядом со мной.       – Преимущественно?       – По ситуации конечно же, но в обычное время минимум десять месяцев из двенадцати.       – Это контракт?       – … Думаю, правильнее это будет назвать клятвой. Твоя верность и подчинение в ответ на мою благосклонность. Клятва у алтаря, где мы клянёмся заботиться друг о друге до самой смерти…       – Я забочусь о вас, а вы о моих людях?       – Что-то вроде того. Единственное, я не стану клясться в верности, как не требую этого от тебя. Мне интересен водный принц не меньше, но он не носящий, и я не стану его насильно таковым делать, пускай он ещё и не раскрылся. Если он сам захочет стать носящим, то с ним я также заключу брак. Если нет, то брак я всё равно предложу, но на других условиях.       – Моё тело и правда стоит стольких ухищрений?       – Не тело. Да, возможно, в большей степени мне интересен потенциальный наследник. Однако не забывай сколько лет я уже прожил. Просто подумай, сколько за эти тысячелетия было создано носящих? Сколько должно было быть идеально мне подходящих? Да, я предлагал ранее брак тем, кто меня заинтересовал. Однако, как понимаешь, я не насильник и против воли ничего делать не буду. Если ты в итоге не пожелаешь полноценной супружеской связи, я не стану на тебя давить.       – И чем я могу подойти вам в таком случае?       – Ты сильный. Приятно, когда твоя пара не бесполезна, подходя лишь для вынашивания. Ты умный. Мне не нравится общаться с не слишком умными личностями, и ты сам понимаешь, насколько много знаний я накопил за свою жизнь. Этого достаточно?       Бледный сероватый румянец скользит по смуглым щекам ледяного дракона. Странный выверт, что их кожа в людском облике была достаточно темна. Не всегда, но и не так редко. Будто в противоположность огненным, что примерно также наследовали светлую кожу…       А вот необычный цвет румянца, сочетающийся ещё и со вспыхнувшим узором чешуек на щеках, был весьма приятен глазу…       – … Вам точно достаточно… этого… – кратко запинается, не в силах произнести условий, Кэйя, стараясь также перевести тему. Слышать, как его хвалят, он не привык. Обычно все лишь твердили, какой он неправильный и бесполезный, а благодарные слова духов ускользали, стоило вновь получить наказание за короткий побег из дворца…       – Брака с тобой. Для тех условий, что я озвучил, мне достаточно брака с тобой. Ах, да. Ещё поддержка с восстановлением. Это тоже в ходит в заботу о твоём народе.       – Вы будто из сказки… – внезапно с печальной усмешкой выдыхает Кэйя, поднимая усталые, но полные надежды глаза на Владыку Камня…       – Вот как? Ну думаю, что это так. Лучше не приписывай мне таких заслуг. Я тоже умею ошибаться. Просто научился избегать многих проблем, связанных с потенциальным ошибками.       – А разве в реальности есть такие существа, что не лгут, не предают и никогда не ранят и не принуждают к чему-либо?       – Разве я не принуждал тебя? И не единожды. Фактически даже сейчас я почти шантажирую тебя.       – Разве это шантаж? Вы даруете столько, сколько я за всю жизнь отплатить вам не смогу. И при этом говорите, что одного меня будет достаточно, даже если я не буду следовать вашей воле. Это не шантаж, это дар.       – Я сковываю тебя. Склоняю к варианту, что выгоден в первую очередь мне, используя для этого твои слабости. Это называется шантаж. Сколь бы странным он не показался в таком соотношении условий, но это шантаж.       – Возможно на ваш взгляд… – покорно прикрывает глаза Кэйя, хотя ясно как день, что он не отступится от своих убеждений… И это именно то, чего желал Моракс…       – Клянусь, – подаёт руку Владыка Скал.       – Клянусь, – отзывается Кэйя, твёрдо глядя в глаза древнего дракона и сжимая его ладонь в своей…       Теперь они связаны. Теперь остаётся лишь время. То самое, что Мораксу придётся потратить на приручение и успокоение израненного острыми гранями судьбы носящего…       Виновные понесут наказание. Безвинные получат волю. Жён и мужей у земного дракона прибавится, но смысла спорить друг с другом не будет, ведь все они одинаково дороги… Все получают внимание Владыки. Все имеют право отказать…       И однажды свет увидит яйцо с прекрасной янтарной скорлупой…