Вечная тёмная ночь обитателей подземного мира

- Ура! - громкие крики огласили тёмные коридоры подземного города. Если верить учителю, то на поверхности наступило лето, а, значит, по неизменной традиции - каникулы: рай для учеников и ад для взрослых. Пока дети были заняты учёбой, то город жил своей обычной жизнью, но, когда наступали каникулы, то вся жизнь переворачивалась вверх дном: тихие коридоры превращались в вечно горланящие артерии, полные жизни, смеха, драк и разных забав. И не смотря на угрозы, что каникулы вообще отменят, что их сократят, даже не смотря на применяемые штрафы, дети всё равно находили чем себя занять, что могло не очень сказаться на общей жизни городка. Но придумать что-то весомое не позволял совет прави-тельства: либо были вопросы важнее, либо не могли прийти к общему решению – кому-то всегда казались предложения слишком жёсткими, ведь вопрос о детях, либо слишком мяг-ким, что не сработает, как уже не работают введённые штрафы. Так что вопрос о детских каникулах так и оставался нерешённым, а взрослым приходилось аккуратно ходить по кори-дорам, чтобы ни на что не наступить или не прилетело в них. Хоть каникулы был настоящим адом для для жителей, но в этот период в городе действовали обычные правила, как и в любой другой день: 06.00 – Подъём 06.30 – Зарядка 07.00 – Завтрак 08.00 – Приступание к рабочим обязанностям 12.00 – Обед 13.00 – возвращение к рабочим обязанностям 17.00 – окончание работы 17.30 – тренировки или общественные дела 19.00 -ужин 20.00 – свободное время 22.00 – отбой Распорядок действовал для всех и каждого, не смотря на возраст. Только у детей была не работа, а учёба. Каникулы эту систему разрушала. И хоть и были созданы пункты, где дети могли проводить время, но многие предпочитали слонятся по лабиринту коридоров, вооб-ражая себя искателем сокровищ, или просто ища приключений на задницу. Ястреб сидел за камерами, монотонно попивая кофе. Он был в неком роде полицейским: следил за жизнью города по камерам, и, если совершалось преступление, вмешивался немедленно. В голове у него была вся карта тоннелей – он знал куда ведёт каждый поворот, каждая дверка. В строительстве некоторых тоннелей он даже принимал участие. На данный момент рытьё новых отсеков приостановили, но парень не сомневался, что однажды снова начнут – не смотря на ограничение количества детей в семьях, количество неумолимо росло, ведь контрацепцию изготавливать заново ещё не научились. Вообще много чего было утрачено: как знаний, так и технологий. Люди буквально учились жить заново. Кто-то легко принимал новую монотонную жизнь, скорее выживание, а кто-то категорически не хотел с этим мириться. Многие впали в депрессию, чувствовали себя подавлено или вообще утратили смысл в жизни. Город скорее не жил, а выживал. Не смотря на то, что Ястреб утонул в грустных мыслях, его органы чувств были на стороже. И вот зрение подало в мозг сигнал, что на камерах что-то не так. Бросив взгляд на монитор, парень нажал кнопку на рации, произнеся «Синица Ястребу». Бойкий голос тут же донёсся из аппаратуры: - В канале. - Сходи на участок 7Д. Мелкие опять вандалят. Возьми Орла с собой. - Справлюсь сама. - Это не просьба, а приказ. Правила ты знаешь. - Так точно, шэф. Ястреб покачал головой. Новобранец с позывным «Синица» была бойкой девчонкой, знала некоторые приёмы из разных боевых искусств, а также считала себя способной всё разру-лить самой. Но правила есть правила – по одному бойцы не должны ходить, даже если на точку, где дети – они те ещё гиенки. Следя по камерам, он довёл взглядом пару бойцов до места веселья мелких. Увидев приближающихся хранителей порядка, дети бросились в рассыпную. Ловить их не стали. Камера всё зафиксировала, номера с одежды переписаны, так что в 17.30 эти ребята вместе с родителями придут на этот участок ремонтировать эту часть тоннеля. Несмотря на то, что они жили под землёй уже несколько лет, но укрепить пока только успели лишь основные ходы. Остальные же так и оставались словно земляными норами огромного крота. На поверхность можно было выходить только определённым лицам, которые собира-ли данные об окружающейсреде, а также собирали то, что можно было использовать в хозяйстве работе. Сначала проверяя на загрязнение веществами и, если уровень был удо-влетворительный, то предметы спускали вниз, где они проходили изолирование, а затем специализированную мойку, сушку, а дальше и распределение в необходимые части про-странства города по назначению. Зазвенел сигнал, означающий конец рабочего дня. Ястреб остался недвижим, так как он работал по суткам, наблюдая как другие жители покидали свои рабочие места, и тихие коридоры всё больше оживали, становясь похожими на муравейник. Агама вышла с территории строителей и привычным маршрутом двинулась в сторону территории Гиен. Ей надо было забрать младших брата и сестру, которые после последнего учебного дня, должны были дожидаться её в соответствующем отсеке. Порой казалось, что туда можно дойти с закрытыми глазами: шум от детей был слышен далеко за пределами их территории. Подойдя к двери, Агама застала преми-лую картину: её брат и сестра обнимались с друзьями, за которыми тоже пришли родственники. Хоть они и увидятся за ужином, но выглядели так будто расстаются на всё время каникул. Девушка улыбну-лась. Такие простые, такие честные детские сердца напоминали ей о спокойной жизни наверху, которую она застала, в отличие от них – хоть они родились на поверхности, но были слишком малы, чтобы помнить её, когда им пришлось спуститься под землю, оставшись тут, видимо очень надолго. Когда сил обниматься не осталось, дети разомкнули объятья, попрощались и стали расходиться к пришедшим за ними. Увидев сестру, мелкие с визгом радости подбежали к ней, перебивая друг друга: - А я отличница! - А я хорошист с одной четвёркой! - Сова меня похвалила! - И меня тоже! - Меня больше! - Нет меня! Агама улыбнулась, присела и обняла, закончившись первых класс брата и сестру: - Я вами очень горжусь. Встретившись взглядом со своей подругой Совой, она приветственно кивнула, на что получила кивок в ответ: сейчас было бы не очень удобно поболтать, ведь с учительницей хотели поговорить как дети, так и родители, так что подруги проведут время вместе позже. Взяв детей за руки, девушка сквозь толпу стала пробираться к выходу. Пройдя по лабиринту коридоров, семья вошла в сектор Ж и, пройдя несколько поворотов, зашли в свой дом. Ну как дом… Чаще обитатели называли свои места обитания – норами, потому что они выглядели так: потолок, стены, пол – всё было из земли – самый распростра-нённый материал если ты живёшь под землёй. Вход в квартиру был дыркой с занавешенной тканью с табличкой – номером. Ставить двери было некуда, да и закрываться всё равно они бы не смогли. Так что от мародёрства спасали камеры и серьёзное наказание, так что люди не переживали, что кто-то явится без приглашения. Пространство норы казалось мизерным, но вполне хватало, чтобы вмещать в себя две кровати, собранных из различных материалов, а также что-то наподобие шкафа для одежды и комода для других вещей. Малышня кинула мешки с учебными пожитками в угол и плюхнулись на кровать. - Агама, а расскажи как проводили каникулы раньше, - попросила девочка. - Я же уже много раз рассказывала. - Ну расскажи ещё, - взмолился мальчик. Девушка вздохнула, кивнула и расположилась напротив кровати малышни, подстелив картонку на пол, оперевшись спиной на стену. Она рассказывала, что летом обычно очень жарко, что с друзьями они много гуляли, либо зависали дома, играя в игры или смотря что-то. А основной любовью было, конечно, купаться в водоёмах от быстрых узких речушек до больших и спокойных морей.