Амброзия

      На следующий день Исаги просыпается раньше обычного и сразу же направляется в ванную, чтобы сделать свои дела.       Когда он вышел и умылся, он заметил нечто странное.       Комната больше. Расстояние между его кроватью и книжной полкой по крайней мере на десять шагов больше обычного, с интригой он спускается на первый этаж комнаты; Он ахнул от изумления и широко раскрыл глаза, осознав, что комната действительно не только стала больше, чем есть на самом деле, но и теперь в ней есть небольшая кухня, традиционная дровяная печь, красивая и просторная кладовая с различными продуктами, заполняющими её, а также основными кухонными принадлежностями из дерева и металла.       Конечно, здесь нет ни микроволновки, ни обычной духовки, ни холодильника, ни другой магловской техники, но то, что он видет вокруг, более чем достаточно, чтобы сделать его счастливыми и воодушевленными, даже если ему кажется, что он находится в историческом романе.       В любом случае, именно для этого и существует магия. Если вы чего-то не можете сделать, потому что у вас нет бытовых приборов, например, закусок или определенных продуктов, магия может это исправить.       Это ли имел в виду Кайзер, когда сказал, что всё исправит?       Он хочет поговорить с ним, но его нет в комнате, поэтому ей приходится ждать.       Тем временем он решает продолжить расследование, чтобы выяснить, изменилось ли что-нибудь ещё в огромной комнате, которая теперь напоминает большую квартиру для двух человек.       И действительно, Кайзер не разочаровал. Там, где находится гостиная, есть дополнительная дверь. Что там?       Открыто.

***

      Я бы не стал подбирать точный термин, чтобы сказать, что у него очень хорошие отношения с матерью. Кайзер не уверен, любит ли он её по-настоящему, у него есть только пара воспоминаний из детства, когда он с удовольствием проводил время с блондинкой до того, как она решила стать злодейкой. В юности он был совершенно отсутствующим.              — Что помешало вам вторгнуться в Японию?       — Его защита очень хороша.       Очевидно, она ему не верит.       — Сынок, мама разочарована тем, что ты не рассказываешь ей всего, — он вздыхает с жалостью и делает вид, что жалеет.       — Что вы хотите знать?       Она озорно улыбается, играя со своим обручальным кольцом. Кайзер знает, что этот предмет — крестраж. Он знает, что его мать сделала три из них, но известно только местонахождение или местоположение двух остальных.       — Я знаю, что у тебя в комнате заперт Омега, и ты наложил на него заклинание, чтобы никто, кроме тебя, не мог войти.       О, она действительно знает.       — Я не хочу, чтобы кто-то приближался к нему. Не доверяю, вот и всё. Я просто защищаю его, — он делает короткую паузу, скрещивает руки и хмурится. Его мать замечает собственнические наклонности сына, который не желает, чтобы какой-либо другой Пожиратель Смерти, даже она, его собственная мать, приближался к Омеге, на комнату которого наложено мощное заклинание, не позволяющее никому войти. Как пузырь. — Что меня выдало? — говорит он, любопытный и задумчивый.       — От тебя исходит тонкий запах кого-то другого, но на самом деле, это потому, что я увидела тебя, когда ты приехал в особняк. Нёс его, весь в крови и пыли. Ваш отчаянный взгляд, страх, что он может умереть, он был твоим партнером, верно?       В тот раз, когда он его принёс, это было ночью, он даже создал временный туман с помощью заклинания, чтобы его не было видно, так как в последние месяцы особняк часто посещали другие маги, но в конце концов ей всё же удалось его увидеть.       — Вы сказали, он был моим партнером.       Альфа внимательно смотрит на него. Кайзер добился того, что его внешность не меняется в зависимости от его эмоций или чувств. Теперь она не знает наверняка, что он чувствует на самом деле, поскольку его волосы не меняют цвет, а он использует заклинание, чтобы контролировать свои феромоны. Однако тон его голоса почти выдает его.       Холодный и обиженный тон.       — Позже состоится встреча с Пожирателями Смерти, — говорит старшая, чтобы сменить тему, её сын вздыхает и делает вид, что ему интересно.       — О чём?       — Свадьба. Как ты знаете, чистой крови становится всё меньше. Мы тщательно отбираем семьи, подходящие их потомкам.       — При таком раскладе в будущем нам придется жениться на кузенах.       Его мать кривит губы, а её сына эта тема, похоже, не волнует.       — Это серьезно, Михаэль.       — Я был серьезен.       Блондинка раздраженно вздыхает и продолжает говорить.       — Я знаю, что в будущем нам останется только выводить наших правнуков в пары с волшебниками-полукровками. Но с амброзией в нашем распоряжении нам будет легче жить столетиями или даже тысячелетиями, и наша кровь будет жить, наше наследие, поскольку мы не умрем.       — В чем смысл?       — Альфа не любит браки по договоренности. Но выбор невелик. С какой семьей ты бы предпочли быть родственником?       Кайзер находит любопытным и странным, что его мать до сих пор имеет привычку говорить в третьем лице, особенно в её возрасте. И помните, что у него тоже была эта привычка в детстве, но он легко преодолел её после десяти лет. Он с любопытством задается вопросом, есть ли у его детей такая же привычка. Представив это, он покрывается мурашками.       — Какие есть варианты?       — Шевалье, Микаге и Итоши. В распоряжении этих семей есть молодой одинокий Омега.       — Разве Омеги Микаге и Итоши не исчезли? — он серьезно вспоминает. Его не было там в тот момент, когда это произошло, но он слышал сплетни, и с тех пор прошло уже несколько недель.       — Мы всё ещё ищем их, мы полагаем, что Джинпачи Эго каким-то образом переправил их в мир маглов, подвергшись какой-то угрозе.       — А откуда вы знаете, что они не сбежали по собственной воле? — иронично предполагает он, на что его мать полузакрывает глаза и мрачнеет.       — Им не следовало убегать, — говорит она уверенно, но в её голосе чувствуется угроза. Кайзер думает иначе, но предпочитает не противоречить ей, поэтому соглашается с ней. Выражение её лица меняется на более дружелюбное и улыбчивое.       — Ты уже решил, за кого хочешь выйти замуж?       Михаэль не отвечает, потому что ему не нравится ни одна из Омег, из которых ему предлагают выбирать. Он не хочет быть ни с кем из них, он не хочет быть ни с кем. После того, что с ним произошло, он не чувствует себя способным снова полюбить.       Спустившись в большой зал, где они встречаются с родителями союзных семей, все поздравляют Михаэля с его двадцать седьмым днём ​​рождения, приносят подарки по этому случаю, поздравляют его и желают ему благополучной и долгой жизни в большой семье.       Это не приносит ему счастья или воодушевления, особенно когда он с горечью вспоминает единственного человека, с которым он когда-либо хотел, мечтал создать семью. Тот, кто предал его и скрыл от него такие важные вещи, а потом бросил его. Он до сих пор задается вопросом: действительно ли Исаги любил его, что он чувствует к нему сейчас?       Из вежливости он вежливо улыбается и произносит тост, в котором благодарит их за поздравления и подарки, а затем произносит речь, в которой заявляет, что мир маглов падет задолго до волшебного мира, и что осталось всего несколько месяцев или меньше, прежде чем они начнут править им.       Им больше не нужно скрывать, кто они, они самые сильные и могущественные, и слабые должны им подчиняться, иначе они умрут.       Он также добавляет, что всем сердцем желает, чтобы у него вскоре появился человек, с которым он мог бы быть в тесном контакте и который родит ей многих детей.       Кто-то, кто идеально ему подходит.

***

      Войдя в комнату, он молча и серьезно любуется едой Исаги. Видимо, он приготовил еду, и она пахнет очень вкусно. Настолько домашний и типичный для этого региона.       — А моя часть? — с любопытством спрашивает немец, садясь на единственный свободный стул.       Несмотря на то, что я заполнил один из ящиков его книжного шкафа столовыми приборами, он каким-то образом сделал себе деревянные палочки для еды, точно такие же, как те, что используются в его регионе.       — О? — он моргает в замешательстве.       — Разве ты не сделал то же самое мне?       — Нет, я только что приготовил себе еду, — отвечает он, пожимая плечами, и замечает, как Кайзер убирает его тарелку с едой и доедает то, что осталось. — Не ешь мою еду!       — Это несправедливо, почему бы тебе тоже не приготовить для меня еду?       — Мне не нужно готовить для тебя.       На самом деле он приготовил достаточно еды для двоих, но Йоичи планировал съесть её только одним человеком. Он прочищает горло и продолжает говорить.       — Кстати, спасибо за маленький садик, который ты создал. Здесь представлен широкий выбор фруктов и овощей.       Та незнакомая и новая дверь в комнате, которую он нашел утром, оказалась дверью, ведущей в сад. Он не знает, существовал ли этот сад уже или Кайзер каким-то образом создал новый за столь короткое время, но он был действительно взволнован.       — Ты знаешь, как за ним ухаживать?       — Я получил отличные оценки по гербологии. Я знаю и теоретические, и практические аспекты, — гордо хвастается он, выпятив грудь, а затем вспоминает определенную деталь, которая не дает ему покоя и которую нужно выплеснуть. — Есть кое-что, о чем я хотел бы с тобой поговорить.       — Что это такое?       — У меня есть сомнения. Много лет назад, когда я сопровождал тебя в Министерство магии, на которое напали дементоры… — он начинает рассказывать, вспоминая события того дня.       Его бросает в дрожь от одной только мысли о том, что он снова столкнется с дементором.       — В тот раз мы столкнулись с моей мамой?       — Да, в тот раз.       — В чем дело?       — Чтобы отпугнуть дементоров, вы произносите сложное заклинание. Несс как-то сказал мне, что это заклинание слишком сложно для тебя, потому что у тебя нет счастливых воспоминаний, на которые можно было бы его наложить, — он объясняет, надеясь, что Кайзер не расстроится, когда вспомнит что-то из своего прошлого.       Глядя на блондина, он выглядит спокойным и серьезным, анализируя объяснения Исаги, продолжая при этом «воровать» его еду.       — Правильно.       — Но на этот раз ты это сделал. Мне бы хотелось узнать, что ты придумал, чтобы суметь наколдовать это? — спрашивает он с большим интересом и неподдельным любопытством.       На самом деле, он хотел спросить его об этом в то время, но в тот момент случайно появилась Альфа, потом они поссорились, потом случился пакт, и они расстались, так что у Исаги так и не было возможности спросить его, и на все эти годы у него осталось большое сомнение.       Кайзер тщательно размышляет, пока насыщается вкусной едой, приготовленной японцем. Он должен признать, что пришел к выводу, что Исаги не умеет готовить, поэтому он уже привык к мысли, что именно он будет готовить им еду вдвоем.       — В моей голове пронеслось несколько воспоминаний, — начинает Михаэль, элегантно вытирая уголок губ носовым платком. Исаги наблюдает за ним со смешным выражением лица. — Одним из них, если быть точным, был тот случай, когда мы с тобой и Алексисом, нашли Зеркало Еиналеж.       ичи прекрасно помнит, как они чуть не заблудились в секретных ходах школы и нашли тот самый магический артефакт. Это зеркало особенно особенное, потому что оно отражает и показывает самые сокровенные желания и стремления человека, который в него смотрит.       Помните, как Алексис говорил, что, по его мнению, его семья наконец узнала правду о ведьмах, волшебниках и Хогвартсе, и что они приняли его таким, какой он есть, и что они, наконец, полюбят его. Исаги, с другой стороны, видел себя победителем Кубка мира по квиддичу в не столь отдаленном будущем. А когда пришла очередь Кайзера, он сначала не хотел раскрывать то, что видел, возможно, из-за стыда, а спустя несколько дней, после того как Исаги так настоял, он признался, что видел то же самое, что и Исаги, празднующий победу в Кубке мира по магии.       Но если это правда, почему ему потребовалось так много времени, чтобы сказать это в первый раз? Это не имеет никакого смысла.       — Ты сказал, что видел, как мы выиграли Кубок мира по квиддичу, — вспоминает Исаги, подозревая, что, возможно, Кайзеру удалось вызвать Экспекто Патронум, потому что он помнил, как видел себя в зеркале в образе чемпиона мира по квиддичу.       Но к его удивлению, немец отрицает это, признавая:       — Я солгал.       Исаги хмурится, на его губах появляется гримаса, он в замешательстве спрашивает:       — Что ты на самом деле увидел?       —…       — Михаэль, расскажи мне, что ты видел.       Кайзер не решается это сказать. Я не знаю почему. Печаль? Страх? Волноваться? Мужчина почесал шею и глубоко вздохнул, отводя взгляд.       — Я видел тебя.       — Что?       — В тот раз я увидел себя рядом с тобой, одетого в свадебное платье.       — О, это… — запинается Исаги, не зная, что сказать и как на это отреагировать. Возможно, услышать это из уст блондина было для него слишком шокирующим.       Возможно, потому, что он знает, что зеркало отражает самое большое желание человека, его самую большую тоску. А Исаги, просто думая о том, что Кайзер увидел себя в этом зеркале рядом с ним и собирается жениться, наполняется нежностью и ещё одним чувством, которое трудно объяснить. Его щеки краснеют, и он продолжает слушать, как Альфа продолжает выражать свои мысли.       — У меня также было несколько воспоминаний о днях, проведенных с тобой в Хогвартсе, когда ты спас меня на Турнире Трех Волшебников и сказал, что я — тот, кого ты любишь больше всего. Или когда я приехал к тебе домой в Японию, и мы летали на метле ночью. И когда ты сказал мне, что хочешь создать со мной семью, чтобы я больше никогда не чувствовал себя одиноким в огромном особняке, — он начинает перечислять с полной естественностью и спокойным выражением лица, полная противоположность Исаги, который нервничает и смущен собственными чувствами. — Все эти воспоминания сделали меня настолько счастливым, что я смог произнести заклинание. И по сей день я дорожу ими.       —…       Исаги в замешательстве, он прикладывает руку к груди, чувствуя неожиданную дрожь, короткий вздох срывается с его губ, когда он охвачен удивлением. Его сердце пропускает удар, а затем начинает биться быстрее. Его глаза остаются настолько широко открытыми, что выражение его лица и молчание начинают беспокоить мужчину.       — Ты в порядке?       Нет, я не в порядке.       Ему в какой-то степени больно слышать, что для Кайзера значит счастье, что приносит ему радость, и в каждом из этих воспоминаний он присутствует.       — Мне нужно в туалет, — неловко извинился он, опустив глаза, чтобы скрыть глаза за длинной челкой. Его руки трясутся от волнения, и он не может смотреть Михаэлю в глаза.       Исаги потерян, совершенно потерян. Его ноги слабеют на тропинке, а сердце не перестает биться так сильно, что ему кажется, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди. Его горячие, красные щеки и затрудненное дыхание сводят его с ума.       Добравшись до ванной и заперевшись там, он обливается холодной водой из раковины, размышляя о том, что ей следует сделать, чтобы успокоиться.       Поскольку его сердце не перестает бешено биться, Кайзер сделал это снова, и он ненавидит его за это.       Он думал, что уже справился с этим, но он всё ещё чувствует сильный гнев, когда вспоминает, что произошло между ними двумя.       Он должен ненавидеть его за то, что он заставил его сделать много лет назад, но ему кажется, что если он когда-нибудь снова увидит его глаза, то яростно нападет на него. Ему захочется целовать его до изнеможения, обхватить руками его толстую, длинную шею, затем запустить пальцы в его длинные, мягкие золотистые волосы, а затем заняться с ним любовью.       Вот дерьмо.       Исаги чувствует себя настолько смущенным, что чувствует, как что-то капает ему на задницу, от стыда и страха он стягивает штаны, а также нижнее белье и понимает, что он весь мокрый.       Его внутренности горят, а живот щекочет каждый раз, когда он вспоминает лицо Михаэля за ужином, сопровождаемое этими восхитительными феромонами с ароматом ванили. Наблюдая, как он жестикулирует, объясняя что-то этими огромными руками, которые он хотел бы засунуть себе в задницу, ему хочется сосать эти пальцы, представляя, что он сосет что-то другое.       Он не может понять, почему чувствует себя так, хотя у него даже не течка. Я не должен испытывать таких чувств к Михаэлю Кайзеру.       Первую любовь всегда труднее всего преодолеть.       Что следует сделать Исаги Йоичи? Продолжать отрицать эти чувства и пытаться забыть о них или принять то, что он чувствует, и проявить инициативу, чтобы быть с ним?