Розовый сад

В растопленном зале было душно: камины, горящие свечи, шумные разговоры и танцы словно раскалили воздух в помещении. Бал-маскарад, посвящённый празднованию дня рождения одного из местных графов, был на пике своего ночного веселья. Молодые девушки, юноши, леди, лорды, и даже пожилые дамы не отказывались себе в удовольствии бокала шампанского и венского вальса. Уважаемые гости, все же устоявшие перед сладострастием вина и танца, вели непринуждённую беседу меж собой или же с серьёзным выражем лица играли в карты. Казалось, лишь один человек не находил себе места в этом зале: совсем молодая девушка, в скромных синих платьях, сильно отличавшихся от дорогих и роскошных туалетов титулованных гостей, устало взмахивала веером. Кларис посмотрела на большой настенный циферблат: время шло к полуночи, а это значило, что она поедет обратно в своё поместье далеко не скоро. Заскучавшая гостья, пользуясь своей незаметностью, сложила веер и начала медленно обходить зал по периметру, завидев на другой стороне большого помещения одиноко стоящую дверь. Никто: ни один гость, ни один слуга не прошел через эту загадочную дверь. Девушка поспешила к ней, будто в страхе, что вот-вот этот портал закроется для неё. На пути леди сбила несколько слуг; два джентельмена недовольно посмотрели на неё, и несколько толстых дам зашипели: «parvenu». Дверь легко поддалась. Перед Кларис открылся прямой длинный коридор с множеством дверей. Девушка оглянулась по сторонам, и, не увидев рядом ни единой души, пошла вперёд. Подойдя к ближайшей от неё двери, путешественница дёрнула за её ручку: дверь была заперта. Не долго думая, Кларис попробовала следующую, и вновь результат был разочаровывающим. Все, все двери в огромном коридоре были закрыты; но перед леди Блер осталась последняя, неопробованная дверь. Девушка оглянулась назад, всматриваясь в полумрак коридора; из зала, оставшегося позади неё, слышались неразборчивые голоса, музыка, стук каблуков лакеев о деревянный пол, звонкий женский смех… Кларис никогда не любила высшее общество. Она родилась и росла до одиннадцати лет в маленьком поместье в графстве ***шир на севере Англии. Тишина вересковых пустошей, молчаливые холмы, серое небо, на котором меланхоличные восходы и закаты смотрелись невероятным буйством красок были близки и родны сердцу девушки. Она любила простое, трудолюбивое крестьянское окружение: девочка проводила утра с любимым гувернером, пожилым и уже уставшим от жизни мужчиной; дни с жизнерадостными соседский детьми, которые уже закончили утренний уход за скотом и ещё не начали домашние хлопоты; вечера она проводила с бабушкой, добродушной старушкой, которая каждую ночь рассказывала захватывающие детский ум Кларис сказки об эльфах, и о феях, и о далёких гоблинах, заморских троллях и всевозможных мифических существах. Кларис любила жизнь, каждый её аспект, каждую минуту, проведенную в этом мире, ровно до момента окончания войны на юге. Её отец, почётный офицер, был вознагражден самой королевой дворянским титулом и приличной суммой. В одиннадцать лет Кларис была вынуждена оставить своих друзей, учителей, бабушку, родные края и вместе с родителями уехать в большой город, блистая там своей новой жизнью. …Возвращаться назад в залы ей не хотелось. Девушка ещё раз покинула взором коридор, и, не найдя ничего, что могло бы ей помочь в отворений двери, потянула за одну из прядей волос. Прядь повлекла за собой ещё одну, а та следующую, и красивая прическа Кларис распалась. Длинные прямые волосы тяжело упали на плечи девушки, однако в руках её осталась длинная шпилька. Леди Блер усмехнулась и слегка наклонилась к замку. Повращав шпилькой влево, затем вправо, повертев её вверх и вниз, Кларис поняла, что старая уловка не сработала. Девушка отошла от двери, печально взирая на неё, и досадно ударила её кулачком. Удар её был не силён, однако будто именно этого жеста дверь и дожидалась: деревянная поверхность поддалась и слегка приотворилась. Кларис ударила заново, и в этот миг проход открылся окончательно. Невысокая девушка прошла в открывшийся коридор, осторожно прикрыв за собою дверь. Кларис поправила единственное украшение, три маленьких белых розы в петлице. Оеаостановилась, попытавшись снять маскарадную маску, однако ей самой это не удалось. Маска, синяя, в точности как и её платья, очень давила девушке на лицо и делала безумно трудным попытки дышать (за что она ненавидела и новомодные карсеты). Вздохнув, она пошла дальше, рассматривая голые стены. Вновь темный длинный коридор смыкался вокруг Кларис, и угрожающие стены что-то шептали ей, создавая ещё более нагнетающую атмосферу. Постоянные выходы в свет, чаепития у почтенных господ, приёмы и все, что входило в «новую жизнь» девушки очень быстро ей наскучило и заставляло её чувствовать себя не в своей тарелке, испытывать тревогу во время выходов и апатию по возвращению. Кларис стала все больше погружаться в себя, проводить время далеко от дома в мечтах и выдуманных сюжетах. И вот сейчас она представляла, что она — придворная дама, готовящая дворцовый переворот; и вот, сейчас она передвигается по подземелью по направлению тронного зала, вот-вот готовая созвать стражу и занять престол. Или, может быть, она принцесса, которая бежит из своего некогда названого «дома», потому что строгий отец выдаёт её замуж за нелюбимого человека. И она бежит, бежит искать свое долго и счастливо во тьме неизвестности, скитаний и унижения. А вдруг она… Грёзы Кларис внезапно улетучились: коридор внезапно закончился. Девушка вышла на площадку, где низкого потолка уже не было — над её головой сияли звезды, рукой небрежного художника Ночи рассыпавшиеся по небесному полотну. Перед леди Блер неожиданно открылся внутренний двор поместья. Казалось, сюда никто давно не заходил: сад внутреннего двора был запущен; розовые кусты некрасиво разрослись, будто сами цветы были дикими, плитка на дорожках запылилась и потрескалась. Девушка прошла вперёд, аккуратно переступая с плитки на плитку, почти вплотную подходя к розовой клумбе. Тёмно-красные пышные бутоны смотрели на неё, завлекая подойти ближе и насладиться их манящим запахом. Кларис нежно провела рукой по бархатистым лепескам цветов, любуясь их дикой красотой: такие цветы ей были намного больше по душе, чем пышные и строгие, выращенные по всем канонам стройности классицизма и роскошности барокко. Вдоволь насладившись цветами, девушка прошла дальше. Внутренний дворик заканчивался небольшой шестиугольной полуоткрытой беседкой, треснувшие и обвитые розой колонны которой не внушали доверия к надёжности конструкции. Внутри была старая мебель, видимо вынесеная сюда за не надобностью. Тут были старые, обитые бархатом стулья, пыльная софа, покосившийся кофейный столик. Все это заинтересовало яркое воображение Кларис, однако одна деталь её… Нет, даже не привлекла внимание, не озадачила. Одна деталь её безмерно удивила и заставила лёгкий ужас красться по коже девушки: на стене висел портрет молодой девушки. Девушка была одета в очень старомодные одеяния, безусловно, шикарные и богатые по своему убранству, однако глаза, губы, нос были точно такими же, как у Кларис. Волосы девушки на портрете соответствовали волосам Кларис, и осанка была поразительно похожа на осанку Кларис, у грустное, задумчивое выражение лица было таким же, как у Кларис… Нет, никаких сомнений нет — на портрете была изображена именно леди Блер. Внезапно на плечо девушки опустилась чья-то тяжёлая рука. Тело Кларис пробрала мелкая дрожь, она испытала ещё больший ужас, чем до этого. Девушка почувствовала, что нужно бежать отсюда как можно дальше, что нужно возвращаться в зал, просить, умолять родителей вернуться домой… Однако страх был сильнее леди Блер: он сковал её тело, сделав абсолютно невозможным двигаться. Кларис сделала короткий вдох и стеклянными глазами смотрела перед собой, стараясь не думать о том, что её ожидает. -Элайза! –наконец раздался голос прямо над ухом Кларис, — Элайза, милая… Я так долго ждал тебя… Девушка нервно сглотнула, все ещё боясь посмотреть на нашедшего ее человека. -Простите с-сэр, –заикаясь, тихо сказала Кларис, –но я не Элайза… -Ты наконец пришла, –мужчина её будто не слышал, все также обращаясь к некой Элайзе. -Извините меня, сэр, но вы ошибаетесь! –чуть вкрикнула Кларис, отходя от мужчины и поворачиваясь к нему лицом, –Меня зовут Кларис. Леди Кларис Блер. Перед девушкой стоял мужчина преклонных лет. Фасон его фрака был старомоден, хотя сама одежда сияла новшеством, будто была скроена только вчера; на его густой стриженной бороде были видны седые волосинки. Он добродушно улыбался, а в глазах его горели искринки счастья и внеземной радости, словно он действительно встретил кого-то очень близкого и долгожданного. -Элайза, милая, к чему тебе эта маска? –спросил мужчина и покачал головой, — она тебе совсем не к лицу. Давай я сниму. Кларис отшатнулась от незнакомца и попыталась что-то сказать, но он категорически не замечал её слов и лишь подошёл ближе к Кларис и потянулся к лентам, развязывая тугие узелки, удерживавшие маску на лице девушки. Через несколько секунд, казавшихся для леди Блер несколькими вечностями, маска упала на старую каменную плитку к ногам девушки. -Вот так гораздо лучше, верно, Элайза? -Простите, мистер… –леди запнулась, не зная, как обратиться к странному мужчине. Она точно не была представлена ему сегодняшним вечером и не видела его на вечерах до этого, по сиему и имя и сам мужчина были неизвестны ей. -Граф Девисфилд, граф Девисфилд… Ты забыла, Элайза? -Но я вас не знала, ваше благородие.! Кларис опять попыталась что-то воразить мужчине, но он не стал и слушать ее. Взгляд графа был устремлён выше, поверх головы леди. Лёгкая и несколько трагическая улыбка коснулась его лица и, перебив девушку, он вновь продолжил разговор с какой-то Элайзой, которой он считал Кларис. -Тебе нравится твой портрет, милая? Кларис замолчала и вздохнула; видимо, спорить с тем, что она не Элайза, было бесполезно и ей остаётся только смириться. Девушка повернулась к большому портрету, ужасающему своим абсолютным сходством с ней самой. Леди Блер была уверенна, что последний её портрет был написан много лет назад, ещё в ***шире, и точно так же она никогда не была, до сегодняшнего вечера, знакома с владельцами Ив-лодж, где и проходил праздничный бал. -И мне он нравится, –граф Девисфилд посмотрел на Кларис, –он очень точен. Девушка нерешительно кивнула, не сводя глаз с портрета. -Пойдем же, Элайза, –опять обратился к ней мужчина. Казалось, все время он разговаривает с самим собой и участие девушки в его «диалоге» не требовалось. –стоя не разговаривают. Граф прошёл в беседку с потресканными колоннами и присел на старое, облезшее кресло. Он взглядом указал леди Блер на софу напротив. Девушка обречённо вздохнула и прошла в глубь строения. Она старалась скрыть брезгливость на лице, но выходило у неё это дурно и носик её все же сморщился в не удовольствии. Всё окружавшее её было ветхим и пыльным, таким забытым и заброшенным, что юной особе становилось неприятно и даже страшно в окружении этих древних и ненужных вещей. Медленный взмах ресницами и глубокий вдох; стараясь соблюдать достойное выражение лица, Кларис села на софу. Девушка опустила глаза на руки, лежавшие на коленях. Повисла неловкая тишина, не прерываемая ни чем: во внутреннем дворике не было слышно голосов, не было слышно музыки и стука каблуков о полы приемных залов. Ночь была безветренна, и ни один розовый куст и даже не один лист на нем ни разу не всколыхнулся на ветру. Кларис сделала глубокий выдох и подняла глаза на мистера Девисфилда: тот пристально смотрел на неё с лёгкой улыбкой на тонких губах. Наконец поймав взгляд девушки на себе, глаза графа просияли, он едва заметно кивнул и повернул голову в сторону портрета. -Иногда, Элайза, –мужчина тяжело вздохнул, –когда не можешь найти ответов в себе, нужно просто признаться, что ты потерялся. Верно? -он повереулся обратно к Кларис, внимательно смотря на нее. Девушка сначала застыла, не понимая, к чему задан вопрос, или же это лишь утвержение, с которым стоит согласиться. После секундного молчания, она нерешительно кивнула. -Да… — протянул граф. Лицо его приняло задумчивое выражение и она провел пальцами по седеющей бороде. –а если потерялся под водой или в небе? Как тебя кто-то услышит, ведь. -В воде тонут, а в небе человек не летает. —с некоторым укором закончила Кларис предложение за мистера Девисфилда. Рассуждение было каким-то по-детски смешным, глупым и странным и слышать подобный нонсенс от хоть и не известного ей, но графа, было удивительным. Хотя леди Блер уже казалось, что она начала постепенно привыкать к этим странностям графа. -Нет-нет, ты что! –воскликнул Девисфилд и чуть наклонился вперёд, будто желая, чтобы собеседница лучше его слышала. –Человек есть рыба, и есть птица, а также есть крот и немного бобёр. Девушка попыталась подавить в себе смешок, но всё-таки её губы расплылись в улыбке. -Не смейся, Элайза, ты сама знаешь, тут нет ничего смешного! –с твёрдой убежденностью в своих словах продолжал граф. –Человек в той мере рыба, в какой он пытается кричать, но его не слышно; в той мере, в какой он лавирует в обществе и подбирает слова, чтобы их не сказать. Человек в той мире птица, в какой он свободен, но избирает один и тот же маршрут; в той мере, в какой он душой стремится к высоте, но тело его тянет вниз. Человек в той мере крот, в какой он слеп до правды, в той мере, в какой он отчужден от других людей. Человек в той мере бобёр, в какой он при надобности сплочается с людьми для построения всеобщих, всечеловеческих желаний. Но мы все ещё зовём это существо человеком! Как такое возможно? Кларис внимала к графу, в речах которого она уловила смысл и ясную мысль. «Быть может, он не совсем безумен?» –подумалось девушке, и она перевела взгляд с лица мистера Девисфилда на свои белые тонкие руки и затем на портрет: -Человек остаётся человеком, потому что он собрал все качества рыбы, бобра, птицы и… -И крота. -…и крота. И человек осмыслил эти качества. -Осмыслил? –переспросил граф Девисфилд, немного удивлённо и очень ласково смотря на Кларис. —Как он может осмыслять и одновременно, шаг за шагом, повторять их и… страдать? Кларис задумалась, опустив голову. Она свела брови и на лбу появилась неглубокая морщинка. Ответ крутился в сознании, но девушка все никак не могла уловить его. Ей казалось принципиально, жизненно важным ответить на этот вопрос не только мистеру Девисфилду, но и себе. Спустя несколько мгновений, а может, и минут, леди Блер тронулась нити в своём сознании, испугалась и, зажмурив внутненние глаза, неуверенно сказала: -Человек… волен выбирать? –девушка с опаской посмотрела на графа. Его лицо было неподвижным и ей показалось, что он не понял её мысль: -человек осмысляет эти качества и поэтому выбирает со всей свободной волей. Быть ли ему птицей, рыбой, бобром или крысой… -Кротом, Элайза, кротом. –тихо поправил её граф. -Благодарю вас… –Леди Блер смутилась, но продолжила речь. –Кротом, или он будет человеком, и будет сам выбирать или даже строить свои качества. Человек волен выбирать, а за животное выбирает его la nature animalе.! Глаза Кларис загорелись и лицо её, до сиего бледное, порозовело, и вся она будто ожила в порыве мысли. И будто что-то включилось в ней, и чувство удовлетворённости разлилось в её груди. Девушка слегка, незаметно улыбнулась и чуть смущённо опустила глаза. -Ведь это правда? –робко спросила леди Блер. -Иногда, Элайза, –негромко начал граф, радушно глядя на совсем юную девушку, –когда не можешь найти ответов в себе, то нужно просто признаться, что ты потерялся. –граф Девисфилд встал, вышел из беседки и подошёл к заросшим розовым клумбам. — А вот здесь, –одной рукой он дотронулся до бутона и провел пальцами по его бархатным лепесткам, другую руку он положил на грудь, –вот здесь всегда находятся ответы. Просто к ним нужно знать дорогу. Кларис встала с софы и медленно подошла к графу. Голова её кружилась. Девушка встала чуть позади мистера Девисфилда и посмотрела на тёмно-красные розы. Цветы молчаливо и печально смотрели на неё, и также они смотрели на немолодого графа, и на беседку, и на все стороны света. Кларис вздохнула и ещё раз тихо спросила графа: -Ведь это правда? Мужчина повернулся и нежно посмотрел на Кларис и его лицо озарила ласковая улыбка. Он аккуратно, едва касаясь кожи провёл по лицу девушки рукой, осторожно убирая пряди её слегка спутанных волос. -Ты так устала, –тихо сказал граф Девисфилд. Леди Блер почти незаметно кивнула; лёгкие тени, залегшие под её глазами и очень плавные, ленные движения были свидетелями её состояния, –пойдём, Элайза, я отведу тебя. Кларис ничего не ответила, лишь встала с пыльного дивана и кинула взгляд на мужчину. Она обрадовалась, что граф наконец отпустит ее и она сможет вернуться домой. Мужчина поднялся вслед за мисс Блер и попросил девушке взять его за локоть. Леди, перебывая больше не в состоянии спорить и что-то с мистером Девисфилдом, последовала его просьбе, и они вместе отправились по дорожке, ведущей от беседки к той самой двери, через которую Кларис и попала в это загадочное место. Однако дойдя до розовой клумбы, они свернули в сторону. Девушка удивленно посмотрела на графа, но лицо его было нечитаемо спокойно, будто ничего, на что следовало бы обращать внимание, не происходило. Затем Кларис медленно перевела взгляд на путь, по которому они пошли: ей казалось… Нет, она была уверена, что никаких сторонних троп, кроме ведущей к беседке, не было. Но под их ногами была та же мощеная дорожка, сквозь которую пробивались упрямые травники; по бокам росли розы, угрожающе изогнув стебли, пытаясь впиться шипами в кожу проходящих; впереди виднелась узкая дверь, до этого, конечно, не попадавшая под исследующий взгляд мисс Блер. Они прошли в молчании. Граф Девисфилд открыл маленьким, поржавевшим ключом дверь и Кларис прошла в узкий, очень темный и длинный коридор. Потолки в нем были низки, и Кларис пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой. Пахло сыростью и воздух был настолько влажный и холодный, что кожа девушки мгновенно покрылась мурашками. Когда её сопроваждающий закрыл дверь, то помещение окончательно погрузилось во мрак. Зловещий коридор ужасал Кларис. В её памяти ещё были живы сцены из романов, где в темноте прятались безобразные, тянущие свои мерзкие, покрытые слизью и гноем лапы к героям чудовища. В гнетущем мраке завывали неупокоенные души и поджидали упыри, готовые схватить, разорвать, съесть бедную путницу. Фантазия девушки рисовала все новые и новые картины, где на неё из тьмы бросается вампир, оборотень, или гораздо более жуткое существо и утаскиваяет в свою обитель страха. -Извините, сэр, –голос Кларис слегка дрожал, –у вас не найдётся свечи? -Свечи? –послышался задумчивый голос сзади, –а ты не видишь в темноте? Кларис пришлось приложить некоторое усилие, чтобы успокоить себя. -К сожалению, нет. -Так привратись в кошку, Элайза! — воскликнул мужчина, как само собой разумеющееся. Кларис промолчала, лишь устало подумав, что ей следует привыкнуть к странностям сегодняшнего вечера и в особенности странностям графа. Девушка попросила графа пройти вперёд, ссылаясь на то, что коридор изместен ему лучше, чем ей. Мужчина согласился и возглявил их дуэт, направляющийся к далекому выходу. Коридор казался одновременно коротким и бесконечным, будто ни один закон пространства и времени не распространалсы на эту часть дома. Помещение казалось таким же забытым и заброшенным, как и розовый сад, оставшийся за спинами путников. Помещение казалось Кларис безмерно далёким от бального зала, и будто этот коридор относился к совсем другому зданию: ни одного звука не было слышно. Ни шумных голосов, ни музыки, ни стука каблуков о деревянные полы, ни звона бокалов. Лишь угнетающая тишина давила и обвалакивала со всех сторон. -Сэр, –Кларис первая порезала тишину, –как же вы тогда видите в тёмноте? Ведь вы… Вы не превращаетесь в кота. Мистер Девисфилд негромко усмехнулся и вздохнул. В его тихом, ласково голосе послышались нотки печали. -Элайза, Элайза… –выдохнул мужчина, — я знаю свое поместье слишком хорошо, чтобы видеть его… -Ваше поместье? Однако… –девушка запнулась. Сегодняшним вечером её, как и других юных и ещё неизвестных хозяину гостей представили совершенно другому человеку: молодому, деятельному мужчине, обрученному с какой-то напыщенно-чопорной француженкой. -Ив-лодж треть века уж мой, моя милая, –с улыбкой в голосе ответил ей мистер Девисфилд. По спине Кларис пробежали мирашки и в её сознании завертелись все странности сегодняшнего дня: коридор с множеством запертых дверей, проходы с голыми стенами, заброшенный сад, её собственный портрет, странный граф, считающий её за другую девушку и утверждающий, что он — владелец этого поместья, тёмный, бесконечно длинный проход. Все эти картинки закружились, перемешались в голове в одну большую жуткую картину, le portreit de terror. У Кларис сжалось сердце от страха и она запнулась; оглянувшись, она не увидела ничего, кроме кромешной черноты, окружавшей её и, казалось, сгущавшейся вокруг девушки. Леди Блер отвернулась обратно, смотря по направлению движения графа: его фигура отдалялась, и Кларис, ещё раз глянув через плечо, перекрестилась и ускорила шаг, следуя за загадочным мужчиной. -Элайза, посмотри, — громким шепотом обратился к ней мистер Девисфилд. Он явно делал какие-то движения рукой, указывал на что-то в темноте. Кларис подошла ближе к графу и прищурилась, пытаясь разглядеть что-то. И действительно, не так далеко угадывался лунный свет и он подсвечивал, кажется маленькие травники, проросшие в полу. Кларис благодарно воздала взгляд кверху. Спустя, казалось, вечность движения, они прошли к концу. Они шли молча и у леди Блер была возможность погрузиться глубоко в мысли, относящиеся только к происшествиям за сегодняшний вечер. Вывело ее из задумчивости лишь столкновение с графом Девисфилдом, внезапно (а может быть и очень задолго до осознания Кларис) остановившимся. -Вот мы и вернулись, Элайза, — какой-то отрешенно проговорил граф. Голос его звучал несколько потусторонне и эхом отзывался от стен. Кларис отшатнулась от графа. Она затаила дыхание и закрыла глаза, вот-вот ожидая, что мистер Девисфилд обернётся вампиром, и… Но вместо этого лишь прозвучал стук ржавых механизмов и со скрипом отъехала стена. Кларис недоверчиво открыла сначала один глаз, затем второй: всего несколько секунд назад поглощенное темнотой помещение наполнилось мягким холодным лунным светом, стали слышны стрекотание сверчков и негромкий шелест листвы. Перед Кларис наконец действительно открылся долгожданный выход наружу, к свежему, по-ночному сырому воздуху и далеко, далеко от странных и даже в некоторой мере сверхъестественных событий вечера. Мистер Девисфилд пропустил девушку вперёд и она осторожно ступила на низкую траву, словно леди прислушивалась к своим ощущениям: действительно ли под её ногами мягкая трава, а не твёрдый, местами скользковатый булыжник. Это действительно была трава, и воздух был прохладным, и лунное сияние слепило глаза, отвыкшие от света за столь долгое пребывание в полумраке, а затем и в кромешной темноте. Всё это было настоящим, действительным, и Кларис, огляжевшись по сторонам и удостоверившись в том, что она точно больше не в поместье, впервые, кажется, почувствовала такую бесконечную, такую ликующую радость. Но вместе с радостью «освобождения» девушка почувствовала усталость, что тяжёлым, томным грузом легла на её плечи, веки и сковала ноги. -Ещё немного, милая; пройдемте — Мистер Девисфилд взял под руку Кларис, поведя её по низкорослой траве и мху, шуршащими под их ногами. Леди Блер с трудом шла, однако вся душа её чувствовала великое облегчение, словно весь вечер девушка исполняла роль Сизифа или Атласа, и вот, теперь она свободна. Граф и юная леди прошли к небольшому круглому озерцу. Водная гладь, подернутая туманно дымкой, отражала лунный свет и отблескивала белым призрачным светом. За озером начинался Ив-лодж Парк, по густоте больше напоминающий лес, а со стороны Кларис и мистера Девисфилда стояла одинокая скамья, выпиленная в форме некоего корабля. Кларис медленно опустилась на скамеечку и посмотрела через плечо на спокойное озеро. Было тихо, и даже как будто сверчки и кузнечики притихли и уснули в колыбели ночного пейзажа. Только в Ив-лодже горели огни в окнах и неразличимые силуэты сновали по залам. -Приляг, Элайза, — по-отцовски нежно сказал мистер Девисфилд, проведя рукой по волосам и щеке Кларис –тебе нужно хорошо отдохнуть. Девушка не поспорила с графом, лишь утвердительно прикрыла глаза и, аккуратно потянувшись, легла на скамью, положив раскрытую ладонь под щеку. Ее простенькое голубое платье струилось и переливалось на лунном свете, делая фигурку девушки какой-то сказочно нереальной. Мистер Девисфилд сделал несколько шагов назад и, подняв взгляд на полумесяц в темно-синей небесной высоте, негромко, не нарушая общей гармонии, произнёс, обращаясь будто ни к кому и в никуда: -Приятного пробуждения тебе, Элайза… И звучание голоса его прервалось, а Кларис уже спала, укутанная негой ночи. Озеро, свидетель двух необычных его посетителей, всколыхнулось, зарябило и вновь разглядилось. И снова все вошло в прежнюю гармонию. Граф простоял ещё с секунду и затем развернулся и медленно пошёл к тому самому тайному, мрачному и пугающему проходу. Как только его фигура скрылась в стенах поместья, кусок стены вдвинулся на место и стена опять стала гладкой и целостой, будно никогда и не была нарушена чем-то и её гармония. Всё вновь встало на свои законные места, и только девушка спала на скамье. * * * Близко к рассвету, когда солнце ещё не вошло из-за горизонта, но небо стало уже сильно светлее, Кларис разбудил слуга Ив-лодж. Молодой человек осторожно прикоснулся к холодной коже девушки несколько и несколько смущённо протянул: «мисс… Мисс!». Она с трудом, неохотно выпутываясь и неги царства снов, открыла глаза и увидев загорелое лицо юноши вздрогнула от испуга и приняла сидячее положение. -Вы заблудились, мисс? Позвольте… я вас отведу… –тихо и как-то скомканно сказал парень. Кларис медленно кивнула и встала со скамьи, последовав за услугой. Трава была мокрой от росы, а воздух был по-утреннему сырой, свежий и прохладный. Кларис осторожно ступала по траве, будто проверяя, настоящая ли она, и внимательно всматривалась в деревья и густо цветущие кусты ярко-лиловой сирени. Хоть платье измялось и корсет не ужимал талию девушки, как это было модно и принято в обществе, дышать ей было легко, и ткань отблескивала каким-то прекрасным светом, таким же, каким блестели её глаза, и щеки Кларис были залиты красивым, здоровым румянцем. Что-то восхитительно живое, тихое и удивительное было в светающем небе, в низкой траве, в тёмной воде озера, предрассветном тумане и двух молодых людях, возвращающихся в сонное поместье. Леди Блер шла за юношей по тропинке вокруг дома, но мысли её, скользящие и неглубокие, были еще обращены к уже подернутому дымкой старому заросшему саду, потайному ходу и графу. «И все-таки, кто же такая Элайза?» — думалось Кларис. Она оглянулась на стену дома, где, кажется, был выход из тайного прохода и улыбнулась, выкинув мысль из головы и решив, что обязательно спросит слугу Ив-лодж, только чуть позже, когда они будут ближе к дому или уже в самом доме, когда налюбуется утром, цветами и мокрой от росы травой.