Влюблённая красная шапка и слишком взрослый волчара

      Летний ветерок тут же подхватил красные волосы, стоило голове Чонина высунуться из машины. Он таки уговорил маму на этот небольшой подростковый каприз, ведь, как и обещал, закончил седьмой класс с отличием. Результат окрашивания его даже более чем устраивал. Лишь было жаль, что перед началом сентября ему придётся вновь вернуться к естественным светло каштановым локонам. Ну а пока, лето!       Вытянувшись в полный, не такой уж впечатляющий, рост и закрыв за собой дверь машины, Чонин откинул голову назад и потянулся к небу. Размяв затёкшие в дороге мышцы, которых на его худом неспортивном теле не было видно от слова совсем, он наконец обратил внимание на старый домик перед собой. Здесь он жил до лет пяти, прежде чем переехать с мамой и папой в городскую квартиру, где у него родилась маленькая сестричка. Через некоторое время не стало отца, а затем и дедушки, так что мать, за не имением возможностей ездить туда-сюда как было необходимо маме отца, бабушке Чонина, перетащила в город ещё её. Теперь этот дом стал для семьи Ян лишь возможностью ненадолго уехать из города, или по другому говоря — редко навещаемой дачей.       — Братик! Пойдём? — послышалось сбоку и за его руку взялась пятилетняя малышка.       — Идём.       Чонин тяжело выдохнул, понимая, что в первый раз за долгое время ему придётся провести здесь всё лето, а учитывая, что у него здесь совсем нет друзей, его это не очень-то и радовало.

☀☀☀

      Прошло несколько трудовых будней по облагораживанию дачной территории, и уже готовому повеситься Чонину от не особо весёлой работы, перемежающейся со скучным отдыхом, всё же повезло. Ему чудом удалось познакомиться с двумя местными и вроде неплохими на первый взгляд ребятами. Хотя один из них, если честно, особого доверия не внушал. Чонин даже в какой-то степени понял всех тех ребят, что предъявляли ему за отсутствие улыбки, которую он теперь почти каждый день профессионально натягивал себе на лицо, дабы никого не пугать своим спокойным или задумчивым выражением.       Этот Хёнджин итак был худой как скелет, а с его постоянно недовольным чем-то лицом вообще был похож на живого зомби. По крайней мере таким его видел Чонин на протяжении первых нескольких дней, потом он вроде как худо бедно перестал таковым быть, по крайней мере перестал таковым казаться Чонину.       Джисон же, второй паренёк, с самого начала расположил младшего к себе. Он напоминал ему маленького забавного ручного бурундучка, энергично крутящегося вокруг него и Хёнджина. Эдакую человеческую версию Элвина. Хотя чуть позже Чонин всё же станет подумывать, что всё же ему лучше подходит образ Теодора, конечно, если бы существовала его более стройная версия.       Проведя с этими ребятами целый месяц, Чонин незаметно для себя стал называть их своими друзьями, а те его красной шапкой, отчего он изначально не был в восторге. Конечно, он не так уж сильно и возражал, было бы куда хуже назови они его клоуном. В общем, не так это и важно, зови они его хоть шапкой хоть клоуном, это не изменило бы того факта, что парни и вправду оказались очень хорошими. Они приняли его в свою команду и общались с ним на равных, не смотря на то, что Чонин был младше каждого из них.       Правда, между ними двумя иногда возникали разногласия. Вот просто откуда ни возьмись. Словно чёрная кошка пробегала. В такие моменты Чонину, не желающему потерять единственных здесь друзей из-за какого-то глупого спора, приходилось брать на себя роль хранителя их, насколько он понял, очень до-о-олгой дружбы и разрешать вспыхнувшие из ниоткуда конфликты. Зачастую он даже не понимал в чём суть происходящего, но на то Хёнджин с Джисоном старые друзья, чтобы без слов понимать мысли друг друга. Они не нуждались в пояснениях, в отличие от Чонина.       Когда Чанбин, парень о котором ему порой рассказывали Джисон и Хёнджин, вот-вот уже должен был вернуться с летнего лагеря, в который, как он тоже узнал от них, его сбагрили родители, Чонин стал слегка побаиваться. Вдруг он его не примет, что тогда? Однако, не смотря на это, ему было очень интересно познакомиться с тем, кто не позволил дружбе этих двоих периодически вспыхивающих зажигалочек закончиться. И как бы Чонин не боялся, как бы он не переживал, он сразу проникся к этому толстоватому на вид и громкому на слух парню. Тот словно дух дружбы заряжал нужную атмосферу между этими двумя, не забывая о новом члене их команды, которого принял в их круг с такой лёгкостью, словно тот всегда в нём состоял.       Забавным был тот факт, что, не смотря на то, что Чанбин старше их всех, порой Чонин чувствовал себя словно всё было с точностью да наоборот.       Первый из таких моментов случился за день до празднования Ивана Купала, на которое Чонину всё-таки разрешили в итоге пойти, путём долгого продуманного гипноза утверждениями "Они такие хорошие", "Они так заботятся друг о друге и обо мне" и так далее по списку фраз для создания доверительного отношения к новой компании сына и внука, которыми он являлся. В тот день Чонин наблюдал престраннейший для него спор этой троицы, по поводу страхов Джисона и какого-то там пугающего дома.       Чанбин, что казался Чонину тем старшим, с которого стоит брать пример, неожиданно сильно надавил на Джисона и тот, Чонин не понимал зачем, согласился на выставленные совершенно не безопасные условия спора. Ночевать в заброшенном доме ночью. Как вообще на такое можно соглашаться?       Чонин особо не лез, не хотелось быть тем, кто суёт нос не в своё дело. Единственное, что он всё же не удержался и сделал, это уточнил о намерениях Чанбина, когда Джисон вместе с Хёнджином двинулись по заросшему травой двору заброшенного дома. Чанбин, что чуть ранее, смотря на храбрящегося друга, глубоко выдохнул, поджимая губы, теперь двигался вслед за ними.       — Да видно же как он трусит, — прошептал тогда Чонин, топчась в след за старшим и не понимая, почему Джисон так упрямился. — Может скажете ему, что отменяете спор, мол молодец доказал, и ну её эту ночёвку? А вдруг какой пьяница или маньяк сюда сунется посреди ночи?       — Не переживай, если не сдастся к концу заката, скажем, — заверил тогда старший и похлопал растерянного Чонина по красной беспокоящейся головушке, явно уже обговорив всё это с Хёнджином.       Чонин лишь мог удовлетворённо кивнуть и довериться старшим. В итоге, всё обошлось и все, в том числе и Джисон разошлись по домам. По крайней мере все так думали.       Когда следующий день наступил, это значило лишь одно, до праздника оставались считанные часы. Чонин никогда раньше не праздновал Ивана Купала, поэтому сегодняшние гуляния были для него действительно особенными. Он долго расспрашивал маму, бабушку и ребят о всяческих традициях этой ночи и теперь был в полнейшем предвкушении. Сидеть с друзьями до утра под открытым ночным небом у разведённого костра казалось таким романтичным.       Переделав все возможные на сегодня дела по дому, чтобы помочь матери и бабушке, Чонин отправился в выбранное под костёр место. Его расположение он знал наверняка, ведь уже не раз бывал здесь вместе с ребятами. Перекресток, что был похож на букву "у" создавал идеальное местечко в его сердцевине — проезжай здесь машины, которые не то, чтобы часто ездили по деревенским дорогам, они могли бы беспрепятственно добраться до нужной улицы. К тому же, как Чонин узнал чуть позже, это место было буквально в паре метрах от дома Чанбина, что упрощало некоторые из важных на сегодняшний день задач. Тот же перенос дров и складирование еды были бы куда сложнее, будь их костёр где-то в отдалённом месте.       Чонин уже не мог дождаться вечера.

☀☀☀

      Когда костёр был зажжён, не без помощи родителей Чанбина, которые периодически им помогали и подсказывали что да как, Чонин стал завороженно вглядываться в разгуливающийся внутри не большой пирамидки огонь. То как потрескивало пламя, то как оно извивалось, становясь всё сильнее, вводило Чонина в некий приятный транс.       К тому моменту как огонь наконец полностью вошёл во вкус, облизывая новые уже обугленные дрова своим обжигающим пламенем, солнце почти ушло за горизонт. Ребята, выставив вокруг костра сидячие места из походных стульчиков, что выпросили у родителей Чанбина и у дедушки с бабушкой Хёнджина, принялись жарить еду.       Через пару часов совершенно стемнело и их костёр, периодически пополняемый новыми порциями дров, привлёк нескольких ребят с округи. Хёнджин и Чанбин знали одного или нескольких из них, так что гостеприимно приняли их, усадив на длинном стволе дерева, что ранее служил импровизированным складом для еды. Быстро выяснив имена каждого из присутствующих, вся компания принялась весело болтать и пытаться познакомиться поближе.       Чонин, что не ожидал такой компании, робко кивал, ни на секунду не забывая о своей фирменной улыбке, и пытался вести себя как можно тише, не желая привлекать к себе внимания. Как бы он не хотел быть душой компании и веселиться с остальными, его стеснение и боязнь показаться слишком мелким для этих ребят всё равно сказывались. Было довольно неловко вот так вот сидеть в окружении новых людей, однако заинтересованное лицо вкупе с жаркой хлеба и сосисок на огне, помогали ему создавать неплохую видимость его активности в чужих разговорах.       К тому же юному Ян Чонину было сложно и по ещё одной причине. По большой взрослой красивой причине с именем Банчан.       Мог ли Чонин влюбиться с первого взгляда? Он считал, что да, и это произошло сегодня, здесь, у этого жаркого пламени, разогревающего его маленькое впечатлительное сердце.       Банчан был невообразимо привлекательным восемнадцатилетним студентом, приехавшим домой на лето. Его лицо, несмотря на грубые массивные черты, словно у греческой скульптуры, виделось тринадцатилетнему Чонину просто божественным. Ему казалось, что в этом парне было идеально всё, даже тот шрам, что разделял его широкую чёрную правую бровь небольшой полосой затянувшейся давно кожи.       Чонин старался не упустить ни единого движения, ни единого слова, ни единого выражения лица этого парня. И каждый раз, когда полные губы Банчана растягивались в завораживающей взгляд идеальной улыбке, показывающей скрывающиеся на щеках милые ямочки, Чонин получал микроразряд в так быстро и глупо влюбившееся сердце.       Чем больше Чонин смотрел на него, тем сильнее пропадал. Голос парня завораживал не меньше его внешности. То звонкий и весёлый, словно огромный колокол, то грубый с лёгкой, выбивающей из Чонина воздух, хрипотцой. И честно говоря, он уже не слышал половины разговоров, пытаясь выкроить минутку или больше, чтобы только взглянуть на этого прекрасного студента и позволить себе в который раз изучить чужой идеальный профиль, постаравшись не быть уличённым в своём падении в этого мужчину.       Чонин возможно бы просто сошёл с ума, сидя вот так у костра и высматривая новые подробности чужой внешности, но его гипноз разорвал звук неожиданно громко заигравшего рингтона.       "Мама" значилось на экране мобильного.       Скинув давно сгоревший хлеб в костёр и уложив пустой шампур на свой стул, Чонин отошёл чуть дальше от громко болтающих знакомых и друзей и поднял трубку.

☀☀☀

      Пришлось заглянуть домой и взять с собой разнывшуюся сестрёнку, что своим желанием пойти с братиком на костёр и поесть вкусностей, выбила двух взрослых женщин из последних сил. Под умоляющим усталым взглядом матери Чонин пообещал малышке взять её с собой, но лишь на пару часиков, с условием, что она будет себя хорошо вести и не капризничать. Сестрёнка в своём поведении не сомневалась, и они отправились обратно к костру.       Быстро пробежавшись по именам своих друзей и знакомых, запнувшись на одном конкретном человеке, Чонин усадил сестрёнку к себе на коленки и стал жарить для неё хлеб с сосиской. Малышка же сразу принялась болтать со старшими, поражая каждого из присутствующих своей эрудицией.       Сестрёнка Чонина любила новых людей, но больше всего она любила давать им клички, потому что запомнить имена ей было пока сложновато. Чонин её понимал, он запомнил имена всех ребят только спустя время, благо те периодически звали друг друга, что облегчило ему задачу. И когда малышка принялась раздавать свои фирменные клички всем присутствующим, Чонин не удивился и лишь посмотрел на друзей извиняющимися глазами. Как оказалось никто из них против не был, что позволило ему выдохнуть.       Однако, когда очередь дошла до Банчана, Чонин мгновенно напрягся. Он не хотел оставлять у этого идеального парня плохие воспоминания о себе и своей сестрёнке, однако прекращать всю эту череду кличек было уже поздно.       — А как тебя зовут? — не припомнив имени спросила малышка, перебирая ногами в воздухе.       — Меня? — мило улыбнулся студент, разговаривая приторно сладким голосом и наклоняясь в сторону брата и сестры. — Бан Чан.       Сердце Чонина, глянувшего на это милое безобразие на чужом лице, ощутимо ёкнуло. И он наконец смог рассмотреть цвет глаз Чана — они были серые.       — У тебя красивые глаза Бан. Чан, — засмеялась малышка, словно прочитав мысли брата.       — Оу, спасибо, — продолжал искренне улыбаться ей старший, выглядя как нашкодившее в удовольствие детя. — Это линзы. Знаешь что такое линзы?       — Да! — горло подняла голову малышка и слегка подпрыгнула, чуть не свалившись с Чонина, который в испуге тут же приобнял её и притянул поближе. — О! Знаю! Ты у нас будешь серым волчонком, — захихикала малышка, тыкая в сторону его глаз.       — Р-р-а-р, — ласково рыкнул Банчан, игриво показывая коготки и малышка, испуганно хихикнув, резво откинулась на Чонина. Видимо, Чан был доволен произведённым эффектом и вторя ей тихонько захихикал. Чонин же, наблюдая за всем этим, чуть не уронил снятый с шампура прожаренный хлеб с подкоптившейся сосиской.       — Слыш, волчара, хватит заигрывать с малышкой. У тебя сало уже течёт, — заржал его друг, которого как помнил Чонин, звали Сынмин.       — Твою-ё налево! — с запинкой ругнулся Банчан, вспомнив что тут вообще-то ребёнок, и спас оставшуюся на шампуре шкварку.       Все весело захохотали и продо́лжили болтать о своём.

☀☀☀

      Ещё около получаса Чонин молча ухаживал за сестрой, которая заодно с братом с наслаждением кушала не всегда вовремя вынутые из огня закуски. Он всё также периодически поглядывал на старшего, который совсем не обращал на него внимания. Хоть Чонин и знал, что ему нечем привлечь парня старше его на целых пять лет, внутри всё равно было детское желание встретиться заинтересованными взглядами, чтобы тут же сделать вид, что нет, он не смотрел. Это была игра, в которую ему ужасно хотелось поиграть, но Чан не смотрел.       Спустя же эти полчаса, Чонину пришлось отвлечься от своего многочасового объекта исследований и пожертвовать своей единственной защитой от комаров, чтобы согреть младшую сестру, пожаловавшуюся на холод. Как хороший брат он снял с себя свою клетчатую рубашку и накинул её на плечи сестры, укутывая и обнимая. Садиться ближе к огню он не рисковал. Голые руки Чонина тут же были атакованы комарами, которых тот первое время терпеливо отгонял, подумывая, что стоит сходить взять сестрёнке какую-нибудь курточку, иначе придёт домой совершенно искусанным и обескровленным. Нежданно негаданно он почувствовал на своих плечах чью-то кофту и удивлённо поднял голову. За ним стоял прекрасный Банчан собственной персоной, широко улыбающийся и оставляющий ему свой университетский бомбер. Чонин застыл, не понимая фантазия это или реальность, но когда понял, Чан уже сидел на своём месте. Благодарно кивнув внимательному студенту, натягивающему на себя снятую ранее кожанку, Чонин аккуратно вдел руки в рукава и застегнул слишком большой для него бомбер. Пришлось пару раз закасать и подтянуть к локтям длинные рукава, чтобы те открыли вид на кисти его рук. Когда же всё было готово, он аккуратно вдохнул чужой запах. В нос ударил свежий аромат приятного мужского одеколона, почти перекрывшийся запахом костра, пропитавшим бомбер.       Всю ночь Чонин вдыхал этот запах и грелся в тёплых объятиях чужой кофты, что стойко защищала от укусов комаров. Он думал было отдать её Чану, когда собирался отнести засыпающую сестру домой, но тот отказался, сказав, чтобы тот вернул её лишь тогда, когда соберётся уходить спать. Что же, Чонин совсем не был против.       Кажется влюбиться ещё сильнее было не возможно.

☀☀☀

      Чонин, потерявший с той ночи Банчана из виду, вновь увидел его лишь через несколько дней. Как он понял из разговора с Чанбином и Хёнджином, тот ездил сдавать сессию, и судя по довольному выражению лица студента, сдал успешно.       Сынмин, друг Чана, что провёл тогда его до дома на пару со студентом, тоже уехал в город, только вот обратно не планировал. И Банчан, за имением других вариантов, решил тусоваться с ними. Никто против не был.       Чонин же был в полном восторге. Он не ожидал, что сможет проводить столько времени в компании этого парня, тайком разглядывая его при любой возможности. Банчан казался таким уверенным, обаятельным и заботливым, что Чонин просто таял, совершенно не понимая, как потом будет из всего этого выбираться.       Пока не хотелось.

☀☀☀

      В один из июньских дней Чонин прочувствовал на себе силу студента и счастливее его нельзя было найти на целом свете.       В тот день они собрались довольно большой компанией, к ним присоединились ещё несколько местных девчонок, что на пару тройку минут заглянули к ним на костёр в ночь на Ивана Купала. Компания вышла действительно большая, и урывая момент они решили сыграть в Казаки́-Разбойники.       Поделившись на две команды, мальчики против девочек, они быстренько пробежалась по правилам. И если всех всё устраивало, то Чонина не особо. Его засунули в компанию к девчонкам, оправдывая это тем, что "Ну ты же самый младший, Чонина. Да и кто же если не ты. Ты же у нас красная шапка, верно?". Чонин повозмущался-повозмущался, но всё-таки принял эту ситуацию. В конце концов не очень то ему и хотелось становиться казако́м. Он честно говоря особо даже правил не понял, так что просто следовал за девчонками, стараясь запомнить необходимые для чего-то там шифры и фразы.       И как бы, Чонин не планировал сдаваться, но Банчан настигший его в небольшом лесу, что находился на территории их игры, не оставил ему выбора. Его ноги были куда длиннее и куда быстрее, а руки сильными и ловкими. Не успел Чонин оглянуться, как его поймали и подняли, прижимая к себе словно какую-то пушинку.       — «Красная печать, никому не убегать», красная шапочка, — усмехнулся Банчан и пошёл на выход из леса.       Чонину же не оставили другого выбора, кроме как покрепче ухватиться за шею казака́ и прижиматься к нему всем телом, боясь грохнуться с такой высоты. Дыхание было сбито напрочь. Сердце тоже не отставало, колотясь о грудную клетку словно загнанная в ловушку птичка. Лицо же было краснее помидора. Благо хоть сейчас это не казалось таким уж подозрительным и Банчан, вроде как, не обратил на это никакого внимания, чуть подкидывая свою добычу и хватаясь за неё поудобнее.       Когда Чонина донесли до точки сбора и поставили на ноги, а несли очень долго и упорно, он мгновенно захотел обратно в объятия сильных рук.       — Ну что разбойник, будем тебя пытать? Или ты нам без этого всё расскажешь? — ухмыльнулся Джисон, подбежавший к месту сбора.       — А-а? — переспросил Чонин.       Он всё ещё витал в облаках. Точнее, чуть ниже, в крепких объятиях казака́.

☀☀☀

      Чонин не ждал ничего и просто наслаждался. Летними деньками. Временем с ребятами. Своими тайной влюблённостью.       Во время марафонов по деревне, что они устраивали практически каждый день, Чонин с ребятами периодически заглядывали к часто занятому Банчану, что помогал отцу с ремонтом машин. Там Чонин как мог глазел на сильные накаченные вымазанные в моторном масле или мазуте руки, выглядывающие из-под грязных маек безрукавок. Глазел на такое же вымазанное лицо, что сосредоточенно копалось под капотом. И улыбался так широко и искренне как никогда раньше, запоминая новый для себя образ студента.       Порой они всей гурьбой ездили на местную речку и бывало Чонину даже фортило. Бывало он вновь попадал в чужие крепкие объятия, хоть и выскальзывал из них почти сразу же, шлёпаясь в воду под смешки остальных.       Конечно, бывали дни когда он не видел его. И как бы Чонин не был влюблен, и как бы это его не расстраивало, он не зацикливался. Да он в какой-то мере ждал Чана, надеялся увидеть хоть мельком, но если такого за день ни разу не случалось, то он просто с нетерпением ждал следующего, надеясь что у старшего появиться хоть одна свободная минутка и он сможет заглянуть к ним.       Чонин веселился, будь студент рядом или нет. И хотя и обидно, и тянет, и хочется, было бы слишком абсурдно думать, что он может ему нравиться.       Чонин был реалистом. Он понимал       Чонин любил помечтать. И он мечтал.

☀☀☀

      Когда же лето подошло к концу и предстояло вернуться в город, где его ждало много всего, чтобы подготовиться к первому учебному дню, Чонин с приятной грустью попрощался с полюбившейся троицей друзей. Конечно он пообещал не пропадать и выходить на связь, но кто знает, как сложится его жизнь?       Чонин не знал, но он верил в лучшее, и наверное поэтому ему повезло застать трудящегося Банчана и помахать ему рукой, проезжая мимо его дома на машине. Тот как всегда копошился в очередной развалине, требующей капитального ремонта, и вовремя заметив младшего сверкнул своей искренней улыбкой ему на прощание.       Откинувшись на спинку сиденья, Чонин счастливо улыбнулся и закрыл глаза.       Эти летние каникулы на даче в этой небольшой деревушке в нескольких часах от города остались для Чонина приятными воспоминаниями. Воспоминаниями полными взглядов, нечаянных касаний и сбившегося от счастья дыхания. Теми, в которых нет места и грамму пошлости и взрослой любви. Лишь юная влюбленность, что обожала саму идею любви и ничего ни ждала взамен.       Да, он так и не признался Банчану, но имел ли смысл? Он знал, что был ещё слишком мал и совершенно не готов к отношениям, тем более с человеком, что на пять лет старше него. Вот снимет брекеты, поступит в колледж и вот тогда его сердце наконец созреет, почувствует, полюбит по настоящему. А пока, Чонин был счастлив и так.       Пока, его вполне устраивала роль младшего братца, которым, он уверен, он стал для этого великолепного восемнадцатилетнего волчары с именем Банчан.       А любовь? Что ж, Чонину всего тринадцать и он точно влюбиться ещё не раз.