"Вопреки" или "по" законам природы

-       Доброе утро, мистер Хадсон. Через 15 минут придет заказчик по Родео Драйв,  в обед заседание конгресса, - на руки руководителю летят папки с документами от молодой помощницы, - в 18:00 ужин с семьей в Spago на Беверли Хиллс, Вы просили напомнить. -        Спасибо, Саманта. Доусена снова что-то не устроило? Чего приперся? -        Хочет поменять цвет бордюра в четвертый раз. Мне кажется, он просто жить без Вас не может, - засмеялась Саманта Мужчина закатил глаза и скрылся за дверью своего офиса. Нажав на кнопку вызова секретаря, он подошел к окну. -        Двойной эспрессо с тоником, документы по объекту 08727, и передайте Доусену, что я готов его принять. Перед ним открывался вид, захватывающий дух. Панорамные окна на 97 этаже были одним из самых верных решений в жизни Тома, несмотря на страх высоты, преследовавший его с детства. Однако, он не был трусливым ребенком. Страх - это враг, как считал Хадсон. А со всеми врагами он привык поступать одинаково: уничтожать. И, если, его что-то пугало, то он целенаправленно вставал лицом к лицу со своим страхом. Из раза в раз, пока тот не разобьется в щепки об острые края обыденности. Страх высоты не был исключением. Том бы сделал еще и пол прозрачным, была бы такая возможность. Но вместо бездны под собой, он  лицезрел бы, как работают сотрудники и колл-центра,  что вызывало бы, скорее, новый приток психологических травм, нежели проработку старых. Собственно, ремесло, которым и руководит Хадсон было избранно по той же причине. Работа в строительстве и страх высоты несовместимы. Особенно, когда ты проходил весь путь самостоятельно, от работяги до генерального директора строительной корпорации. Тишину нарушила секретарь, робко постучавшись в кабинет. Том обернулся, и, кивнув в знак благодарности, взял свой кофе. Сделав глоток, он вернул свой взор в безграничное пространство свободы за окном, попутно настраиваясь на встречу с нерадивым заказчиком, что попусту тратит его время. *** -    Мистер Доусен, если Вас, вдруг, перестал устраивать утвержденный Вами проект, отправляйте макеты с нужными правками на электронный адрес компании. Моя помощница Саманта с удовольствием проконсультирует Вас по всем вопросам и внесет нужные корректировки. -        Я не хочу доверять это дело помощницам. Я доверил его Вам и хочу, чтобы меня ОБСЛУЖИВАЛИ именно Вы. Этот бесполезный разговор длится уже около получаса. Все это время ехидная ухмылка не покидала самодовольное лицо заказчика. Тома должно было бы это злить, но он давно уже привык к стремлению альф самоутвердиться за его счет. Ни он первый, ни он последний. Том раньше думал, что так делают только необразованные работяги в самых низших кругах. Было несколько удивительно обнаружить прямую корреляцию  роста его карьерных достижений с количеством жалких попыток задеть его честь и достоинство. Когда омега превосходит альфу в каких бы то ни было сферах, это больно бьет по самолюбию последних. У них просто не остается другого выхода, как пытаться показать свое превосходство посредством сексизма. Том давно к этому привык. Его равнодушный вид не излучал ни малейшей эмоции, кроме едва заметной усталости. Он не любил на работе спускаться на подобный уровень общения, но что делать, если твой оппонент не оставляет другого выбора? -        Давай на чистоту. Обслуживать тебя будет твоя секретарша под столом. А я оказываю услугу, которая нужна, прежде всего, твоей компании. У меня заказчиков, таких как ты, как говна на ферме. А вот действительно классных  исполнителей надо еще поискать. Я лучший в стране, и если ты не прекратишь дергать меня по всякой хуйне, как девку за косички в школе, ты меня потеряешь. А твоя компания потеряет единственную строительную корпорацию, которая сможет воплотить всё то дерьмо, что ты утвердил с бодуна, не глядя. А теперь ответь себе честно, твое  желание потешить свое эго того стоит? - Пока глаза оппонента округлялись, Том вздохнул, достал парочку роксов и разлил в них дорогой скотч. -        Предлагаю поднять бокалы за успешную сделку в эту прекрасную ПОСЛЕДНЮЮ встречу, мистер Доусен. -        Воистину, мистер Хадсон. Приношу свои извинения. -        Благодарю за понимание , - Том слегка улыбнулся и осушил бокал. -        Вы поймите, я не зла. Я просто искал поводы увидеться с Вами, и, возможно, набраться решимости, пригласить Вас… -        Стоп!, - договорить Том не дал, - во-первых мне абсолютно безразличны причины Вашего поведения, мистер Доусен, оставьте их при себе. Во-вторых, я никогда не смешиваю работу с личной жизнью. В-третьих, я избегаю любых отношений с альфами, кроме деловых. Доусен хотел было поинтересоваться, с кем же тогда Том строит личную жизнь, если не с альфами, но строгое безэмоциональное лицо Хадсона его отрезвило. Осушив бокал и наспех попрощавшись, он скрылся за дверью, оставив Тома в его привычном и любимом одиночестве. Ознакомившись с парой новых проектов, Хадсон не заметил, как время неумолимо приблизилось к заседанию конгресса. Больше всего на свете в своей работе он ненавидел эти заседания. Решать проблемы глобального масштаба из серии «США требует организовать строительство нефтепровода из Канады» Том не любил. Долго, глобально, затратно, и весьма рисковано. Вообще всё, что касалось лозунга: «На благо страны!», отличалось большим геморроем и низкой оплатой из бюджетных средств, давно растащенных по карманам. Приходится использовать некачественные материалы, экономить на всем, но при этом подавать липовые декларации о самых высоких стандартах строительства. Со своей подписью, разумеется. Конечно, за совсем «провальные» дела Том никогда не брался, но все же риски есть. И сейчас, с горьким предвкушением чего-то недоброго, перебирая все возможные варианты развития событий, Хадсон отправлялся с зал заседаний. *** -        Я не возьмусь за это. -        Мистер Хадсон, Вас не спрашивают, Вас ставят перед фактом. -        Мне все равно, я не буду брать на свою компанию такую ответственность. -        Не заставляйте нас применять насильственные меры. Нам бы очень не хотелось уничтожать такую огромную корпорацию, подпишите пожалуйста свое согласие. -        Вы предлагаете мне построить огромную плотину протяженностью в семьдесят два километра и высотой более четырехста метров, с бюджетом в два миллиарда долларов? Она стоит в десять раз дороже! -        Вы же понимаете, что в наших полномочиях легко и непринужденно лишить Вас всех лицензий на строительство в принципе? -        Вы заставляете меня вытащить из оборота компании больше пятнадцати миллиардов долларов, или сесть за решетку, когда дамба, построенная из говна и палок на предложенную Вами сумму рухнет. Пересмотрите финансирование и я подпишу. -        Ну, что же. Очень жаль, мистер Хадсон. Я думал, мы сможем прийти к взаимопониманию. - Черные глаза прожигали в оппоненте дыру, пока длинные пальцы изящно подтягивали обратно предложенные Тому документы. Брюнет был абсолютно спокоен. Как будто, не он только что пообещал нажать «красную кнопку» для уничтожения генеральной строительной корпорации, оставив без работы тысячи людей. Как будто, не он только что раздавил и растоптал пятнадцать лет жизни Хадсона, вложенные в свое дело. Том впервые за все время работы испытал полную апатию и бессилие перед ситуацией. Мысли хаотично бегали по кругу, словно мыши в запертой ловушке. Он снова ощутил себя ребенком на краю пропасти, вот только бежать от этой пропасти некуда. Под ногами только маленький шаткий клочок земли и два варианта развития событий: шагнуть в бездну самому,  подписав этот чертов контракт, либо тебя столкнут насильно. В любом случае, итог останется неизменным: империя Тома падёт, вопрос лишь во времени. Либо это случится сейчас, либо после прорыва дамбы, либо после тотального банкротства. Все три варианта представляли собой печальную картину, с которой Хадсон не мог смириться. Он будет бороться до последнего, главное найти нужный рычаг и все хорошенько обдумать. Попросив 15 минут перерыва, он вышел на улицу и достал сигарету. Едкий дым приятно обволакивал легкие, расслабляя тело и распутывая клубок мыслей. Какие варианты есть в данной ситуации? Пока Том не видел никаких для себя перспектив. Пытаться договориться напрямую с этим типом, чтобы это предложение ушло головной болью на кого-то другого? Можно попробовать. Но чертов конгрессмен вряд ли на это согласится. Скорее всего его прислал кто-то свыше. А кому это надо? Государству не выгодно уничтожать подрядчика такого уровня. Том никогда не переходил «верхам» дорогу, и почти всегда брался за сомнительные проекты, когда кому-то из чинов нужно было отмыть деньги. Но этот проект специально спланирован таким образом, чтобы уничтожить Хадсона. При любых раскладах. Выбор без выбора. Так могло случиться только по одной причине: он нажил себе врага. Но чем и кому Том насолил? Это нужно выяснить. Знать своих врагов Хадсон был обязан. И, возможно, размотав этот клубок, получится себя спасти. Кинув затушенный бычок в урну, Том отправился обратно в зал заседаний. Теперь разговором будет руководить он. -        Почему я? Брюнет изумленно поднял брови и растянулся в улыбке. -        Ого, быстро. Я впечатлен. -        Надо быть полным имбецилом, чтобы не понять, что меня хотят закопать целенаправленно. Кто и по какой причине? Брюнет кивнул всем присутствующим, чтобы  покинули зал заседаний. Он не спеша подошел к окну, вальяжно прикурив сигарету, и его взор устремился в далекие дали, совсем как недавно этажом ниже стоял сам Том. -        Красивое здание. Крепкое, высокое. Дух захватывает. Сам строил? -        Здесь не курят и не меняйте тему. -        Хм, - брюнет ухмыльнулся, совершая очередную затяжку, - не совсем Вы дальновидны, мистер Хадсон. Теперь я буду решать, что можно делать в этом здании, а что нет. Если Вы еще не поняли, то я Вас уже уничтожил, а не планирую это сделать. - брюнет снисходительно улыбнулся Хадсону, который стоял неподвижным каменным изваянием. Его лицо не выражало ни единой эмоции, или выражало их слишком много, что уже не разобрать. Том звериной цепкой впечатался взглядом  в лицо своего противника, пытаясь отыскать в нем ответы на свои вопросы. Кто это такой? Чем его фирма ему насолила? Чем всё это дело закончится? Как себя вести? Раздавить его нахрен или вести себя более сдержанно и пытаться договориться? Неприятное чутье билось в груди и давало понять, что с этим оппонентом точно не получится договориться. Весь его вид говорил о тотальной уверенности в себе и своих возможностях. И несмотря на то, что, по факту, они находились на территории Хадсона, Том чувствовал себя сейчас в гостях, а  не наоборот. Противник был абсолютно расслаблен, но взгляд его был полон жгучей ненависти. И это было видно невооруженным глазом. Здесь замешано что-то личное. И Том обязан узнать хотя бы несколько ответов свои вопросы. -        Кто ты и почему я? -        О, мое имя тебе ничего не даст, птенчик. Но если ты так сильно хочешь познакомиться со своей смертью поближе, то меня зовут Билл Каулитц, - это был не ответ. Это был шипящий плевок ядом королевской кобры. Билл медленно затушил сигарету и сел в кресло Тома. Все его движения были плавные и грациозные. Он напоминал пантеру перед прыжком. Том даже не мог понять, какой половой принадлежности перед ним сейчас находится человек. Хадсон уже добрый десяток лет находится на замещающей гормональной терапии и мог сейчас походить в большей степени на бету, чем на омегу. У него давно притупились все рецепторы обоняния, дату своей последней течки Том и не вспомнил бы даже при желании, тело окрепло, даже член был внушительного размера и мог запросто составить конкуренцию альфе. Единственное, на что мог полагаться Том в данной ситуации, так это на внешний вид, голос и поведение. Но здесь эти знания не работали. Перед ним сидел мужчина с черными, как смоль, волосами, уложенными гелем в тугой низкий хвост. Брови уложены ламинированием, черные ресницы, видимо, тоже. Кожа его лица напоминает фарфоровую куклу. И можно бы было предположить, что это просто какой-нибудь навороченный дорогой тональный крем, но Том мог поклясться: он тут не причем. Билл не использует ни одной фальшивки, чтобы приукрасить свою внешность. Скорее, он не вылезает от косметолога, чтобы быть лучшей версией себя. Быть, а не казаться. Это важно. Осанка, как у жокея, тело тонкое, как натянутая струна. И это не имеет ничего общего с хрупкостью. Несмотря на свою худобу, мужчина выглядел сильным. Особенно руки. Даже по пальцам было видно, что хватка у него стальная. Одет он в черную водолазку, строгий пиджак песочного цвета, а дополняли их свежесделанный маникюр без покрытия, и черные прожигающие в Хадсоне дыру глаза. Андрогинная внешность и идеально вылизанный образ сбивал с толку. Том не мог понять с кем разговаривает, но остатки какого-то чутья подсказывали ему, что перед ним находился самый настоящий альфа. Он странно себя чувствовал под его взглядом. Том прислушивался к своим ощущениям в надежде разобрать, что сейчас происходит с его организмом, но понять не мог. Билл же, в свою очередь, выжидающе и ехидно смотрел на него. -        Ты все же меня чувствуешь. Хм..м-да, природу просто так таблеточками не обмануть. И тут до Хадсона дошло. Огромной тяжелой плитой его сознание придавило понимание того, кто сейчас сидит перед ним. Перед ним находился не просто альфа. Перед ним находился его альфа. Этот чертов конгрессмен является биологической парой Тома, которая теперь по понятным для всех причинам заточила на него зуб. И больше всего Тома поражало в этой ситуации, что несмотря на десятилетнюю терапию и бегства от своей природы, эта природа умудрилась его догнать и стукнуть по бошке. Конечно, он не чувствовал запаха Билла или какого-то магнетического притяжения к нему (спасибо и на этом), но эту тонкую особую  прочную связь он ощущал. Как невидимую пуповину. Он вмиг перестал себя чувствовать отдельной личностью и это поражало и уничтожало его. Вопросов было много. Во-первых, как он его нашел? Во-вторых, он явно знает о гормональной терапии, и, получается, что давно за ним следит. Вопрос: зачем? В-третьих, что ему нужно от Тома и почему последнего сейчас накрывает такая паника? Хотелось быстрее закончить этот диалог и убежать от происходящего ужаса, как можно дальше. Хадсон не относится к категории трусов. Как минимум, он всегда доказывал обратное. Но сейчас с ним творилось что-то неладное, и он, наконец, обмолвился, задав самый важный вопрос: -        И что ты хочешь? -        Я хочу уничтожить всё то, что тебе так дорого. Я хочу, чтобы ты почувствовал каково это, когда у тебя без спроса отнимают даже не цель, а саму суть твоего существования. Я хочу, чтобы ты жил с полным бессилием и осознанием своей никчемности. Я хочу раздавить тебя. Разорвать на тысячу кусков твою жизнь и заставить тебя жить в этом болоте боли всю твою оставшуюся, сука, никчемную жизнь. Это был не ответ. Это был всплеск серной кислоты в лицо Тома. Он ничего не мог на это ответить. Ни морально, ни физически он не был готов к такому. И ему не пришло в голову ничего умнее, кроме как развернуться и стремительно покинуть зал заседаний, оставляя последнее слово за ядерной бомбой по имени "Билл".