"Вопреки" или "по" законам природы

Том вышел через полчаса. Ему было крайне неудобно в этом белье, но отдать должное Густаву - боль начала отступать практически сразу. Они с Биллом выпили сразу две чашки тормозящего отвара и проветрили квартиру. Им нужно было хорошенько отдохнуть и выспаться, так как вымотаны были оба. Двойная доза отвара была как нельзя кстати. Парни надеялись, что этого хватит хотя бы на несколько часов отдыха. Каулитц заботливо сменил постельное белье, пока Том был в душе, чтобы ничего не напоминало о прошлой ночи. Том отметил про себя эту заботу, но вслух ничего не стал говорить. Как только парни приняли горизонтальное положение - глаза слиплись сразу. В конце концов, Билл не спал всю ночь. Проснулся Каулитц от прикосновений Тома. Омега сидел на нем сверху и терся щекой о грудь своего альфы, мурча, как кот. В нос ударил яркий запах, а на своих ногах, где сидел Том, Билл чувствовал обилие его смазки. Белья на нем больше не было. Он явно тёк уже больше часа. -        Ты не спал? - глаза Билла вмиг почернели, и он рывком за талию подтянул омегу  ближе к своему лицу. -        Минут 15. Рядом с тобой больше не получилось. Я старался терпеть, чтобы дать тебе отдохнуть. Больше они не разговаривали. Каулитц перевернул Тома, вовлекая в поцелуй. Билл гладил его тело, целовал шею, массировал яички, играл языком с сосками Тома. -        Какой ты красивый, когда возбужден. Билл ловил каждую эмоцию на лице своего омеги, спускаясь губами по торсу, остановившись на самом интересном месте. Том приподнялся на локти и с замиранием наблюдал, решится ли Билл на минет. Хадсон всегда был уверен, что альфы со своей гордыней никогда в жизни не сделают что-то подобное. Но, когда Билл, даже не раздумывая, вобрал член Тома в рот, плотно сомкнув губы, последнего прострелило током, вырывая из груди протяжный стон. Альфа профессионально прятал зубы, ни разу не задев нежную плоть любимого, четко ловил каждое изменение в лице Тома, интуитивно чувствовал, когда нужно ускориться или замедлиться, чем вызывал у Хадсона просто ураган чувств. Он предполагал, что ласка ртом должна быть приятной, но что настолько - он даже представить себе не мог. И самым главным было открытием было понимание того, КТО это сейчас с ним делает. Том никогда в жизни даже допустить не мог мысли о том, что позволит альфе даже обнять себя, не то, что ему будет приятно с ним находиться в постели. Да даже сама мысль о том, что когда-нибудь Хадсон окажется в такой ситуации - казалась абсурдной и неправильной, а сейчас упрямый омега плавился от фрикций ртом Билла и готов был умолять альфу брать его весь день напролёт. Но так и не успевшие быть озвученными просьбы вырвались громким вскриком из груди Тома и осели в горле Каулитца первым оргазмом его омеги. Он с чувством полного удовлетворения сглотнул эякулят Хадсона и облизнулся. -        Ну? А теперь ты как себя чувствуешь? - Билл улыбался во все тридцать два, глядя на умиротворенное лицо своего омеги. Вот теперь он был доволен собой. -        Это было потрясающе. Я даже предположить не мог, что бывает.. вот так. -        А как ты думал бывает? -        Как вчера. Что альфы, как правило, не думают об омегах, - Том пожал плечами. -        Зависит от альфы. -        А ты какой обычно? Как вчера или как сегодня? -        А ты как думаешь? -        Мне бы хотелось думать, что как сегодня. -        Но ты ведь не всегда так хочешь? Мне кажется, что иногда тебе нравится и как вчера. Ну, без сильной боли, конечно. -        Блин, Билл, - Том смутился и закрыл лицо руками, - я еще не привык. Не вгоняй меня в краску. -        Мне нравится, когда ты смущен. Это возбуждает.- Билл поменял их местами, усадив Тома себе на бедра. -        Да тебя возбуждает любое мое состояние. -        Как и тебя? Каулитц специально не предпринимал больше никаких действий и внимательно следил за тем, что дальше будет делать Хадсон. Зрачки последнего выдавали его желание с потрахами, и Билл выжидал. -        Билл.. -        Смелее. Хадсон приподнялся на колени, обхватив рукой у основания налившийся член альфы и направил его в себя. Каулитц задержал дыхание, глядя на то, как его омега сам плавно на него насаживался. Сколько он себе это представлял - не сосчитать. Но реальность была в миллиард раз лучше, чем все его мечты. Это окупало все его многолетние страдания от пустого гона более, чем сполна. Он закрыл глаза, чтоб не сорваться. Ему безумно хотелось схватить Хадсона за бедра и самому установить правила игры, но Билл держался. На этот раз все было иначе. Альфе отлично помогал выпитый настой, он полностью осознавал и контролировал ситуацию. Чего не скажешь о Томе. Он стонал, извивался, совершенно растворяясь во всем происходящем. Требовал еще и еще. И Билл позволял Тому находиться сверху, самостоятельно управлять скоростью и углом направления, чтобы омеге было максимально приятно и комфортно. Когда Том был полностью расслаблен и готов ко всему, Билл легким движением поменял их позиции и забрал бразды правления на себя. Он интуитивно чувствовал всё, что хотел его партнер. И отдавал ему это без остатка. Было сменено несчетное количество позиций, Билл также отмечал реакцию Тома на каждую из них. И затем снова и снова повторял те, что Хадсону нравились больше всего. Омеге никогда не было ТАК хорошо. Он находился в предобморочном состоянии от удовольствия. Даже сцепки в этот раз проходили почти безболезненно. К слову, Том оказался очень ненасытным. Билл не знал, было ли это следствием действия гормонов, или Хадсон был таков сам по себе. Он выжимал все соки из Каулитца. Полторы недели Билл почти не спал, не успевал есть и отдыхать в целом. Но  жаловаться не смел. Ведь об этом он и мечтал, не так ли? Просто влиться в такой режим, спустя десятки лет одиночества было проблематично. Течка Тома длилась почти две недели. В общей сложности несчастного омегу колбасило полтора месяца. Месяц впустую и две недели с Биллом. В последние дни они постепенно менялись ролями. Том становился спокойнее, ему требовалось все меньше и меньше внимания альфы, чего не скажешь о последнем. Препараты, которые назначил врач, отзывались последствиями. Билл не насыщался их случками также, как не насыщаются моряки соленой водой, когда хотят пить. Ни за час, ни за два, ни за всю ночь. Ему постоянно было мало, но он не мог вообще не слезать с Хадсона. Он молился всем Богам, чтобы течка Тома закончилась раньше, чем начнется гон у Билла. А гон был близко. Каулитц отчетливо это чувствовал. Со дня на день ему сорвет крышу, и ему нужно было срочно ретироваться подальше от только начинающему выздоравливать омеги. Конечно, Биллу не хотелось снова страдать в одиночестве, но вариантов не было. К тому же - не впервой. -        Билл, поговорим? -        А? Что? - Голос Тома вывел Каулитца из размышлений. -        Что тебя беспокоит? Я чувствую, что что-то не так. -        А, не бери в голову. Все в порядке. Как ты себя чувствуешь? -        Я вроде бы пришел в норму. Том сел рядом с Биллом и взял его за руку. Ему все еще было тяжело без гормональной пелены проявлять эмоции и тактильность по отношению к альфе. Но он старался, и Билл это очень ценил. -        Ну слава Богу. Я очень рад, что все закончилось. -        В смысле? Тебе не понравилось проводить со мной течку? - бровь Тома поползла вверх. -        Ой, нет, Том, я не это имел в виду. -        А что тогда? - Голос Тома приобрел стальные ноты. Он не понимал, что происходит с его партнером и почему тот так от него морозится. Было стойкое гадкое ощущение, будто Билл выполнил свой героический долг и собирается куда-то свинтить. -        Я имел в виду, что тебя очень вымотала эта течка, и я рад, что ты наконец чувствуешь себя хорошо и свободно. -        А как чувствуешь себя ты? Билл не хотел беспокоить Тома. Но и врать ему тоже не хотелось. -        Терпимо. -        В смысле, блять, «терпимо»? Что не так? -        Том, все будет хорошо. Просто дай мне немного времени. -        Ебаный в рот, Каулитц, - Том встал и взял пачку сигарет, - либо ты нахуй мне сейчас всё говоришь, либо мы сейчас сильно поругаемся. -        А, ну, положи обратно! -        Чего? Ты только что попытался мне приказать что-то? Храброй воды хлебнул? Я сам решаю хочу я курить или нет. -        Нет, блять, не решаешь больше, - Билл поднялся, вырвал пачку из рук Тома, а затем смял и выкинул в окно. -        Ты совсем охуел?! -        Сколько сцепок у нас было? Ты уверен, что ты сейчас один? Или ты думаешь ребенку по кайфу с тобой покурить? Билл кивнул на живот Тома. Хадсон опешил. Он совершенно об этом не задумывался. Казалось бы, такая простая истина, лежащая на поверхности, но она правда ни разу не приходила ему в голову. Он положил руку на свой живот. -        Позвони Дэвиду и запишись на прием. А потом уже будешь решать, курить тебе или нет. -        Но.. я не готов сейчас к детям. Билл вздохнул. У него было сейчас никаких моральных сил говорить на такие серьезные темы. Каждый нервный всплеск мог привести к необратимым последствиям. Злиться и возбуждать нервную систему Биллу было нельзя. Переживать тоже. Тем более, что он слышал от Густава, что эту беременность скорее всего придется прервать. Каулитц даже думать не мог о том, что им придется по собственной воли избавиться от ребенка. Тем более - объяснять это Тому. Пусть даже и не готовому к детям. Поэтому он просто свалил ответственность на врача, который завтра Тому все объяснит. -        Обговорите завтра всё с Дэвидом. Возможно, ты и не понес. Неизвестно, что сделала с твоим организмом шестнадцатилетняя гормональная терапия. Том замолчал и вышел на балкон. Ему нужно было подумать и побыть одному. Билл так равнодушно говорит на эту тему, будто его это не касается. Мол «решай с врачом свои проблемы сам, и что хочешь, то и делай, мне всё равно. И если ты завтра узнаешь, что ты бесплоден - то мне тоже все равно. Твои проблемы». Кошки скребли. Том бы даже сказал, что раздирали. Каулитц даже не предложил сходить на встречу с врачом вместе с Томом, а ведь ему сейчас очень нужна поддержка. Но Хадсон, по всей видимости, останется со своей проблемой наедине. Промелькнула некстати мысль, что он повторяет судьбу своего папы. Он всегда был везде один. Отец им интересовался только во время течки, все остальное время его никогда не было рядом. С маленьким Томом его тоже не было рядом. У него всегда находились дела поважнее, чем его семья. Том и Леон - так звали его папу, находились в жизни главы семьи тупо для галочки. И, видимо, Тома ожидала та же судьба. -        Мне завтра нужно уехать в командировку. Пока не знаю на сколько, может неделя, может две. - Голос Билла раздался за спиной. Тома это даже не удивило. Он чувствовал разлад, но так и не добился от Каулитца никаких объяснений. Это заявление скорее стало вишенкой на торте, чем какой-то ошеломляющей новостью. -        Иди нахуй, Каулитц.