Люби меня вечно .

— Ну чё ты так долго, — закатывает глаза Яна, толкая девушку, — я уже минут двадцать здесь торчу. — Да меня Филл задержал. Ай, дура что ли?! — отмахивается Лена от ударов по затылку и кривится от злого взгляда Рудевич. — Да что? Курить он просто просил. — Так бы сразу и сказала. И кто из нас дура, а? — отодвигаясь ближе к толчку, чтобы Фокина смогла зайти, протянула она, — и закрыть не забудь. — А что им это даст? — подмигнул Ленка, прижимаясь к девушке, — тот, кто захочет, без проблем войдет, — начала целовать Рудееву, у которой сразу участилось дыхание, — и к тому же мне надоело скрывать нас, — понижая голос до шепота, в губы сказала блондинка. — Ты… дура что ли?.. нас же… сразу… запрут… — еле как выговорила темноволосая. — Лен… Лен… хватит. — А что не так, Яночка? Хочу — и целую, — развернула девушку, вжала ее в стенку кабинки, — сама что ли не хочешь экстрима? — Лен… мне… кажется… что… ты… перебрала, — Рудеева стала ссылать такой напор девушки на наркотики, ведь раньше такого не было. — Я? перебрала? Ну уж нет, Яночка, — последняя фраза прозвучала с металлическими нотками в голосе. — А вот ты попутала — думаешь, я не вижу, что ты к Дрочеру всю неделю липнешь? А? — Ты точно перебрала, — оттолкнув девушку, грозно произнесла та, — во-первых, Гена — с Женей, если ты, конечно, не забыла, — во-вторых, ты серьезно думаешь, что я бы ждала тебя здесь двадцать, сука, гребаных минут, пока ты с Филлом общалась. Слушай, а вы с ним точно друзья или снова сошлись? — уже собиралась уходить, как ее схватили за руку и прижали к стене обратно, — отпустила, блять. Сука, дай выйти. — Нет, послушай меня, дорогая, я ради тебя бросила его, а ты думаешь, что я снова с ним, ну пиздец. А ты не ахуела ли? — Тогда что же ты меня подозревать начала, а? И промычав что-то наподобие «идиотина, я тебя ревную», утянула назад в поцелуй — долгий, горячий. Яростно сминая губы, осторожно прикусывая их, также проникла языком в рот «подруги». Исследуя рот друг друга языками, глухо стонав имена, они быстро забыли начавшуюся ссору. У них было одно желание: зарыться в волосы девушки напротив и целоваться до бесконечности, пока сознание не отключится от нехватки кислорода. Хотя как раз по этой причине они и прервали поцелуй. Яна уже хотела продолжить, но Лена ее прервала, потянувшись к шее: сначала поцеловала, а потом поставила засос. Повторив это действие около трех раз, Фокина, наконец, отличалась восхищение смотря на свою работу. — Пошли, иначе нас скоро потеряют, — как ни в чем не бывало сказала она и развернулась, выходя из кабинки, — ну, Ян, ты идешь? — Да, — обиженно ответила та, словно маленький ребенок, у которого забрали игрушку. Они прошли к зеркалу, где стали приводить себя в порядок, чтоб не вызывать подозрений, — ну и зачем ты их поставила? — цокнула Рудеева, пытаясь перекрыть засосы тоналкой, — я же просила не трогать шею, что я маме скажу? — Чтоб все знали, что ты моя. А маме просто, что парень появился, — и быстро чмокнув в губы, вышла из туалета, оставив Яну. («Вот же сучка, — подумала Яна, — люби меня вечно») и вышла следом.