Оружие разрушения носков

— Натали! Она моргает, глядя на отчет о расходах, который просматривала на своем компьютере, когда Габриэль выкрикивает ее имя через интерком. — Да, ме… — Где мои носки? — рявкает он без предисловий. Натали снова моргает. — Я и не осознавала, что должна была присматривать за ними, месье. — Ровно трём моим красным носкам не хватает своей пары. Ещё пары нет у двух серых и одного полосатого, — сообщает ей Габриэль тихим и кипящим от ярости голосом. — Я хочу знать, что с ними случилось. Сейчас. — Я обсужу это с прачечной, месье. — Немедленно сообщите мне о своих выводах, — и с этим он ушел. Натали снова смотрит на монитор и еще раз моргает, прежде чем свернуть отчет о расходах и составить записку для стирки. За это ей платят недостаточно.

***

Допрошена заведующая прачечной. Камеры были проверены со всех возможных ракурсов. Было без сомнения подтверждено, что, когда белье Габриэля доставили и убрали в его номер, все недавно постиранные носки прибыли в попарно. Они как будто исчезли ночью. Действительно загадка. Два дня спустя он обнаруживает, что еще в двух парах носков отсутствует вторая половина. Также исчезает один из его галстуков. Габриэль пошел спать, зная, что в его ящике аккуратно свернуто семь галстуков в красно-белую полоску, а теперь их стало шесть. На этот раз он вообще пропускает Натали и сам звонит в прачечную. Телефонный звонок он заканчивает удовлетворенным тем, что явно некомпетентный персонал прекрасно понимает, что произойдет с их работой, если так будет продолжаться. Габриэль, наконец, добирается до своего ателье. Намного позже, чем обычно, и раздраженный тем, что ему приходится носить белые носки: они были единственными в ящике, кто не скучал по своей паре. К полудню он чувствует себя немного лучше после того, как в слезах уволил стажера. Это всегда хоть немного скрашивает день… но даже это длится недолго. Потому что ему снова помешали Ледибаг и Кот Нуар. Габриэль сердито детрансформируется и возвращается в свой офис, чтобы поужинать за своим столом. Однако он даже не может этим насладиться, потому что чувствует отчаянное одиночество, близкое и мучительное. Ему потребовалось время, чтобы понять, что это всего лишь Адриан. Габриэль трёт лоб, отправляет Натали поговорить с сыном и возвращается к работе. Когда он переодевается перед сном, то долго смотрит на пару белых носков в своей руке, прежде чем положить их в корзину для белья. Увидит ли он завтра оба носка? Заснуть трудно. На следующее утро Габриэль едва успел правильно надеть очки на нос, настолько он спешил бежать и открыть ящик с носками. Его первобытный крик ярости достигает ушей Натали, когда она делает глоток кофе. Она закрывает глаза и выпивает остаток одним глотком. Это будет долгий день.

***

Пол недели прошло без происшествий после третьего исчезновения, которое, как он позже обнаружил, включало в себя и шнурок от одного из его ботинок. Каждое утро Габриэль проверяет каждый ящик, каждую вешалку в шкафу, каждую пару обуви, аккуратно расставленную на стойке. Он точно знает, сколько вещей у него есть, и пересчитывает их по крайней мере дважды в день, чтобы быть абсолютно уверенным, что ни одна из них не пропала. Он не может нормально спать, часто просыпается от малейшего шума в спальне, беспокойно ворочается даже в тишине. В четверг утром он обнаруживает, что у двух носков не хватает всей ступни, остались только манжеты, как будто их распустили, а нитки аккуратно обрезали над пяткой. Пятница начинается с того, что на его белых оксфордских рубашках не хватает воротников. Напуганные сотрудники прачечной доказали свою невиновность благодаря ежедневному надзору Натали за тем, чтобы каждая вещь была учтена и находилась на своем месте. Стол Габриэля завален схемами его апартаментов и каталогом всех недостающих или испорченных предметов. Со среды он не создал ни одного проекта, вместо этого глядя дикими глазами на план своей спальни и всех возможных входов и выходов, включая вентиляционные отверстия. — Я докопаюсь до сути! — сердито бормочет он про себя, подчеркивая предложение стуком кулака по столу. Натали ставит еще одну порцию кофе на свободное место на его столе и уходит на свое рабочее место с чашкой горячего чая. Прежде чем заговорить, она делает глоток, а затем глубоко вздыхает: — Вы задумывались о магии, месье? Его голова резко поднимается, дикий взгляд бросается на нее. — Магия? — он повторяет это слово, как будто оно иностранное. Она поднимает брови и постукивает по центру ключиц, где на его собственном теле находится его брошь, спрятанная под одним из оставшихся у него галстуков. Его глаза сужаются. — Нууру! — рявкает он, хмурясь на своего квами, когда перед ним появляется крошечное существо. — Да, хозяин? — Что тебе известно об исчезновении и уничтожении моего личного имущества? — Ничего, хозяин. Я бы никогда такого с вами не сделал. Габриэль закрывает глаза и снимает очки, сжимая переносицу. — Я не обвинял тебя. Я просто спросил, что тебе известно. — И я сказал правду. Я ничего не знаю. Разрушение не входит в число моих способностей. Глаза Габриэля распахиваются, и его очки в мгновение ока снова надеваются. — Разрушение… — повторяет он, замолкая. Он смотрит на свою помощницу, чей взгляд встречается с ним над чашкой чая, а затем снова возвращается к широким фиолетовым глазам Нууру. — Плагг, — рычит он, наблюдая, как глаза Нууру расширяются еще больше. Внутри него поднимается ярость, яркая и мертвенная, даже когда его вены холодеют. Он не знает, откуда Плагг мог знать, но всë это имеет смысл. Если Плагг знает, то знает и Кот Нуар. Если Кот Нуар знает, то и Ледибаг наверняка знает. Они знают. Они знают и посылают своего приспешника психологически пытать его, портя его одежду и не давая носить любимые красные носки. Это что-то извращëное, больное и пугающее. — Я согласна, сэр, — начинает Натали, и Габриэль понимает, что он, должно быть, говорил вслух. — Но вы все еще можете носить красные носки. Разве у вас еще не осталось три штуки? — Этот маленький кретин уничтожил каждый из пары, — медленно объясняет он, как будто Натали — ребенок, который не слушал, когда ей сказали в первый раз. Пауза молчания, а затем: — В результате у вас остаются три одинаковых красных носка. Габриэль решает не удостаивать столь нелепое заявление ответом. Очевидно, Натали не понимает, через что он проходит. К тому же, речь уже не о носках. Они знают.

***

Он проводит выходные, придумывая и приступая к реализации планов, как сбить героев со своего следа. Они могут думать, что знают, и могут быть на 100% правы, но он может и даст им все основания для сомнений. Оглядываясь назад, его первый план был глупым, порожденным первоначальным страхом и гневом, вызванными осознанием того, что они знают. Честно говоря, он усвоил урок от Жакади, но ему показалось, что это отличная идея — акуманизировать кого-то, кто преследует его гражданское «я». Зачем Бражнику это делать? И что еще более важно: как, если бы он был самим Габриэлем? Это было надежно. Он решил больше так не рисковать. Вторая попытка несколько дней спустя прошла намного лучше. Было достаточно легко создать версию себя-сентимонстра, чтобы разозлиться на надуманную ситуацию и поддаться обещаниям Теневого Мотылька. Он не видел магии Ледибаг и Кота Нуара, но уверен, что сделал все возможное, чтобы сбить их со своего следа. Его третий план в настоящее время реализуется и идёт отлично. Пока акума бушует на площади Шатле, Теневой Мотылек отправляет нового Сенти Габриэля наружу, — за пределы дома, за ворота — чтобы его не только увидели, но и спасли от опасности либо Ледибаг, либо Кот Нуар. (Он надеется, что это Кот Нуар, и сообщение будет отправлено его квами громко и ясно. Ему уже однажды приходилось пополнять весь свой запас красных носков.) Габриэля Агреста настолько редко можно увидеть за пределами поместья, что это вызывает именно тот шум, на который он надеялся. И Кот Нуар клюнул на наживку, пикируя и бросаясь к нему с жалким ужасом в глазах, в то время как акума взмахивает своими острыми когтями, едва не промахиваясь по ним обоим, когда они улетают. — Что ты там делал? — спрашивает Кот Нуар, задыхаясь, ставя его на ступеньки после того, как перепрыгнул через внешнюю стену дома. — Ты мог серьезно пострадать или еще хуже. Голос героя суров, но глаза выдают его страх. Странно. Сенти Габриэль поправляет свой полосатый аскот. — Я не осознавал, что атака акумы произошла так близко к моему дому. Он не приносит извинений. Кот Нуар бросает на него еще один странный взгляд, затем выражение его лица становится жестче. — Ну, забирайся в свой дом и оставайся там. Я не хочу снова видеть тебя возле боевых действий. В своём логове Теневой Мотылёк вспыхивает гневом на властное поведение Кота Нуара. Как он смеет так говорить с Габриэлем Агрестом? Сенти Габриэль усмехается: — Я уже говорил тебе однажды, я не подчиняюсь приказам ни от кого. Даже от супергероя. —Что я могу сказать? - пожимает плечами Кот Нуар. — Я плохо слушаю. Теневой Мотылёк закатывает глаза, а Сенти Габриэль просто смотрит на героя. И в мгновение ока Кот Нуар исчезает, присоединившись к своему партнёру по битве. Час спустя, когда Адриан вбегает в дом и врывается в ателье, Габриэль оказывается в объятиях, прежде чем успевает хотя бы полностью встать из-за стола. — Я так рад, что с тобой все в порядке, отец, — шепчет Адриан в пиджак, и Габриэль дважды похлопывает сына по спине. Голос Адриана звучит не более чем шёпотом, —Пожалуйста, больше не приближайся к акумам. Пожалуйста. Это напоминает Габриэлю о дерзости Кота Нуара ранее. Он хватает Адриана за плечи и вырывает его из объятий. — Я пойду, куда захочу, Адриан. Его тон не терпит споров, и он наблюдает, как выражение лица сына смягчается, а взгляд опускается. — Конечно. Я просто… беспокоился за тебя. — Спасибо, но я справлюсь сам. А сейчас отправляйся в свою комнату. Ты явно достаточно волновался сегодня днем. — Да, отец. Габриэль снова садится за свой стол, довольный хорошо выполненной работой. Он определенно сбил их со своего следа. Бог хаоса гремлин-квами Кота Нуара может терроризировать кого-то еще, какого-то другого человека, который может быть или не быть Теневым Мотыльком. Этой ночью он ложится спать, чувствуя себя лучше, чем за все прошлые две недели. Когда на следующее утро он проверяет свой ящик с носками и обнаруживает только один из каждой пары носков — пополненный красный, серый, полосатый, белый — он выдергивает ящик из шкафа и разбивает его о дверной проем в коридор. Одинокие носки без пары разметались по полу, а вокруг Габриэля рассыпаются деревянные щепки. Он вымещает весь свой гнев на ящике и его содержимом, пока не остаются только осколки дерева и металла и отдельные носки на полу. Габриэль проклинает само существование Плагга, Ледибаг, Кота Нуара и всех, кто когда-либо перешел ему дорогу. Он хватает два одинарных красных носка, испытывая отвращение к тому, что ему приходится так низко пасть. Мужчина его роста в разных носках? Никогда. Он позволяет этому гневу довести себя до домофона, чтобы попросить Натали позвонить подрядчику. Здесь беспорядок, который нужно исправить.

***

Спустя годы Габриэль в буквальном смысле оказывается в безвыходном положении. Он лишён камня чудес; его руки и ноги примотаны к телу йо-йо Ледибаг; он смотрит на своих теперь уже победивших врагов взглядом чистой ненависти. В любом случае, сейчас у него не осталось ничего, кроме ярости, поэтому он концентрирует еë всю на них двоих. Кот Нуар — Адриан, его собственный сын — отходит на несколько шагов туда, где на полу лежит его кольцо, снятое с его руки во время боя несколькими минутами ранее. Он надевает его обратно на палец, затем вытаскивает телефон из кармана, вероятно, чтобы позвонить в полицию. Он демонстративно избегает даже смотреть в сторону отца, что только злит Габриэля. Ярость заставляет его зрение туманиться по краям: ярость на предательство сына; на себя за то, что он не смог вернуть жену; на мир, который вообще забрал еë; на героиню-выскочку в пятнистом костюме, чей ботинок всë ещë упирается в его грудную клетку, чтобы удержать его. На героиню, которая смотрит на него с такой горькой враждебностью, что ему приходится отвести взгляд. Когда он это делает, он оказывается лицом к лицу с крошечным парящим кошачьим богом, чьи кислотно-зелёные глаза горят древней, ужасающей яростью. Его собственный гнев сжимается перед лицом этого, его вены наполняются льдом. Всë, что Габриэль чувствует в этот момент, — это страх. — Если бы я не любил своего котëнка в тысячу раз больше, чем ты когда-либо мог бы, — рычит Плагг, его тоненький голосок наполнен презрением, — я бы уничтожил тебя там, где ты стоишь. Квами враждебно ухмыляется, оголяя один клык. — Ой, прости. Где ты лежишь, связанный и готовый быть вынесенным, как мусор. Габриэль хмурится на квами и сплевывает: — Ты, мелкий кусок... — Я не могу дождаться, — продолжает Плагг, как будто Габриэль вообще ничего не говорил, — когда увижу тебя запертым в одиночной камере, живущим жалкой, бессмысленной жизнью, которую ты дал своему сыну, который слишком любит тебя... Квами делает глубокий вдох, и выражение его морды становится жёстче, его голос падает на несколько тонов: — Как я уже сказал, если бы я не любил своего котёнка, достаточно было бы одного слова, чтобы я отправил тебя навстречу твоим отвратительным конфетным галстукам. Глаза Габриэля расширяются и вспыхивают гневом. Плагг смётся, но в этом звуке нет веселья. — Да. Каждый раз, когда ты обращалась с ним ужасно — пуф, пропадал еще один носок. Рубашка здесь, несколько галстуков там. Я думал, ты заслужил это за своë воспитание на «пять с плюсом», — он делает паузу, позволяя осознанию прорасти, и пристально смотрит на Габриэля, — знаешь, я не думаю, что тебе стоит носить красные носки там, куда ты собираешься... впрочем, не то чтобы у тебя был выбор. Верёвка йо-йо затягивается вокруг Габриэля всë туже, пока он борется с ней. Плагг подплывает ближе к его лицу, пятно чëрного и ярко-зелëного цвета. — Плагг, — предупреждает Ледибаг. Габриэль задаётся вопросом, действительно ли она помешает квами Кота Нуара убить его на месте. — Адриан заслуживает лучшего, — рычит Плагг. Но он ничего не делает. Только улетает, чтобы утешить своего владельца, как только сможет. —Знаешь, он прав, — холодно говорит Ледибаг. Габриэлю остаётся с ней только согласиться.