Ты мой алхимик, ты мой механик.

«Любовь — это самое лучшее и самое худшее, что есть в мире».

— «Габриэла, гвоздика и корица». Жоржи Леал Амаду ди Фария (10 августа 1912 — 6 августа 2001) — бразильский писатель, журналист, общественный и политический деятель.

~

Это был теплый, жаркий день 1914 года нашей эры. Это было время спокойствия и уверенности в будущем, а также в преобразовании Аместриса в более спокойного и миролюбивого соседа. Уинри Рокбелл, как и любой механик, не могла бросить свою работу, поэтому и раньше, и сейчас, и в будущем она ремонтировала механическую руку Эдварда Элрика. — Эдвард, объясни мне, как ты мог его сломать? Опять?! — сердито спросила Уинри. Они оба сидели в комнате Эдварда, которая находилась в доме бабушки Уинри, Пинако Рокбелл. — Я уже объяснял тебе это, — недовольно фыркнул он. — на меня упало пианино. — А почему ты просто не мог уйти, когда падало пианино? — Потому что тогда погиб бы один из рабочих на стройплощадке. — А что ты забыл на стройплощадке? — спросила Уинри, сделав небольшой перерыв, чтобы попить воды. — Я пришел на стройку, чтобы помочь переносить тяжелые предметы, используя алхимию. — спокойно сказал Эдвард, после чего получил пощечину от Уинри. — В следующий раз используй свой алхимический дар по назначению, а не просто так. — Я использовал его по прямому назначению, не в военных целях, а для того, чтобы в целом помочь людям, которые оплатили мое лечение. — Это, конечно, хорошо, но, пожалуйста, больше слушайте тех, кто отдает вам команды, таких как Рой Мустанг, потому что очевидно, что они говорят это не потому, что они болтуны. — Знаю. — сказал Эдвард хриплым голосом. Между ними повисло молчание, вызванное неизвестными причинами: то ли смущением, то ли тем, что Уинри Рокбелл была занята. Продолжив работу над его механической рукой, она сказала: — Пошевели рукой. Эдвард Элрик двигал правой рукой, на которой была броня, из-за чего, а также из-за левой ноги, на которой тоже была броня, его прозвали Цельнометаллическим алхимиком. Убедившись, что его рука работает нормально, Уинри Рокбелл сказала: — Отлично. — она улыбнулась. — Ты останешься с нами еще на пару дней и сможешь идти, куда захочешь, только не на строительную площадку. — Хорошо, Уинри. — сказал Эдвард, глядя на нее с добродушной улыбкой. Уинри, закончив работу над механической рукой Эдварда Элрика, собрала все свои вещи и вышла. Когда она вышла, то сразу же столкнулась со своей бабушкой, Пинако Рокбелл. — Ой, бабушка, привет. — дружелюбно поздоровалась Уинри. — Привет, внучка, как поживает наш карлик? — Просто великолепно, просто позволь ему побыть с нами еще четыре дня. — Ты уверена, что он сможет восстановиться за это время? — с интересом спросила Пинако. — Он скоро должен отправится в Централ. — Он поправится. — уверенно заявила Уинри и, немного подумав, спросила. — А зачем ему ехать в столицу? — Ты слышала о недавнем инциденте на границе с княжеством Эруго? — спросила ее бабушка. — Где наши пограничники оставили службу, чтобы развлечься с девушками, после чего их арестовали? — Уинри попросила разъяснений. — Ты это имеешь в виду? — Да, я говорю об этом и о том, что оба государства объявили военное положение из-за напряженности на границе, поэтому Рой Мустанг, как верховный главнокомандующий, призывает всех алхимиков прибыть в столицу. — А откуда ты знаешь о втором? — непонимающе спросила Уинри, наклонившись, чтобы бабушка не смотрела на нее снизу вверх. — Все давно знают о военном положении. — спокойно сказала она и затем добавила. — Оно было объявлено три дня назад. — Нет, я не об этом, я о том, откуда ты знаешь, что Рой Мустанг призывает всех алхимиков приехать в столицу? — Из этого письма с его обычной печатью. — сказала Пинако и протянула ей конверт. — Дай мне прочесть это письмо. — настойчиво попросила Уинри. Она взяла письмо и начала читать.

«Согласно законам Аместриса военного времени, в случае военного конфликта с соседями, всем мужчинам в возрасте от пятнадцати до пятидесяти лет запрещается пересекать границу, все государственные алхимики обязаны участвовать в боевых действиях. Прибытие на воинскую регистрацию в Централ до 30 июля.».

Уинри не могла поверить, что читает: «Как? Как такое возможно?». Она снова посмотрела на письмо и прочитала его вслух: «До 30 июля». Она подумала: «Мой алхимик не пойдет на войну!» Я должна это остановить. — Уинри, с тобой все в порядке? — с любопытством спросила ее бабушка. — Да, я в порядке, я только что вспомнила, что неправильно прикрутила болт на руке Эдварда, я собираюсь это исправить. — сказала она немного неуклюже. Уинри взяла письмо и положила его в задний карман, затем пошла в комнату, где лежал Эдвард. Пинако Рокбелл некоторое время смотрела на эту дверь, а затем спустилась вниз со словами: — Чует мое сердце, что ничего хорошего из этого не выйдет.

~

Наступил еще один прекрасный июльский день. В воздухе пели и порхали птицы, а внизу двигался поезд в Ризенбург, в котором сидел Альфонс. Прибыв в свой родной город, его встретила Пинако Рокбелл, с которой он обнялся. — Привет, бабушка Пинако. — радостно сказал он и крепче обнял ее. — Привет, внучек. — сказала Пинако с улыбкой на лице. — Как мир? — Прекрасен и ужасен одновременно, мне так много нужно вам всем рассказать. — Давай, только не здесь. — настойчиво сказала Пинако. — Это не очень подходящее место для рассказов о путешествиях. — Согласен. — он кивнул. — А где все? — Ты говоришь о моей внучке и своем брате-карлике? — с интересом спросила Пинако. — Да, я имею в виду их. — подтвердил Альфонс. — Где они? — Моя внучка работает, а этот карлик все еще не может вылечить свою руку. — насмешливо сказала Пинако. — Ясно. — спокойно сказал Альфонс. Они сели в машину, которая отвезла их домой. Оказавшись внутри, Альфонс подошел к брату с корзиной фруктов, которую дала ему Пинако. — Как поживает наш пациент? — с интересом спросил Альфонс. — Лучше не спрашивай меня. — холодно ответил ему брат. — Что случилось? — непонимающе спросил Альфонс. Он подошел к брату и поставил рядом с ним корзину с фруктами. — Да так, просто моя рука уже неделю пытается восстановиться. — спокойно сказал Эдвард. — Неделю? — Альфонс был удивлен, он не мог поверить, что на восстановление руки Эдварда уйдет так много времени. Первое, что он хотел спросить у Эдварда после этого, было: «Что ты с ней сделал, что ее так долго восстанавливали?» но он этого не сделал. — Да, тебя, наверное, интересно, почему мое выздоровление идет так медленно, но я отвечу, что не знаю, так что идите и спросите об этом Уинри, она определенно что-то замышляет. — Ты думаешь, она как-то в этом замешана? — с интересом спросил он. — Ну, знаешь, когда твой механик говорит тебе, что он все сделал, а потом выясняется, что он сделал что-то не так, и тебе нужно это исправить или проверить, все ли он сделал правильно, ты не задумываешься: «А не нарочно ли он это делает?» — Ну, Уинри, она хороший механик, она определенно лучше знает, как работать с твоим протезом. — уверенно сказал Альфонс. — Это определенно так, но тогда объясни мне, почему она не может восстановить свою руку так, чтобы можно было все переделывать триста раз? — Я не знаю. — спокойно ответил Альфонс. — Может, мне спросить у нее? — Да, желательно спросить, но не говори, что ты просишь об этом меня, иначе она сразу поймет, что все пойдет не по плану. — настойчиво сказал Эдвард. — Хорошо, я спрошу ее. — Альфонс согласился.

~

Рабочее время Уинри Рокбелл закончилось, и она отдыхала, а именно решила пообедать со своей бабушкой. На обед был картофель с курицей и соусом. — Как тебе цыпленок? — с интересом спросила Пинако. — Вкусный, но немного суховатый. — спокойно сказала Уинри. В этот момент к ним подошел Альфонс Элрик. Он был совершенно сбит с толку. — Привет, Эл, как дела в Южной Америке? — с любопытством спросила Уинри. — Неплохо, но я не понимаю по-испански. — равнодушно сказал Эл и подошел к ней. — Может быть, ты расскажешь мне поподробнее, а не в двух словах? — настойчиво спросила Уинри. — Я обязательно расскажу тебе об этом, но сначала расскажите мне о состоянии моего брата. — настойчиво попросил он. — С ним все в порядке, но его руку нужно подлечить. — спокойно сказала она и положила в рот кусочек хлеба. — Это понятно, но меня беспокоит кое-что другое. — нерешительно сказал Альфонс. — И что тебя беспокоит? — непонимающе спросила она. — Просто сам по себе процесс очень медленный. — сказал Альфонс, стараясь не обидеть ее. Уинри Рокбелл окаменела при этих словах. Стакан с водой, который она держала в руке, начал трескаться. — Что ты сказал? Повтори! — Я спросил тебя, почему работа идет крайне медленно? — Кто тебе все это рассказал? — Мой брат сказал, что ты уже неделю не можешь вылечить его руку под предлогом того, что что-то забыла или тебе нужно что-то починить. — спокойно сказал Альфонс. — Значит, он еще недоволен моей работой. — сердито сказала Уинри. — Нет, он этого не говорил. — обеспокоенно сказал Альфонс и спросил себя: «Кто тянул меня за язык?». — И что же он тогда сказал? — заинтересованно спросила Уинри. — Расскажи мне! — Он сказал, что ты много работаешь, но он не понимает, почему ты не можешь вылечить его руку. — Скажи своему коротышке, что я много работаю и, как и все люди, устаю от этого, так что пусть он не жалуется. — гордо сказала Уинри. — Хорошо, — дрожащим голосом сказал Альфонс и поднялся. — Уинри, внучка моя, ты действительно много работаешь, может, тебе стоит отдохнуть? — предложила Пинако. — Нет, бабушка, я люблю свою работу и ни за что не променяю ее на отпуск. — уверенно заявила Уинри. — Но ты уже неделю работаешь с механической рукой Эдварда, а раньше починил ее меньше чем за час. — напомнила ей Пинако Рокбелл. — Да, это так, но я не планирую уезжать в отпуск. — уверенно заявила Уинри. — Что ж, в таком случае, мне придется рассказать всем, что ты плохой механик. — спокойно сказала Пинако. По ее голосу было видно, что она хочет чего-то добиться. — Что?! Нет! Нет! И еще раз — нет! Я не плохой механик, я отличный механик. Я Фредерик Шопен из мира механики! — запротестовала она. — Но ты уже неделю не можешь вылечить руку Эдварда. — напомнила ей бабушка. — Бабушка, я личный механик Эдварда Элрика и лучше знаю, как вылечить его руку. — уверенно сказала Уинри. — Ну, если я тебе этого не сказала, то завтра ты не будешь выполнять приказы и отдыхать на природе. — приказала ей бабушка. — Но ты не сможешь справиться без меня и моей помощи. — возразила ей внучка. — Я прекрасно могу прожить без тебя и зарабатывать на этом деньги. — сказала Пинако, и на ее лице расцвела гордая улыбка. — Помни, моя дорогая, я пережила в своей жизни такое, что жизнь в одиночестве больше не кажется мне чем-то необычным. — Тогда зачем ты взяла меня и соседских детей к себе домой? — с любопытством спросила она. Ей не понравились слова бабушки. — Я могу жить одна, но не хочу. — уверенно заявила Пинако. — М-да, вот до какой степени ты стала ленивой, что тебе лень менять свой прежний образ жизни. — Уинри фыркнула и покончила с едой. — Это не лень, это привычка. — спокойно ответила она. — Хорошо, я пойду поработать до наступления завтрашнего дня. — спокойно сказала Уинри, поднимаясь со стула. — Хорошего дня, Уинри. — с легким неудовольствием сказала Пинако.

~

Рой Мустанг, как новый глава государства, который проводил демократизацию общества и государства и старался поддерживать хорошие отношения не только с соседями, но и со всем миром, решил мирным путем урегулировать пограничный конфликт с княжеством Эруго. Он ехал в черно-синей машине с двумя женщинами — Моникой Бикир, его секретаршей, и Милдой Радалор. Она (Мильда Радалор) была этнической эругонкой и в совершенстве знала их язык, а также аместрийский, поэтому ей, женщине, которая ранее переводила книги, пришлось участвовать в переговорном процессе. — Рой Мустанг, у меня к тебе вопрос. Вы уверен, что я справлюсь? — просила Милда Радалор, она была немного напугана. — Да, ты отлично справитесь со своей работой, потому что в совершенстве знаете эти языки. — уверенно сказал Рой Мустанг. — Я знаю, что в совершенстве владею этими двумя языками, но я просто волнуюсь. — неохотно призналась Милда Радалор. — Не волнуйся, я верю в тебя, просто переведи мои слова на их язык, а их язык — на мой. — настойчиво сказал Рой Мустанг. — Хорошо. — уверенно сказала она и спросила себя: почему я согласилась на это? Автомобиль остался недалеко от границы между Аместрисом и княжеством Эруго, возле которой с обеих сторон находились тысячи военных собак, готовых в любой момент открыть огонь. Рой Мустанг вышел из машины вместе с Милдой Радалор и подъехал вплотную к границе с княжеством Эруго. — Приветствую вас, эругонские коллеги по оружию. — дружелюбно произнес Рой Мустанг. Милда Радалор бесстрастно перевела его слова. — Мы приветствуем вас, Рой Мустанг. — сказал Бартош Рашит, он был главнокомандующим вооруженными силами княжества Эруго и обладал пышными усами и джентльменской внешностью. — Мы пришли за преступниками, которые должны ответить перед законом своей родины. — холодно сказал Рой Мустанг. — Конечно, мы можем отпустить ваших идиотов, но… Какие есть доказательства того, что этого больше не повторится? — Чтобы этого больше не повторилось, я уволю всех тех, кто был пограничниками до этого неприятного инцидента, а также лишу их всех социальных гарантий, которые обычно предоставляются военным, их семьям, как до, так и после прохождения военной службы. — Хм, это смелое решение, но у меня к вам есть один вопрос. — сказал Бартош Рашит, почесывая усы. — Но кто будет контролировать вашу границу? — Не подумайте дурного о нас, аместрийцах, у нас есть достойные люди, которые будут защищать границу Аместриса, но, как вы знаете, мы проводим чистки против преступников, которые были причастны к преступлениям, которым нет оправдания, к тому же, не все руководители наших пограничников полетят, мы только уберем те, кто нарушает правила. — Хорошо, мы разобрались с этим, а теперь скажите мне, какое наказание они понесут у себя на родине? Спросил Бартош Рашит и затем добавил: — Княжество Эруго требует справедливости. — Ваша ненависть к ним оправдана, но мы не должны забывать о такой важной вещи, как справедливость, и наш суд внимательно изучит этот вопрос и вынесет свой вердикт. — Рой Мустанг, вы явно глухой или ваш переводчик что-то неправильно перевел, потому что вы не ответили, будут ли они наказаны или нет? — Они… они. — Рой Мустанг попытался что-то сказать, но был сбит с толку, но затем собрался с мыслями и сказал: — Они все отправятся на электрический стул. Электрический стул. — Хм, электрический стул. — задумчиво произнес Бартош Рашит, потирая подбородок. — Это справедливо, но у нас все еще нет четкого ответа на вопрос. — Какой вопрос мы еще не обсудили? — с любопытством спросил Рой Мустанг и приподнял левую бровь. — Вопрос о возмещении ущерба пострадавшим в нашей стране. — сказал он с долей злорадства, хотя и оставался предельно серьезным. — О, да, это само собой разумеется. — Рой Мустанг согласился. Он согласился с тем, что они были преступниками и что жертвы их преступлений должны получить компенсацию. — Значит, вы согласны возместить ущерб от этого? — с интересом спросил Бартош Рашит. — Да, мы согласны. — кивнул Рой Мустанг. — Они преступники, которые недостойны не только носить нашу военную форму, но и прикасаться к ней. — И что вы сделаете, чтобы получить наше прощение? — поинтересовался Бартош. — Наша страна освободит всех, кто подвергся сексуальному насилию, а также их родственников и полностью оплатит психологическое и иное лечение. — уверенно заявил Рой Мустанг. — И вот так вы просто расплачиваетесь за свои грехи? — спросил Бартош Рашит, немного разозленный этим. — Что ж, Мартин Лютер был прав насчет индульгенции. — Он был во многом прав. — подтвердил Рой Мустанг. — Но давайте не будем отвлекаться и подпишем документы. — Сейчас. — мрачно сказал Бартош, слегка кашлянул и крикнул. — Стул, бумаги, стол и чернила сюда, быстро! Все, что просил Бартош Рашит, было немедленно принесено. Стол поставили между двумя тумбами и стульями по обе стороны от человека, который его возглавляет. Они подписали документы на латинице, после чего Рой Мустанг и Бартош Рашит пожали друг другу руки. Они расстались на приятной ноте, после чего всех обвиняемых посадили в полицейскую машину, которая доставила их в ближайшую тюрьму, где находился электрический стул. Рой Мустанг сел в машину и начал разъезжать по прекрасному городу Стилог. — Рой Мустанг, ты был великолепен на переговорах. — похвалила Моника Бикир. — Я был не очень хорош, я сказал какую-то чушь, когда меня спросили о наказании этих преступников. — Да, но в остальном вы были великолепны как Томас Коул в мире живописи. — уверенно сказала Мильда Радалор. — Я знаю. — мрачно произнес Рой Мустанг и, немного подумав, добавил. — Только сейчас нам нужно предупредить всех алхимиков, приехавших в столицу, что им пора расходиться по домам, а тем, кто косит от призыва, нужно сказать, что вам больше не стоит ничего бояться. — То есть к алхимику, а не к алхимикам. — поправила ее Моника Бикир. — Что только один человек прячется под юбкой своей матери от обязанности защищать страну? — с любопытством спросил Рой Мустанг. — Да, и, как ни странно, его зовут Эдвард Элрик, или цельнометаллический алхимик. — Эдвард Элрик уклоняется от службы в армии? — спросил Рой Мустанг, он не мог в это поверить и просмотрел официальные документы. — Вот когда его никто не спрашивал, он идет туда же, куда и мы, а когда он этого не делает, его и след простыл. — Ну, а чего вы от него ожидали? — с интересом спросила Моника Бикир. — Он еще подросток. — Позвони в военный комиссариат города Ризенбург, и пусть они проверят его, потому что все это как-то странно. — настойчиво сказал Рой Мустанг и о чем-то призадумался. — Хорошо, мистер Мустанг. — спокойно сказала Моника.

~

В тот вечер братья Элрик и семья Рокбелл собрались на ужин. На столе было много еды, из-за чего казалось, что Пинако готовит не для четырех человек, а для всей страны сразу. — Как еда? — с любопытством спросила Пинако. — Вкусно. — спокойно сказал Эдвард и, немного подумав, добавил. — Но я все равно не буду пить молоко. — Ну, для тебя это неудивительно. — спокойно сказала она и перешла на шепот. — Цельнометаллический карлик. — Бабушка, не надо сарказма, он все слышит. — настойчиво сказала Уинри. — Прости меня, внучка, я просто не могу удержаться от возможности потроллить твою любимого. — спокойно сказала она с широкой улыбкой. — Ну, это не делает тебе чести. — Эд фыркнул. — Кроме того, мы не пара, мы друзья. — уверенно заявила Уинри. — Я охотно в это верю. — Пинако Рокбелл сказала это с предубеждением. — Может быть, вместо выяснения отношений вам стоит послушать меня и мои приключения по всему миру? — с интересом спросил Альфонс. — С удовольствием, — ответил его брат. — Давай, брат, начинай. — Ну, первая страна, которую я посетил, была… — начал Альфонс, но замолчал из-за стука в дверь. — Кто? — непонимающе спросила Пинако и посмотрела на внучку. — Уинри, пойди и узнай, кто это. — Хорошо. — спокойно сказала Уинри, вставая. Уинри Рокбелл встала из-за стола и спустилась вниз. Подойдя к двери, она открыла ее и увидела стройного мужчину с угольно-черными волосами и изумрудными глазами, одетого в военную форму Аместриса. — Добрый вечер, юная леди. Нам нужен Эдвард Элрик. — уверенно произнес он. — Нет! — Уинри закричала и захлопнула дверь. Уинри побежала вверх по лестнице. Она бежала так быстро, что чуть не упала на ступеньках. Вбежав на кухню, все были встревожены ее появлением. — Уинри, что случилось? — непонимающе спросила Пинако. — Ты что увидела вонгви? — поинтересовался Альфонс Элрик. Он только что рассказал им двоим, что побывал в стране с такой мифологией. — Послушай, дай ей выговориться. — настойчиво сказал Эдвард. — Эдвард, тут нечего объяснять, тебе пора идти в свою комнату. — наконец сказала Уинри, почти крича. — Зачем? — спросил Эдвард, и это был первый вопрос, который пришел ему в голову. — Не спрашивай меня: Зачем? Почему? И так далее, просто слушайся меня, и ты будешь жить. — она начала приближаться. — Уинри, я тебя не понимаю, о чем ты говоришь? — испуганно спросил Эдвард. Он понял, что она заставит его уйти из кухни, чего он не хотел, поэтому взялся за скатерть. — Тут нечего понимать, но помни, ты будешь благодарен мне за это. — уверенно заявила Уинри и, взяв его за правую руку, притянула к себе. Он упал на пол, как кукла, позволив всему содержимому стола, включая сам стол, упасть на себя. — Боже мой, Эдвард! — Не кричи так громко, я в порядке. — гордо сказал Эдвард. — Извините, что прерываю ужин своим вмешательством, но могу я вам чем-нибудь помочь? — настойчиво спросил мужчина в военной форме. — Что? — непонимающе спросила Уинри и обернулась. — Я закрыла дверь! — Вообще-то, нет, вы, юная леди, не закрывали ее, а захлопнули передо мной. — сказал он. — Уинри, что это? — с любопытством спросил Эдвард Элрик, глядя на какой-то листок бумаги, который до этого лежал под столом. — Это военный призыв всех государственных алхимиков. — сказал Альфонс, беря бумагу и читая ее. — Как она могла там оказаться? — сердито спросила Уинри. — Я спрятала её в своей комнате. — Ну, я скажу тебе, что не нужно прятать в ботинках, как это мужчины прячут свои деньги. — сказала Пинако, вставая. — Кто-нибудь может объяснить, что здесь происходит? — просил Эдвард, крича как истеричка, после чего подумал и сказал. — И, пожалуйста, помогите мне встать. — Сейчас. — сказал Альфонс и начал поднимать стол, которым придавил его старший брат. — Уинри Рокбелл, может быть, вы расскажете нам всем, что здесь произошло? — спросил мужчина в военной форме. Он определенно догадался, что она каким-то образом замешана в этом. — Я специально плохо отремонтировала левую руку Эдварда Элрика, чтобы он остался здесь и не был мобилизован, потому что я боялась, что он может умереть там, а я, как его механик, не переживу этого! — сказала Уинри, ее голос из-за слез подпрыгивал, как у кролика. — Уинри, я хочу сказать вот что, — сказал Эдвард, поднимаясь на ноги. — Учитывая, через что мы с братом прошли в прошлом году, война — не самое страшное для нас двоих. — А для меня каждый момент, когда вас двоих нет рядом, становится настоящим ударом по сердцу, потому что я не знаю, как вы там, хорошо ли смазана твой протез, потому что на самом деле я ваша сестра и вы двое — мои братья, и ты — Эд, моя любовь. Эдвард Элрик смутился от этих слов Уинри Рокбелл и покраснел как помидор. Но он смог преодолеть свою неловкость и, подойдя к ней, обнял ее сзади и начал гладить по волосам. — Уинри, для меня тоже настоящая пытка, когда ты беспокоишься обо мне, но пойми, в такие моменты я должен идти вперед один, чтобы защитить тебя, моего брата, страну, всех вас. — Эдвард, я понимаю тебя, но ты такой. Ты такой… ты такой… — Уинри не могла подобрать слов, чтобы описать свои эмоции. — Маленький? — предположил Эдвард. — Да, я маленький, но удаленький, и пока мое сердце бьется, я буду бороться за звание лучшего механика. — сказал Эдвард, перестав обнимать ее, и подошел к мужчине. — Я готов пойти на войну. — К сожалению или к счастью, войны не будет, и военное положение как в Аместрисе, так и в княжестве Эруго было отменено после переговоров. — Что? — спросил Эдвард, сам не веря в то, что говорит. — Как отменено? — Прошел час и сорок минут с тех пор, как в обеих странах было отменено военное положение, так что вы можете продолжать плакать. — сказал он и направился к выходу. — Что ж, все закончилось хорошо. — сказала Пинако Рокбелл. — Бабушка, а почему мы не узнали, что военное положение уже отменено? — с интересом спросила внучка. — Наше радио не работает уже третий день, а ты только сейчас это заметила? — с легкой усмешкой спросила Пинако Рокбелл. — Ну, я была занята тем, что ломала механическую руку Эдварда. — сказала Уинри, как будто так и должно было быть. — Так ты починишь это? — спросил Эдвард Элрик, двигая своей механической рукой. — Да, я вылечу твою руку. — уверенно сказала Уинри Рокбелл. — Завтра утром ты, сможешь носить такие тяжести, как Ивана Максимовича Поддубного, не опасаясь, что протез может сломаться под действием силы тяжести. — Уинри, то, что ты предлагаешь, конечно, здорово, но давай сначала приберемся. — настойчиво сказала Пинако Рокбелл. — Да, бабушка, мы сейчас все уберем. — спокойно сказала Уинри. Все четверо принялись за уборку. Мне пришлось выбросить большую часть посуды, над которой Пинако Рокбелл трудилась часами, они вымыли посуду, выбросили разбитую посуду, а также вымыли пол и отдали скатерть в стирку. После уборки Уинри и Эдвард отправились в мастерскую Уинри, где она начала обрабатывать его руку. — Уинри, я хотел спросить, ты не устала от работы? — с любопытством спросил Эдвард Элрик. — Да, я устаю от работы, как и любой нормальный человек, но работа приносит мне больше радости, чем боли. — сказала Уинри Рокбелл и, немного подумав, спросила. — Значит, ты послал своего брата задавать мне такие вопросы? — Ну, да. — кивнул он. — И что с того? — В следующий раз, если у тебя возникнут какие-либо вопросы ко мне, задавайте их мне, а не посылай других это делать. — настоятельно посоветовала Уинри. — Хорошо. — спокойно сказал Эдвард и тут же решил вставить свои пять копеек. — И в следующий раз, прежде чем делать что-то на благо мне и другому, сначала спроси его, нужна ли ему эта помощь? — Не волнуйся, я запомнила этот урок надолго. — уверенно заявила Уинри и через пару минут сказала: — Готова. — Ты все сделала? — с интересом спросил Эдвард, слегка пошевелив своей механической рукой. — Не нужно закручивать какой-нибудь болт или винт? — Нет, я больше не занимаюсь подобными вещами и не собираюсь этого делать. — уверенно заявила Уинри Рокбелл. В то время она раскладывала устройства по размеру и алфавитному порядку. — Уинри, ты знаешь, что я хочу сделать? — спросил Эдвард Элрик, желая заинтересовать ее. Он встал и подошел к ней. — Часами смотрите на себя в зеркало, чтобы убедиться, что твой протез тебя подходит. — безмятежно произнесла Уинри Рокбелл. — Что? — спросил Эдвард, почти крича. Он посмотрел в разные стороны, чтобы убедиться, что они одни, а затем шепотом спросил ее на ухо. — Откуда ты это знаешь? — Ты известен во всем мире тем, что не закрываешь двери, а также тем, что не замечаешь людей из-за своего нарциссизма. — спокойно сказала Уинри. — Да, я признаю, что в некоторых случаях могу быть самовлюбленным, но, поверьте, я просто хотел поблагодарить своего механика. — Эдвард сказал это со смущением в голосе. — И как ты собирался меня отблагодарить? — с интересом спросила Уинри Рокбелл. Эдвард Элрик обнял Уинри Рокбелл и поцеловал ее в губы. Она была немного удивлена таким поступком и даже пыталась сопротивляться ему, но потом решила насладиться этим моментом. После того, как Уинри Рокбелл смирилась с этим, они с ним смогли наслаждаться этим вместе.

Конец.