Часть 1
6 июня 2024 г., 21:44
Что делать человеку, когда у него пропадает настроение и мотивация? Где искать вдохновение для новых картин?
Серый Сеул особенно депрессивен в начале ноября, поэтому Хенджин выбрал солнечную Мексику. Фестиваль — День Мертвых в колоритной столице Мехико однозначно разбавлял привычный распорядок. Сотни, а то и тысячи людей, чьи лица скрывались за обильным слоем грима выглядели такими красивыми и разными. Они улыбались, и каждая их эмоция была подлинной, а это Хван Хенджин ценил особенно сильно.
Единственное, что немного раздражало — шум, поэтому, решив остаться молчаливым наблюдателем, Хенджин сел за столик в каком-то кафе на центральной площади. Парад Катрины — карнавал поражающий своими масштабами.
Мужчина заказал первый попавшийся коктейль из меню и достал из сумки скетчбук. Главные улицы заполнились многоликой толпой, каждый ее участник был украшен в лучших традициях праздника: лица, расписанные как черепа, пестрели белыми, черными и красными красками, волосы увитые лентами и цветами. У многих в руках были маленькие фонарики и свечи, которые озаряли лица мягким, теплым светом.
Впереди шествия величественно выступала Катрина, образ женщины-скелета в элегантном платье и шляпе, ставшая символом Дня мертвых. За ней следовали люди в самых разнообразных костюмах: мариачи, их гитары и трубы звучали так громко и ярко, что казалось, даже звезды на небе прислушиваются; семьи с маленькими детьми, одетыми в миниатюрные копии костюмов своих родителей; танцоры и акробаты, которые вращались и прыгали, наполняя улицы радостью и энергией.
С балконов домов свешивались яркие гирлянды, а окна были украшены свечами и цветами, символами памяти и почитания. В воздухе витала особенная магия, атмосфера торжественности и единства.
Вдруг взгляд Хенджина остановился на незнакомом парне, чьи светлые волосы выделялись среди остальных. Он так улыбался, останавливаясь буквально около каждого уличного танцора, фотографировал их на свой смартфон, а после говорил слова благодарности на английском языке.
Мужчине стало интересно, поэтому, так и не притронувшись к напитку, он оставил несколько купюр местной валюты и последовал за незнакомцем. Была еще одна особенность — вместо привычных красных и черно-белых красок, его лицо почему-то украшал желтый грим.
Хенджин шел максимально аккуратно, иногда даже прятался за какими-нибудь громилами, когда незнакомец оборачивался. Мужчина сам не знал, что именно им руководило, он просто шел, как завороженный. Хотелось увидеть его лицо без грима, запечатлеть на листе бумаге, сохранить хотя бы крошечный набросок.
Задумавшись, Хенджин неожиданно врезался в какого-то, слегка выругавшись при этом, но какого было его удивление, когда перед ним стоял тот самый незнакомец. Он склонил голову на бок и теперь мужчина смог увидеть его глаза — карие.
— Ты почему идешь за мной? — незнакомец заговорил на корейском, что стало еще одним шоком. А еще его голос был таким низким, абсолютно не сочетающийся с милой внешностью.
Неужели тоже кореец? Хотя его английский был слишком хорош, а из-за грима не видно лицо.
Хенджин никогда не отличался робостью и смущением, но почему-то сейчас совершенно растерялся. Его губы раскрылись и с них сорвалось что-то вроде мычания.
Идиот. Опозорился с самого начала.
Незнакомец засмеялся, хрипло, едва тихо, а затем протянул руку.
— Меня зовут Ли Феликс, приятно познакомиться, — мужчина коснулся руки, и на удивление она была достаточно холодной, — а тебя?
Теперь Хенджин выпрямился, прочищая горло, улыбаться он сам особо не любил, да и поводов не было, но рядом с этим парнем, почему-то захотелось.
— Я Хван Хенджин, — он внимательно наблюдал за эмоциями Феликса, поражаясь тому, с какой скоростью они менялись. — Прости, просто мне понравились твои волосы и улыбка, — только потом мужчина осознал, насколько странно было говорить это совершенно незнакомому человеку.
Он опозорился второй раз за чертову минуту.
— О, а ты просто красивый, — на удивление Феликса это совершенно не смутило, напротив, он вновь улыбнулся, потирая костяшками пальцев основание подбородка, — не хочешь вина выпить?
Хотел. Безумно сильно. Поэтому без раздумий кивнул.
— Как ты понял, что я кореец?
— По твоей внешности, — снова рассмеялся. Действительно, ответ был слишком очевидным.
— Я мог оказаться японцем или китайцем, — Хенджин подтянул сумку, пытаясь успеть за Феликсом.
Он слишком быстро ходил. Был полной противоположностью. Активный и жизнерадостный, веселый и открытый. В отличии от Хенджина, который любил помолчать и часто уходил в себя. Редко улыбался и заводил знакомства.
— Но ругался ты на корейском, — увидев палатку, где разливали вино, парень схватил Хенджина за руку, уводя за собой, — ты какое будешь? Тут есть, — Феликс начал увлеченно изучать вывеску с тем, какие вина были предложены. Его глаза бегали по буквам и каждый раз брови поднимались настолько высоко, что Хенджин не выдержал и рассмеялся.
— То же, что и ты.
— Нам два стаканчика белого-сухого, — расплатившись с разукрашенной женщиной, у которой венок из цветов был больше ее головы, Феликс передал пластиковый стаканчик мужчине.
Они решили сесть около большого дерева, откуда открывался вид на проходящий фестиваль. Вечерние сумерки опустились на город, окутав его тонким фиолетовым туманом, который, казалось, приносил с собой шепот давно ушедших дней.
— Почему решил посетить Día de los Muertos? — Хенджин заметил, что Феликс то и дело натягивает рукава свитера. Ему было холодно. Наверное.
— На самом деле, — вино оказалось вполне сносным, и даже горький привкус пришелся по душе, — я художник. В Сеуле сейчас так серо, захотелось ярких красок и чего-то нового. Возможно, тут я смогу найти вдохновение для будущих работ.
Уже нашел.
— А я танцор, — мгновенно ответил светловолосый парень, улыбаясь, — каждый год приезжаю сюда на день Мертвых. Местные люди такие веселые и улыбчивые.
Минуты, а то и часы, летели невероятно быстро. Они словно оказались вне времени, погруженные в атмосферу праздника и забывшие обо всех заботах. Повсюду мерцали свечи, ароматические палочки разливали свои пряные запахи.
Разговоры вокруг, смех, музыка — все это сливалось в один фон, на котором рождалась их незатейливая беседа. Когда высокие фигуры мариачи, облеченные в красочные костюмы, проходили мимо, Феликс чуть улыбнулся, вспомнив что-то далекое. Он начал рассказывать о своей первой поездке на фестиваль, и том, насколько тогда был поражен такой атмосферой.
Между ними не было неловкости или напряжения, их разговор был легким и непринужденным, как ветер, качающий цветочные гирлянды над головами. Они делились впечатлениями, мыслями и историями.
Время от времени один из них замолкал, погруженный в свои мысли, наблюдая за танцорами, чей вихрь движений напоминал о быстротечности жизни. В этом молчаливом созерцании они ощущали необычайную близость, которой не требовалось слов.
— Вот возьми, — Хенджин снял с себя куртку и накинул ту на плечи Феликса, — ты замерз.
Когда время близилось к рассвету, народ начал постепенно расходиться.
— В каком отеле ты остановился? — вдруг неожиданно спросил Феликс. Но тут же отмахнулся, усмехаясь и оправдываясь. — Я это спрашиваю для того, чтобы тебе куртку вернуть. Ничего не думай.
Снова они смеялись. Казалось, в эту ночь Хенджин смеялся больше, чем за последние десять лет своей жизни.
— В Хилтоне, который на улице Антонио Довали.
Феликс вдруг расширил глаза, но Хенджин уже настолько привык к такой реакции, что без слов понял — они остановились в одном и том же отеле.
— Тогда, — он помедлил, — верну завтра, — закончил светловолосый.
***
Пожалуй это ноябрьское утро в солнечной Мексике было одним из самый лучших. Сходив в душ, и нацепив очки для зрения, Хенджин взял скетчбук и решил провести завтрак на открытой террасе. Время было раннее, поэтому и людей было не так много. Заказав чашку кофе, мужчина начал вычерчивать линии графитовым карандашом, как вдруг неожиданно кто-то обнял его со спины, из-за чего грифель неприятно скользнул по крафтовой бумаге, издавая при этом характерный и неприятный звук. — Ой, — послышался знакомый низкий голос, от которого почему-то по позвоночнику побежали мурашки, — прости. Я не хотел пугать, не знал, что ты рисовал. Перед ним стоял Феликс. Волосы, убранные в высокий пучок, светлый махровый свитер и лицо без грима. Черт. Он напоминал Хенджину самого настоящего ангела. Россыпь веснушек на носу и щеках, и все та же улыбка, что сияла ярче любой звезды. Он, действительно, был произведением искусства. — Нет, все нормально, — мужчина подозвал официанта и заказал еще одну чашку кофе. — Не хочешь вечером сходить на выставку мексиканского искусства? Было бы неплохо, завтра у меня самолет. — Да, пошли, — без раздумий ответил Феликс, потому что и сам безумно этого хотел. Удивительно, как судьба могла случайно свести двух разных людей. Он увидел его среди толпы только вчера, а сейчас, пока Феликс смотрел на одну из картин, Хенджину казалось, будто они знакомы целую вечность. Особенно их поразила работа мексиканского художника, представлявшая собой огромный холст, заполненный яркими цветами и абстрактными формами. В этом хаосе красок Феликс увидел отражение своих собственных чувств, а Хенджин — нечто более философское, напоминающее ему о сложных перипетиях жизни. — Искусство объединяет, — задумчиво произнес Хенджин, глядя на расцветающее вечернее небо. Так не хотелось, чтобы вечер заканчивался. Не хотелось возвращаться в Сеул, где вновь их бы окружало серое небо и одиночество. Хенджин посмотрел на Феликса, тяжело сглатывая. Руки сами потянулись к его рукам, и к удивлению он даже не сопротивлялся. Взгляд опустился на губы, никогда прежде в нем не возникало подобного желание, а дальше он сделал то, чего не следовало. Поцеловал. Его губы были мягкими и сладкими, напоминали зефир. Теплые и влажные. Хенджин прикрыл глаза, но через мгновение вновь почувствовал холод. Улыбка с лица Феликса пропала, а руки дрогнули, он отрицательно покачал головой, прежде чем скрыться, всем своим видом давая понять, что идти за ним не нужно.***
Сеул. Полгода спустя. Это был самый обычный апрельский день. Незапланированный выходной в среду, которых, кстати, у Енбока было слишком мало из-за регулярных тренировок. Прогуливаясь по Сеулу, он совершенно случайно зашел на выставку под названием «Фестиваль сердец». Картины художника почему-то приятно отозвались в сердце: изображения ярких красок, фестиваля и ночных огней. Все это напоминало ему о случае полгода назад. Енбок часто вспоминал Хенджина, жалея, что тогда так резко отверг его. Наверное, стоило сначала обдумать, но что было, того не вернуть. Наверное. Залы сменялись другими, и заходя в последний, который был подсвечен приглушенным светом, парень замер. На стене висела одна единственная картина. На ней был он сам. Улыбающийся, среди сотни безликих людей с гримом. Дыхание мгновенно перехватило. Он подошел ближе, проводя кончиком пальца по своему же лицу. По щекам неосознанно потекли слезы. Енбок всегда был слишком сентиментальным. — Феликс? — знакомый голос ударил по барабанным перепонкам. Енбок мгновенно обернулся, и на его лице отражался весь спектр эмоций, которых Хенджину слишком сильно не хватало. — Думаю, мы с вами не закончили, господин Ли.
