Емеля Сомодур

Царевна Несмеяна не умела смеяться. Впрочем, она не умела совсем ничего. Лишь на печи лежала, в свет-зеркальце любовалась да причитала, что недостаточно бела, недостаточно румяна, коса не толста, нос картошкой… Емеля за это не переживал: царевна же, а с делами он и сам справится. Ну, как сам — по щучьему, естественно, велению. Как-то Несмеяне стало скучно. Слезла с печи и решила хоть что-то сделать сама. Да хоть щей наварить. Но сначала надо было воды натаскать. Взяла она вёдра, взяла коромысло. Пустые они не тяжёлые, понесла. Подходит к колодцу. Прицепила ведёрко закинула. А тащить полное тяжело, не вывозит, вода разливается. крутила-крутила ворот, вспотела. А из колодца щука выглядывает, головой качает. — Ну скажи: «По щучьему велению»! — подсказывает. — «По моему хотению»! — Нет уж, — пропыхтела Несмеяна. — «По щучьему велению» да «По моему хотению»! Я сама! Ухмыльнулась зубастая щука — и превратилась Несмеяна в сома. Увидал это Емеля. Со всех ног прибежал. Стояла жена — и нету, на её месте сом барахтается, хвостом бьёт в пыли. — Да что ж ты на делала? — закричал Емельян щуке. — Как я буду тут сам, без царевны? Его ж на плаху отправит царь-батюшка. Буйну голову долой. Емеля ощутил на шее холодную сталь, услышал смех палача. — А ты «По щучьему велению» скажи, — подсказала щука. Емеля задумался. А ведь — да! Верно, она сможет расколдовать Несмеяну и сохранить его голову целой. — По щучьему велению, по моему хотению, сом… — начал Емеля. И тоже превратился в сома. Барахтаются теперь в пыли два сома. А из колодца уже не щука, а Василиса Кощеевна злорадно глядит, ухмыляется. Вылезла из колодца, подхватила сомов и закинула в холодную тёмную воду: вот тебе, Кощей-батюшка две души, две рыбины вместо меня!