Сколько стоит свобода?

Тяжелая дверь ударилась об ставень. Пальцы панически нашли холодную металлическую цепь и одним ловким, но грубым движением, задвинули засов. Запустив свободную руку в растрепавшиеся от бега волосы, я молча уставилась на дверь, чувствуя бешеное биение сердца. В мёртвой тишине квартиры, казалось, что кровь с особой громкостью циркулирует по телу. Простояв так несколько секунд, фокус внимания наконец сместился. Всё это время наши с Разумовским руки сдерживали не столько наручники, сколько переплетенные пальцы. Видимо оба осознав это только сейчас, мы молча, все ещё немного напугано посмотрели друг на друга, помедлив перед тем, как расцепить замок. Серёжа, вынув из наружного кармана больничной рубашки ключ, одним лёгким движением освободил кисти от неприятно холодного металла. - Где мы? - тихо, почти напугано, проговорил он. Ответом ему послужил звук выключателя, нащупанный мною в полной темноте. Комната залилась по домашнему теплым светом. Тёмно-серая штора ненавязчиво пошатнулась от дуновения ветра из приоткрытого окна. Вытянутая напольная лампа стоящая рядом, контрастировала с хлипким диваном, расположенным вблизи подоконника. Несмотря на то, что тот явно был не первой свежести, с отсутствием функции "раскладываться" в значении увеличения места, а не биологического процесса (разложиться), менять его никто не собирался. Обшарпанная изумрудная штукатурка, контрастировала с высокими, в силу давности постройки дома, потолками, украшенными небольшими лампами. - Опять окно не закрыли. - ворчливо выругалась я, шагая по просторной гостиной. Хотя места в квартире было достаточно, обширным количеством мебели она не славилась. Небольшой прозрачный журнальный столик рядом с убитым диваном, относительно новый телевизор на дальней стене комнаты, висящий совсем рядом с большим книжным шкафом, занимавшим большую часть пространства, и стоящее неподалеку от него промятое кресло. Стоило отвести взгляд чуть в сторону, как он сразу падал на смежную с залом кухню, а оттуда уже и на неубранную в раковине тарелку. - Что это за место? - чуть более громко чем ранее, однако всё так же недостаточно повторил Серёжа. Сделав несколько шагов вперед, он носком упёрся в порванный клочок газеты, лежавший на полу. Старательно прикрывая окно, я спокойно опустилась на диван. Сняв очки, и принявшись с усердием распутывать залаченные волосы, неспеша проговорила: - Это «общий дом» - Общий? - он непонимающе заглянул мне в глаза, то и дело переводя взгляд на свежую рану, красовавшуюся на лодыжке. - Здесь нас не достанут, - обрывок листа клена оторвался от пряди вместе с засохшим лаком, - и пока это самое главное. Предлагаю все разговоры перенести на утро, тебя сейчас от вида моей ноги стошнит, а швабры здесь нет. Совершенно устало, почти безжизненно он опустился на кресло, подняв на меня обессиленный взгляд. Я вздохнула, процеживая воздух через нос и прикрывая глаза. Хорошо. Однако их снова пришлось открыть. - По коридору налево комната - это спальня. Ты ляжешь там, там же в шкафу возьмёшь чистые вещи. Домашнюю футболку и растянутые штаны добудешь сто пудово, - Серёжа молча слушал. В его глазах читался бесконечный страх и недоверие, но безысходности в них было куда больше. Вдобавок я проговорила, - Надумаешь бежать, подскажи, где ты найдешь условия лучше, чем эти, при том, что ближайшее время нам предстоит ошиваться здесь. Сейчас не одевайся, грязный весь, я быстро в душ и ты за мной. Завтра всё решать будем. Не дожидаясь ответа, я направилась в ванную. Холодный белый свет быстро привел в чувство, однако контрастный душ, сделал это еще более эффективно. Раз за разом я подставляла лицо под холодные капли, стараясь прийти в себя, но мысли то и дело возвращались к Разумовскому. Мозг рисовал картинки, как тот сидит, полный непонимания где он, с кем он, как он, и ждёт чуда. Голова предательски накидывала фразы и варианты разговора, которые бы никогда не произошли. Нацепив футболку, которая по возрасту и размеру годилась мне в отцы, я, промакивая волосы полотенцем, вышла из ванной. Однако оказавшись в комнате, на всякий случай, ещё раз оглядевшись, я поняла, что в гостиной нахожусь одна. Растерянно опустив руки и приоткрыв рот, тело начало неприятно покалывать. - Ай! - тихий грохот раздался с кухни. Из за стены вышел Серёжа, неся дрожащими руками две кружки, судя по исходящему от них пару, с чаем. Заметив меня, он неловко остановился, а затем и вовсе окончательно растерялся. Он смотрел на меня так, словно видел в первый раз, стараясь изучить каждую выемку моего лица. - Что?- я нарушила тишину, - Тебя не предупреждали, что после 12 карета превращается в тыкву? Привыкай. - дружелюбно усмехнувшись и сделав пару шагов навстречу, я выхватила у него одну чашку и понюхала содержимое. - Я..., - все ещё со слегка дрожащими руками и надломленным голосом проговорил Разумовский, - Я чай не нашёл...Пока вот, - неловко улыбнувшись, он указал головой на чашку, - кипятка налил, согреться. - Тут только травы есть, иди в душ. Я сделаю. Проводив его взглядом, ноги, почти как на автопилоте повели меня на кухню. Тело от усталости слушаться отказывалось, да и крепкий алкоголь подошел бы в данной ситуации куда лучше чая, однако правильная смесь трав могла дать такой эффект, который не дал бы ни один виски. Предварительно поменяв чашки местами в качестве перестраховки, я плавно поставила посуду на журнальный столик, и забравшись на диван с ногами, укрылась пледом. Спустя несколько минут дверь из ванной распахнулась. Капли воды падали с тонких рыжих прядей за шиворот чистой футболки. Определенно посвежевшее, но всё такое же измученное и избитое временем и кулаками лицо, выражало слишком большое количество эмоций одновременно. Разумовский был полностью потерян, зол, смущен, но больше всего, он находился в отчаяние. Обессилено, украдкой посмотрев на меня и отведя взгляд в ночное окно, его руки потянулись к кружке. - Спасибо тебе, - тихо, словно ему не стоило этого говорить, сорвалось с губ. - М? - совершенно устало, расслабившись от чайных трав, протянула я. - Ну, - он обвел пальцем очертание кружки, - ты вытащила меня… И пока я не узнал твоих истинных мотивов, и…, - он судорожно вытер, как мне показалось, подступающую к глазу слезу, - и зачем ты хочешь меня использовать, я просто хочу сказать спасибо. Вот. Я несколько секунд внимательно всматривалась в его лицо, возможно он думал, что я размышляю над его словами, но я неожиданно для самой себя, думала совершенно о другом. О его красивых тонких пальцах, держащих чашку чая. О том, как он исхудал, и как впали его щеки. О том, сколько времени он не мог почувствовать горячую воду на своей коже, мыться самостоятельно, а возможно, и чувствовать воду вовсе. Поняв, что пауза затянулась, проморгавшись, я произнесла: - Пожалуйста. Казалось, он ожидал несколько другого ответа, потому подсев чуть ближе, сказал: - Есть смысл пытаться что-то узнать? Я безмолвно и отрицательно покачала головой. - Ложись. - Я здесь лягу. Это не правильно, что ты здесь на диване, а я на кровати. Мои брови удивленно вскинулись наверх, и через пару секунд, за ними же побежали уголки губ. Задорно усмехнувшись и поднявшись с дивана, я взяла из его рук кружку, почувствовав, как он ненадолго задержал фаланги пальцев поверх моих, и проследовала на кухню, поставив их в раковину. Затем, повернувшись к нему лицом и оперевшись о столешницу, столкнулась с его озадаченным взглядом. - Слушай, я конечно очень ценю твою вежливость, но ты несколько месяцев спал на больничной койке, а до этого в комнате несколько отличающейся от райских облаков. Я понимаю, цвет белый и там и там, спутать легко, но я думаю одну ночь в нормальной кровати ты заслужил. - Ну нет, - он неловко встал слегка оттряхнув штаны, - Видишь, мне не привыкать спать в полевых условиях, - он шутя, покачал головой из стороны в сторону, - правда, пожалуйста. - Диван разбирается, - спокойно, уже совсем сонно, добивала я. Пускай соврала, он ведь не проверит. - Нет, и всё таки…, - он сжестикулировал руками, и, мешкая, принялся настаивать на своем. Улыбка растянулась по моему лицу. Ситуация казалась до ужаса комичной. Вот я, переодетая в убитую им врача-психиатра, допрашиваю его - не способного связать и двух слов в палате, а вот я в домашней одежде с мокрой головой, выслушиваю его убедительную аргументацию, почему именно мне стоит отправится спать на кровать. Ток пробежался по телу. Веселье кончилось. Моё выражение лица резко изменилось, а тело напряженно вытянулось в струну. Заметив это, Серёжа глянул исподлобья и обеспокоенно спросил: - Все нормально? Нет. Блять. Нет, вообще не нормально. Нет, нет и ещё раз нет. Мысленно проклиная себя, я пыталась понять, как могла так сильно затормозить, так сильно дать волю эмоциям. Ничего этого не было в планах, план был один и до ужаса простой. Перехватить Разумовского, доставить его из пункта А в пункт В и наконец, спустя стольких лет начать жить совершенно обычную, нормальную жизнь. Теперь, мы минимум на несколько недель заперты в квартире. Наедине. Нужен был новый план, новый расчет, новый анализ действий и… - Эй?, - он украдкой дотронулся до моей кисти. Резко отпрянув, я вынырнула из своих мыслей и произнесла. - Да. Ложись спать. Утром будем разговаривать. Бескомпромиссно, показывая, что не собираюсь продолжать какой-либо диалог, я погасила близстоящую лампу - единственный источник света. Потухший, казалось, только обретший какие либо силы Разумовский, растерянно направился в комнату и закрыл за собой дверь. Думать. Думать. Надо думать. За окном светало. Первые лучи рассвета застенчиво протиснулись сквозь задвинутые шторы, подсвечивая летающую в воздухе пыль. Теперь когда всё сложилось - как сложилось, нужно было выбираться из всего этого дерьма. «Итак. В ближайшие пару дней сюда в квартиру придёт полиция, если верно посчитать оформление всех протоколов, это будет среда. Допрос жильцов, свидетелей. Никого не будет - начнут пробивать на кого квартира зарегистрирована, а там уж выйдут и на меня.» - Стоп! Не заметив, что выкрикнула это вслух, я схватила телефон. Открыв диалог с Мишей, я убедилась своей догадке. Он напросился заехать, заехать в среду.

Хай. Отправлено в 4:33

Подъезжай на общую, именно в среду, раньше не надо. Захвати продуктов на неделю. По факту все расскажу. Отправлено в 4:34

Судя по тому, что тот последний раз был в сети в десять вечера скорого ответа ждать не придётся. «Затем. Миша даст показания, спустя неделю искать начнут менее интенсивно, тогда можно будет удалить нас с базы, а там уже и маскировка решит много проблем.» Подбивая подушку, я нервно продолжала перекручивать резинку между пальцев. «Как же мне потом доставить его к Рубинштейну? Ответ появился сам собой - Любой ценой.»» Снова свет дисплея ударил в глаза, подрагивающими пальцами я зашла на фейковый аккаунт почты, открыла исходящие и написала.

17 апреля в 23:00 на ******** улице. Хотите видеть Разумовского, тогда выполните мои условия, их я озвучу при встрече. Вы один - я одна, без фокусов. Отправлено в 4:48

На удивление, ответ от Вениамина последовал незамедлительно. Это вы его похитили? отправлено 4:49 Я проигнорировала. Я всё понял. Я согласен. отправлено в 4:51 Утро приятно началось в одиннадцать часов дня. Однако далеко не приятно затекли все конечности, болела спина и отлеженная в силу неудобной позы рука. Умывшись, я тихонько приоткрыла дверь в спальню. Разумовский сидел на краю кровати поджав ноги, и с интересом рассматривал откуда-то взятый кубик Рубика. - Привет. Он поднял на меня обиженные глаза и слегка кивнул в ответ, не отрываясь от новой игрушки. Готовая к такому исходу событий, я облокотилась плечом на дверной косяк, и достала из-за спины упакованную зубную щётку. Серёжа поднял на меня удивленные глаза, и неуверенно забрал её у меня из рук. - Думаю последнее время с этим были проблемы. Он скромно улыбнулся и покачав головой уверенно ответил, - Теперь доброе утро). Я рассмеялась, и окончательно распахнув дверь вышла в коридор. Разумовский проследовал за мной, и разместился на барном стуле у столешницы. Я кропотливо вставляла чайник в розетку, пока меня не прервал его на удивление настойчивый голос. - Поговорим?