Танец детства

      В доме Джойс всегда было уютно. Даже если она и не любила водить к себе гостей, потому что считала, что не стоит людям видеть "всякий срам". Под срамом женщина подразумевала небольшой беспорядок и дешевизм большинства вещей в её доме. Хотя многие и пытались сказать ей, что всё нормально и не стоит беспокоиться, Байерс втайне говорила Хопперу, что люди скорее всего пытаются ей утешить, чтобы она не так сильно грустила из-за финансовой ямы.       Джим и не перечил ей. Раз Джойс решила, что людям не нравится её дом, то пусть считает так. Она взрослая женщина, сама решит, что правда, а где ложь. Но сам Хоппер считал иначе. А как же. Этот дом он знал со школьной скамьи, когда-то в нём Байерс провела свое детство и юность. Здесь ребята приходили со школы, слушали на радио хиты того времени, до отвала ели вредную еду и курили травку с сигаретами, которые откуда-то доставал Джим. Добрые милые времена, которые утекли со временем и теперь в этом доме живут уже Джойс со своими двумя взрослыми сыновьями, а сама она имеет морщинки, как её покойная мать и печёт яблочный пирог, одновременно с этим поливая грязью свою нерасторопность, выкуривая сигарету.       — Джойс, — Хоппер приличая ради стучит по косяку двери и улыбается от того, как женщина крупно вздрагивает от внезапного вторжения в свой дом.       — О Господи, Хоп, когда ты научишься пользоваться дверным звонком и не вламываться в мой дом! — Джойс отшвыривает от себя кухонное полотенце и с недовольным лицом идёт до Джима. Тот с улыбкой на лице заходит внутрь дома и направляется сразу на кухню, чтобы налить себе стакан воды. — Хоппер, я серьёзно. А если бы дома был Уилл?       — Поздоровался бы со мной и ускакал до своих друзей. Ему до меня нет никакого дела, Джойс.       — Как все радужно у тебя, — вздыхает она и садится за стол, внимательно глядя на мужчину. — Что-то случилось?       — Нет, решил поздороваться, — пожал Джим плечами и сел напротив Джойс, которая теребила рукав своей кофты. — Давненько не бывал у тебя.       — Ага, давненько. При таких, — неуверенно поднимает взгляд и обводит рукой по комнате, — обычных обстоятельствах. Без этих монстров, убийств, страданий Уилла. Или снова, ты придёшь ко мне домой и опять что-то случится. Как в прошлый раз. И позапрошлый. И ещё, и ещё, — не успев подавить всхлип, Байерс резко мотает головой и слабо улыбается. — Да что это я. Не хочешь чай с пирогом? Только он немного сгорел, но с кем не бывает, — и встаёт со стула, поворачиваясь к другу спиной. И ответа не надо на то, чтобы сказать, что он согласен.       Пока Джойс вовсю орудовала на кухне, накладывая в тарелки кусок пирога и разливая чай по чашкам, Хоппер разглядывал хрупкую спину женщины, скрытая в старой растянутой футболке и клетчатой рубашке, на которой неровными буквами было вышито "Мама — супер герой" от Уилла. Джим прекрасно помнит те беззаботные моменты, когда он заходил в гости Байерсам и видел ту семейную идиллию, которой у него не стало после смерти Сары и развода с бывшей. Он помнил, как Джойс поддерживала его в те трудные времена и оставляла жить в своём доме, чтобы тот был не одинок.       — Кофе у меня закончился, так что сегодня у тебя чай с лимоном. Надеюсь, ты не сильно против, милый, — сказала Байерс, орудуя на кухне ловко, словно та не ищет сахарницу, а скачет по канату в цирковом шатре.       И Хоппер вспоминает те беззаботные деньки, когда будучи пубертатными язвами, он приходил после школы домой к Джойс и сидел на кухне и слушал споры девушки с матерью, которая все расспрашивала свою дочь о том, не является этот милый мальчик её парнем, пока она перебегала с места на место, расставляя на столе блюдца с джемом и маслом, и хлеб. Хоппер любил смотреть, как Джойс, краснея до ушей, возмущалась на мать, что они просто друзья.       Ага, друзья. Знала бы она, что через некоторое время будет крепко прижимать к себе, утопая в объятиях и поцелуях своего "друга".       Джим тогда видел, как Джойс похожа на свою маму. Но сейчас, когда она сама примерно её возраста, то легко можно видеть, что женщина полная копия своей матери. Та же худенькая, небольшого роста женщина, с длинными пушистыми волосами и уставшим взглядом. Та же прыткая, бойкая и звонкая, перебегающая с любого места, словно гимнастка на арене цирка.       — Хоп, ты в порядке? — перед ним оказалась толстая кружка зелёного цвета со слоником с ароматным горячим чаем. Подняв взгляд, он наткнулся на такой уставшее лицо, как и у него самого. Хоппер улыбнулся ей и пододвинул к себе горячий пирог и блюдце с апельсиновым джемом.       — Кто-кто, но я уж точно не в порядке.       — А кто вообще будет в порядке за последнее время?       — Чёрт его знает.       На том и закончили. Джойс села напротив Хоппера, закурив сигарету. Иногда передавая её мужчине, они слушали по радио музыку, которая играла с соседней станции. Пирог оказался немного пересоленным, видимо снова Байерс перепутала соль с сахаром, пока находилась в своих мыслях, но в целом все было нормально. За окном лаяла собака, которая наверняка увидела птицу или белку, шёл дождь, хлеставший по черепице крыши. Всё было как прежде.       — Знаешь, — спустя долгое время тишины подала голос Джойс, смотря в окно, — Боб любил танцевать, когда слышал свою любимую песню по радио, независимо от того, занята я чем-то или нет. Ему очень хотелось почувствовать ту беззаботность.       — Какая его была любимая песня? — спросил Джим, глядя на женщину.       — У него их было много, но ему нравилась песня Долли и Кенни, — на лице женщины проскользнула нежная улыбка. — Мы частенько танцевали под неё. Иногда воровали диск у Джонатана. Как дети, ей-богу.       Хоппер усмехнулся. Ему было по-детски жаль Джойс. У неё в личной жизни никогда не было всё хорошо, даже наоборот. Её неудавшийся брак с Лонни, трагичная судьба Боба, те странные отношения между ними в старшей школе. Даже мимолетные интрижки после развода всегда были мимолетными. Лучшая партия, которая была у Байерс — это Боб. С ним она могла забыться, могла не думать о том, что за спиной у неё находятся паранормальные существа, охотящиеся за её семьёй; она могла почувствовать себя любимой не только в постели, но и в обыденных вещах. Боб сам был спокойным, с ним не было страшно находится и чувствовать в опасности. Да он даже детей её любил и уважал. Не счастье ли для Джойс?       — Ты вот сказала, что он мог позвать тебя на танец в любое любое, если услышал свою любимую песню, — спросил Хоппер, глядя на женщину. Та неуверенно кивнула, взглянув впервые в лицо друга. — Ну тогда вставай, как раз заиграла моя песня. Вспомним молодость, — и не дожидаясь ответа, встал и потянул за собой, опешенную внезапным предложением Джойс.       — Хоппер! — воскликнула она и рассмеялась, когда её стали крутить по кухне. — Что ты придумал? Ну какая молодость.       — Не ты ли говорила, что стоит быть чуточку веселее?       — Ну я, — вздохнула, нервно засмеясь. — И что тебя так на это сподвигло?       — Вспомнил нашу юность, — ответил Хоппер, танцуя под песню. — Вот помнишь, как мы прятались от миссии Викли от уроков и курили под лестничной клеткой?       — Как это забыть, когда ты смеялся над реакцией учительницы, что нас на хоре не было, но воняло табаком за километр.       — Мы ещё приходили в гости к старине Клайду, потому что у него были новые пластины с песнями Малыша Ричарда.       — Тогда ты разбил вазу его матери.       — Я же говорил, что это было случайность. Решили поставить такую важную вещь прямо посреди коридора.       — Я помню, как ты долго и умоляюще просил Клайда взять вину на себя.       — У моей матери не было денег платить компенсацию за такую дорогую безделушку.       — Негодник, — захохотала Джойс, ударив Хоппера ладонью по плечу.       — А помнишь, как мы впервые поцеловались? — спросил Джим, когда они успокоились от переполняющих воспоминаний с времен старшей школы.       — Джим.       — Мы тогда снова прогуляли математику и сбежали на стадион, где проходила тренировка у баскетболистов. Помню, на тебе была моя серая шерстяная кофта, которой ты старалась скрыть красное пальто на своей белой рубашке.       — Тогда ещё было ветрено, — пробормотала Джойс, выводя по плечу Хоппера незамысловатые узоры. — И потом дождь пошёл. Нам пришлось пойти домой, так как математика всё равно было последним уроком.       — Было весело, — сказал он, обнимая за талию Байерс, глядя в стену. — И Боб тогда нарушил школьный устав и по радио сообщил, что, — и прокашлявшись, Хоппер запищал, пародируя голос Ньюба на тот момент, — "Джим и Джойс наконец-то стали парой. Похлопаем им". Что-то в этом роде.       — Какой кошмар, — тихо рассмеялась женщина, уткнувшись в плечо. Спустя минуты тишины Джойс тихо прошептала. — Я и забыла, каким Боб был иногда странным парнем.       — Такое забыть нельзя.       — Я скучаю по нему, — тихо произнесла она, крепче обнимая мужчину. Хоппер вздохнул, обняв Байерс за плечо.       Тишину нарушил громкий хлопок двери и негромкое:       — Мам, это я, — на пороге был Уилл, который быстро проскочил к себе в комнату, легонько закрыв дверь у себя. Через некоторое время послышалась музыка оттуда из магнитофона, которая перекрывала тихо играющее радио.       — Надо бы подогреть ужин, Уилл наверняка голодной. Да и скоро Джонатан должен прийти, — сказала Джойс, отстраняясь от Джима. Она вытерла ладонью лицо и быстро повернулась в сторону холодильника, чтобы достать еду. — Не останешься?       — Сегодня я на дежурстве, нужно собираться, — ответил Хоппер, размянув плечи.       — Тогда до встречи?       — До встречи.