Настоящая причина, почему Паша зарусявился

      И так давайте вновь поставим вопрос: почему же Паша зарусявился? Нет, вы, конечно, можете сказать, что стечение обстоятельств и Павло переосмыслил происходящее, но вот… что всё-таки было на самом деле? Немного повторю события, а потом дорасскажу то, чего вы, скорее всего, не знали.       Павло шёл по подвалу, впереди него несли раненого, сзади шли солдаты. Он слушал рацию, иногда отвлекаясь на звуки падающих бомб. Крикнув: «Где он?» — они с другим солдатом зашли за угол. Там на сыром бетоне лежал российский солдат. Его лицо было в садинах и царапинах. Кажись, он был в отключке. Но явно не надолго, ведь когда Павло и его сослуживец стремительным шагом начали подходить к нему, русня завертел своей головой. — Какое подразделение? Кто командир? — на своём спросил Павло. И не услышав ответа, резко ударил под дых русского солдата ногой, но это было лишь предлогом. Ненависть, самая что ни на есть настоящая ненависть кипела в его крови. Сослуживец стоял у входя, в случае чего держа наготове автомат. Ещё раз ударив русского, вновь ничего не добился. Теперь он лишь лучше мог рассмотреть лицо перед ним. Русня схватился за живот и перевернулся от боли на бок, что открыло Павло взор на профиль ещё молодого парня. Ещё один удар. — Кто командир? Где расположение? — и Павло говорил по-украински, он не бы уверен, что русский поймёт его. Но разве эта была проблема Грайя? Нет. Ведь не он здесь на полу волялся. — Головой ударился? Слепой что ли? Забыл? — говорил русский. Павло чуть наклонился, рассматривая его, но так же быстро поднялся, как были быстры его удары. — Идейный. — произнёс Павло. Грай обернулся на своего соотечиствиника и чуть отойдя от русского, стал ходит из стороны в сторону. — Ну, и какая у тебя идея? — он перестал смотреть на русского, взгляд упал куда-то на бетонные стены. — Ты пришёл на мою землю, — начал Павло, обходя русню по периметру, он резко запрокинул ногу на грудную клетку русского и смотрел в его окровавленое лицо. — Ты пришёл на мою землю, чтобы убивать моих детей! Моих матерей! Чтоб все выжившие как в Рашке жили, в дерьме?! — кричал он с ненавистью глазея на русского. — Да, — досадно протянул солдат, — тебе про ужасную Россию по ящику рассказывали? — русский кашлял, всё в груди распирало от боли, — Сам-то давно там был? Павло чуть отошёл от русни и перестал на него смотреть. Снав с плеча автомат, он вновь глянул на парня и спросил: «А зачем это мне?» — А если тебе Европа так нужна. — начинал русский, его глаза были прикрыты. — Чо ж ты всё русское крушить начал? До того как мы пришли. Чем мы тебе мешали? — спрашивал солдат. — Зачем эту американскую форму надел? — голос русского чуть хрипел, солдат говорил без ненависти, но с неким укором. — Или ты в ней за независимость своей страны воюешь? Или может. Вас с Запада юзают? — на губах русского расплылась смеющаяся улыбка. — Мы с вами мясо для них. Павло задумчиво глядел на русского. — Тогда я буду с тобой на языке, который ты понимаешь. — перешёл на русский Грай. Он вновь надавил на грудь русского, из-за чего у того вырвался короткий, но громкий стон боли. — Ты откуда? — спросил Павло врага. — Из Севастополя. — вдыхая равными вдохами воздух, ответил русский. — Из какого района? — голос Грайя чуть ослаб и стал более спокойным. — Камыши. — на вдохе ответил солдат. — Это кубы, под победой, омега. — блаженно вспоминал Грай. На лице русского снова появилась улыбка. — Так вот я из Летунов. — тон украинца сменился на более враждебный, а брови его нахмурилась. Он приподнял врага за волосы и продолжил: «С 14-го года в Севастополе живут одни предатели. Из всей части. Из всей, нахрен, части только я и прапорщик не изменили присяги.» Брови у Павло сильно нахмурилась. — Потому что для вас предателей. — в то время, когда Павло говорил к ним в комнату зашли ещё двое солдат. — Потому что для вас присяга — это пустой звук. Потому что вы орки, — приподнимая русского солдата ещё сильнее над полом, говорил Грай. — это не народ. Вы образ мышления, вы вирус, от которого нужно лечиться. — Павло тыкал русскому пальцем в лоб, доставляя больше боли. — На меня смотри! И теперь, хоть весь мир в труху, но мы вас забудем. Навсегда. — Грай почти вплотную наклонился к лицу русского. — Смотри сам себя не забудь, Паша— даже в таком моменте русский умудрялся вести себя с толикой клоунада. Павло, как бык на красную тряпку, агрессивно среагировал на своё имя, отпустил руку, позволяя солдатика упасть на землю. Достав из кобуры пистолет, он наставил мушку на солдата. И русский зажмурился, ожидая контрольного выстрела. — Давай, Павло. — подбивали его его же соотесчтвенники. — Давай! — но Грай не решался нажать на курок. Что-то в этом парнише зацепила украинца. — Да что ты на клоуна время тянишь? — спросил свой солдат. Павло на него не оброщал внимания, лишь смотрел на всё такое же окровавленое лицо оппонента. — Валить кацапа надо. — Грай не обращал внимания на их слова. — Не понимаю. Тебе его жалко или что? — удивлённо вопрошал он. — Так это же предательство, пацаны. — говорил тот солдат, обращаясь к другим таким же. Павло опустил пистолет и засунул его обратно в кобуру. — У меня есть идея получше. — произнёс Грай, посмотрев на своих.       Факт отстовался фактом. Павло Грай — командир «Азова» — сейчас на глазах у своих подчинённых жалел юного мальца из России. Но всё так же являясь командиром он приказал солдатам скрыться с его глаз. Что они успешно сделали под прицелом кровожадно-злых очей. У солдат не теперь даже мысли, что командир желеет русского. — Слушай сюда, шкет, как тебя зовут хоть? — приседая, наклонился он. — Данил. — ответил спокойно выдохнувший парень. Теперь он был уверен, что его не убьют. Павло злорадно усмехнулся. Он придумал, что сделает с русским. Грай стянул с руки перчатку и потянул её уже без неё к груди парня, оглаживая ту. Сначала Данил не предал этому значения, но потом эти действия переросли в нечто уж слишком… изврвщённое. — Что ты делаешь? — приподнимаясь на локтях, спросил озадаченно русский. — Должен же я хоть какую-то выгоду получить от того, что ты жив. Или лучше всё-таки убить? — и украинец не переставал, но дальше груди никуда не переходил, желая дождаться ответа русского. — Нелучше. — ответил, отводя взгляд Данил. — Ладно. — согласился русский. — Делай, что хочешь. — и вновь прикрыв глаза, он лёг на холодный, мокрый бетон. Ну что ж понеслась родимая. Павло улыбнулся. Он решил, что верхнюю одежду с парня лучше не снимать, учитывая, что здесь всё же было холодно. Потянувшись к ремню на штанах, Грай лёгким движением руки стянул его, а за ним и сами штаны. Павло лишь уловил как по оголённым ногам русского пробежались мурашки. Штаны, полностью сняв, Грай положил рядом с собой. Носки на ногах русского оставил. К слову, тот молчал и даже не открывал глаза. Закинув ноги себе на плечи, Павло поцеловал одну из них в лодижку. Данил всё так же молчал, не протестуя, но после действий украинца лишь слегка приоткрыл глаза. Павло стянул с себя вторую перчатку. Голыми руками он поглаживал бёдра Данила. На губах появилась яркая улыбка. Грай, правой рукой придерживая одну из ног русского, чтобы если что они не свалились с его плеч, второй рукой потянулся к своему ремню, желая его расстегнуть. Павло стянул с себя штаны до колен, на которых стоял. Предвкушая свои последующие действия, у Павло уже встал. В данной ситуации в целом-то было всё равно с кем и при каких обстоятельствах. Грай своими холодными руками стянул с русского трусы, открывая вид украинцу. Что Павло, что Данил, оба хотели побыстрей это всё закончить. Да и в целом кончить. Чуть подвигав рукой, у Грайя получилось возбудить и русского. Командир Азова засунул себе в рот два пальца, смачивая их. Русский смиренно лежал на полу, ничего против не предпринимая, понимаю, что это всё-таки войнные действия и тут может произойти, что угодно. Данил решил, что вот сейчас лучшее, что он мог сделать находясь на территории врага — смириться. И это он и сделал. После пары минут пальцы вышли изо рта с соответствующим хлюпким звуком, Павло улыбнулся, смотря на русского. Грай постепенно вставил один из пальцев в анус русского. Данил мог сказать, что чувство это было странное. Не сказать, что неприятное, но и обратно сказать было нельзя. Павло стал водить пальцем туда-сюда, иногда проворачивая его внутри. Когда один палец проходил вполне свободно к нему добавился второй, который входил туже. Растягивая русского, Грай после пары проб нашёл нужное место — простата. Данил, не ожидая, застонал в голос, глаза его резко раскрылись, и он с удивлением смотрел на украинца.        Павло улыбнулся, продолжая двигать в нужное направления, выбивая из русского всё новые и новые стоны. После пары минут того, как во внутрь русского зашёл ещё и третий палец, Павло посчитал, что этого хватит. Оттягивая резинку трусов, Грай освободил свой член. Проведя им между ножек русского, он пристроился и начал входить в Данила. Тот выгнулся в спине, из него вылетел стон боли. Павло чуть подождал, давая русскому обвыкнуть, но через пару минут вошёл уже полностью и начал двигаться. Движения Павло были то мягкими, то, наоборот, резкими. Украинец двигался быстро, доставляя им обоим удовольствие. Данил стонал и, подняв руку, потянул хохла за плечо, заставляя чуть опустится. — Что баб у вас в Украине, нет? — спрашивал солдат прерывисто дыша, — Чего же на мужиков потянуло? — Данил прикрыл глаза, чувствуя наслаждение от действия врага. Павло лишь посмеялся, продолжая толчки. Это было хорошим спасением из —под гнёта войны. Расслабляясь в Даниле полностью, Павло чуть замедлился, движения стали ещё более прерывестыми и резкими. Близилась разрядка. Выходить из него Павло не собирался и, чувствуя конечно, кончил в русского. Своей рукой он помог Данилу завершить дело и с его стояком. Так теперь, надеюсь, у всех отпал вопрос: «Почему же Паша зарусявился».