Тишина с твоим присутствием

      Ромке не понравилась затея с лагерем сразу же, как он о ней узнал. Серьёзно? Летний детский лагерь? Он уже не ребёнок, что там делать семнадцатилетнему парню по их мнению. Он находил все лагеря и санатории скучными и блеклыми. Они нравились только тем, кто любил тишину и спокойствие. Ромка не был таким. Ему нужно было движение и постоянные приключения, а не делать зарядку по утрам, ходить на оздоровительные процедуры, есть непонятно что и заниматься «активным» отдыхом.       Малышам хорошо, они еще не знают слова «скука», когда дело доходит до игр в мяч со сверстниками. Роме это было утомительно. Он не любил контактировать с другими людьми, а уж тем более с незнакомыми, ранее неизвестными.       От них всего можно было ожидать. Ромка не боялся самих людей, он боялся их реакции и поведения. Шумные, активные, вечно куда-то спешащие. Смех, гул, суматоха. Все это ему не нравилось. И лагерь казался пыткой.       В первый же день он заселился в домик на 4 человека с двумя комнатами и общим душем. Его соседом оказался, на первый взгляд, невзрачный и тихий парень, такого же возраста, как и сам Рома. Блондин, худой, что даже шаги не слышно, и с очками в круглой оправе. Он старался держаться в стороне от своих соседей, в том числе и Пятифана. Каждую ночь, в одно и то же время уходил, а затем через пару часов возвращался.       Ромку сосед устраивал. Он его не трогал и этого было достаточно. Спокойный и тихий, самое то для него. По началу интереса сосед не вызывал. В комнате соблюдал порядок, не шумел и не мешал. В лагере проявлял себя активно, помогал младшим и часто беседовал с вожатыми. Примерный мальчик-отличник. Очередная скучная личность, по мнению Ромы.       Рома пытался пару раз завести с Антоном разговор, и это получалось. Он был приятным собеседником. Не шумным и не тихим. Золотая середина. Мог поддержать любую тему и хорошо связывал мысли, не то что большая часть окружения Пятифана, состоящая из откровенной гопоты, которые, кроме жаргона, ничего не знают. Это Роме не нравилось в друзьях.       Пятифану в целом трудно угодить. Шум — утомляет. Тишина — убивает. Лучше с первоклассниками, чем в душащей тебя тишине. Ему становилось до невозможного тревожно находиться один на один с ней. Одиночество. Оно давило на грудь, выбивало весь воздух из лёгких и не давало вздохнуть заново. Скрежетало по душе, заполоняло разум. Шептало. Оно было везде и нигде одновременно. Пробиралось под корку мозга и оседало там.       Когда парень просыпался посреди ночи, он не обнаруживал Антона в постели. Простыня гладкая, подушка взбита. Кровать заправлена, а парня нет на месте. Тишина. Ветра не было, листья не шелестели. Единственное, что её разбавляло, так это стрекотание. В такие моменты Рома был благодарен всем сверчкам на Земле. Просто за то, что они существуют и издают хоть какой-то шум.       Антон «сбегал» регулярно. Регулярно Рома оставался один, сам с собой. И тишиной. Он забирался под одеяло с головой, словно маленький ребёнок и пытался заснуть. Не забывал укрыть и ноги, чтобы госпожа Тишина не утащила его к себе. Он боялся. По-детски наивно и искренне. Каким бы взрослым ни был.       Однажды Рома решил проверить, куда каждый раз уходит его сосед. Он лёг, сделал вид что уснул и принялся ждать. Часов в их комнате не было, так что отследить время было невозможно, но Пятифан знал, что Антон уходит в одно и то же время. Каждый божий день. Что-что, а ночного побега от этого «примерного мальчика» Рома не ожидал. Однако парень не переставал его удивлять.       Около полуночи Антон встал. С особой аккуратностью заправил кровать, обернулся и взглянул на Ромку. Заметил? Неужели Пятифан так плохо притворяется? Взгляд прожигал черепную коробку, и Роме неожиданно стало страшно. Хотя чего бояться? Вдруг просто не спится. Да и действия Антона казались странными и подозрительными.       Блондин стоял и смотрел около трёх минут, затем развернулся и вышел из комнаты. На этот раз наспех надел кроссовки и выскользнул из домика. Как хорошо, что у них в комнате есть окно прямо на выход. Когда Петров отошёл на более-менее безопасное расстояние, Ромка шмыгнул за ним следом. Оставил всё в беспорядке, не беспокоясь о том, что подушка и одеяло чуть ли не были на полу.       Антон шёл мимо домиков других отрядов. Плавно и гладко. Было в его походке что-то завораживающее. Лёгкое. Не шёл, а летел. Словно птица или падающая снежинка. Он осторожно вилял между стен домов, пытаясь не наступить на что-то, что может издать шум. Рома же ни о чем не беспокоился кроме как удовлетворения собственного любопытства. Палки неоднократно хрустели под его ногами, он пару раз споткнулся, один раз сматерился так, что, казалось бы, весь мир слышал. Но Антон не обернулся. Он завернул и проскользнул между домов вожатых, у которых всё ещё горел свет. Их дома находились в самом конце, у забора. Дальше шёл только непроглядный лес.       Ромка насторожился, ведь куда мог идти Антон, если самого прохода дальше не было. Он кое-как пролез мимо окон незамеченным и огляделся. Сплошной забор, Антон не мог его перелезть. Рост не позволял, да и какую силу нужно приложить. Пятифан присмотрелся внимательнее и заметил притоптанную траву. Перед ней красовалась приличная дыра в заборе, через которую запросто мог протиснуться человек.       Антон не просто сбегает ночью погулять по лагерю, он еще и выходит за его пределы. Парень не перестает приятно удивлять. Пятифан без усилий пролез под забором и увидел удаляющуюся спину Петрова. Рома чуть ускорил шаг, чтобы сократить между ними расстояние, но всё ещё быть на безопасной дистанции. Антон шёл ещё около пяти минут, как вдруг остановился. И Ромка понял почему.       Перед его глазами, хоть и на расстоянии, красовалось водная гладь. Озеро. Глубокого синего цвета, оно слегка колыхалось. Поверхность осыпали волны. Звезды россыпью отражались в нём, создавая второе небо. Целую галактику. Жидкую, реальную. Это была внеземная красота на Земле. Никак по-другому Ромка сказать не мог. Когда Антон сел почти у берега, а Пятифан смог подойти ближе, у него перехватило дыхание. Озеро было невероятно большим. Целая вселенная помещалась в нём.       Антон спокойно сидел у самой воды. Просто сидел и созерцал прекрасное. Ромка спрятался за деревом и тоже смотрел, словно заворожённый. Такого он никогда не видел. Обычное, на первый взгляд, озеро. Озёр на свете много, но такое — одно. И даже всепоглащающая тишина этого места не беспокоила Рому. Озеро успокаивало, очищало мысли и разум. Пятифан долго просто смотрел на водную гладь, совсем не заметив, что Антон смотрит на него. Прямо в глаза.       Притягательный взгляд голубых, как это озеро, глаз буравил нежданного гостя. В глубоких омутах Антона ничего нельзя прочитать. Что он сейчас испытывал? Страх за то, что Ромка заметил его ночные побеги и теперь расскажет администрации? Злость за то, что он проследил за ним от начала и до конца? Лицо было нечитаемым. Только одному Антону было известно, что у него на уме. — Нравится? — Неожиданно спросил Антон. Ромка отошёл от оцепенения, с которым все это время смотрел на Антона и встрепенулся. — Очень. — Садись, — парень похлопал по траве рядом с собой, приглашая. В его жестах не было злобы или чего-то подобного.       Ромка удивлённо на него взглянул, не веря своим глазам и ушам. Антон повторно похлопал ладонью по земле, а затем вернул взгляд к воде. Пятифан медленно, на негнущихся ногах, подошёл к Антону и сел рядом. Не так близко, как предполагал Петров. Теперь перед ним на совсем небольшом расстоянии красовалась вода, на которой отражались яркие блики каждой на небе звезды.       Антон молчал, было слышно только лишь его дыхание. Тишина окутала Ромку. Тревога поднялась от ног и заполонила все тело. Руки начало слегка трясти, а перед глазами внезапно поплыло. Рассудок и взгляд помутились, а сердце стало учащённо биться. В ушах зазвинело. Парень попытался вздохнуть, но что-то держало его за горло и душило. Паническая атака? Скорее всего.       Антон повернул голову, прошелся взглядом по трясущемуся Пятифану. Брови сошлись в единую линию, на лице выступило то-ли беспокойство, то-ли страх. Парень придвинулся ближе, взял Рому за плечи и осторожно притянул к себе. Касания лёгкие, почти невесомые. Если бы Пятифан не видел Антона, то подумал бы, что ему всё это лишь кажется. Сердце Ромы билось бешено, на лбу выступила испарина. Антон сильнее притянул того к себе и окольцевал руками вокруг спины. Обнял. — Дыши. Ты не один, я рядом, — прошептал он в самое ухо, чтобы Рома точно услышал. И это сработало. Тихий лёгкий шёпот Антона дошёл до самого мозга, развеял пелену паники. Успокаивал. Его шёпот успокаивал.       Ромку потихоньку отпустило. Мурашки перестали бегать по телу, неизвестное нечто прекратило царапать душу и рёбра. Беспокойство покинуло разум. Тишина перестала давить на грудную клетку. Убрала хватку с шеи. Антон прогнал её. — Спасибо, — всё, на что у Пятифана хватило сил.       Антон коротко кивнул и выпустил парня из собственной хватки. Тот сидел на том же месте и не отодвигался. Они продолжили смотреть на водную гладь вдвоём. Антон не прогонял, нет. Наоборот, разделял этот момент с Ромой.

☾☾☾

      Теперь комната пустует каждую ночь. Обе кровати остаются пустыми. Единственное различие — одна заправлена, а другая нет. Обоих парней нет на месте и, если бы в это время по домикам ходили вожатые с проверкой, то им обоим знатно бы прилетело.       Пока одни спали, они вместе приходили на озеро и каждый раз сидели, наблюдая за редкими волнами на воде, отражением луны и звёзд. Изредка было слышно стрекотание сверчков, но те не были столь частыми гостями, так что большую часть времени парни проводили в тишине.       У Ромки еще пару раз случались панические атаки, и каждый раз его успокаивал Антон. В его объятиях мягко и тепло. Безопасно. А это самое важное. Петров прятал Рому от мира, прогонял давящую на того тишину. Защищал. И Пятифан был безмерно благодарен. Сначала он благодарил, затем стал просто кивать и этого было достаточно.       Они были вдвоём. Не было людей, животных, насекомых. А главное — было тихо. Тишина, которую так боялся Рома, отступала в присутствии Антона. Он был щитом или рыцарем на белом коне, как из сказки. Защищал свою принцессу. И Пятифану это нравилось. Впервые за долгое время ему понравилась тишина. Понравилась компания другого человека рядом, даже когда тот просто сидит с тобой плечом к плечу и молчит. Они разделяли эти прекрасные моменты друг с другом. Наслаждались тишиной.

☾☾☾

      Ромка стал больше времени проводить в компании Антона не только ночью, но и днём. У них оказалось много общего: от цвета любимой пары носков, до первой прочитанной книги. Ромке нравился его сосед. Тихий и невзрачный. Не мешал и сохранял чистоту. Был прекрасным собеседником и защитником. Они были неразлучны днём и ночью. Говорили громко и сидели тихо. И оба занятия приносили удовольствие им обоим. Радость — это почувствовал Рома, когда Антон стал с ним общаться. Его пребывание в лагере до этого момента, было серым и удушающе скучным, теперь же он не хотел уезжать. Не потому что ему нравился лагерь, а потому что в нём был Антон.       Он сделал его блёклые дни яркими, уберегал от тревоги и веселил парня. Удовольствие. Вот что чувствовал Рома каждый день рядом с Антоном. Его присутствие рядом приносило Пятифану огромное, как озеро, удовольствие. Петров занимал все мысли не только в то время, когда они были вместе, но и тогда, когда Рома был один. Он не выходил из его головы, но Ромка был не против. Ему наоборот нравилось. Нравилось болтать, быть рядом и думать о нём.       Странное чувство наполняло его грудь, когда парень оказывался радом. Неведомое тепло внезапно появлялось, как паника и тревога, но, в отличие от них, начиналось в районе солнечного сплетения, а от него расходились по всему телу, питая каждую его клеточку. Это чувство не царапало душу, как тишина, а щекотало её. Легко и нежно. Пересчитывало рёбра не чтобы оставить ссадины, а из детского, невинного любопытства. Оно было аккуратным и чутким. Как и сам Антон. Только как оно правильно называлось, Ромка не знал.

☾☾☾

      В одну из ночей Ромка, неожиданно для себя заснул, и проснулся уже тогд, когда Антона не было не месте. Кровать привычно заправлена. Наверняка, уже ушёл на их любимое место, но не захотел тревожить сон соседа. Наспех собравшись, он выскользнул из домика, стараясь никого не разбудить и побежал на озеро.       Когда Рома пролез под забором, он привычно устремил взгляд к месту, где они сидели вдвоём с Антоном, но не увидел ничего, кроме пожухлой травы. Петрова не было на месте, но тогда куда он мог уйти? Других таких «запретных» мест Ромка не знал, да и Антон о таких никогда не рассказывал. Куда же тогда он запропастился?       Ромка медленно, как в первый день, подошёл к тому самому месту, но не сел. Осмотрелся вокруг. Лес, тёмный и пугающий, озеро, тихое и умиротворённое, а за озером поле. Всё как обычно. Рассыпаные звёзды на водной глади были такими же яркими, как и раньше. Антона след простыл. Его будто и не было. Призрак. Ромка встал как вкопаный на том самом месте. Прислушался. Тишина. Съедающая, жуткая тишина опять окружала его.       Тревога только собиралась подступать, как вдруг что-то тяжёлое опустилось ему на плечо. Голова, со светлыми волосами. Антон. Он положил голову на Ромку и уткнулся носом ему в плечо. Руки по-хозяйски обогнули спину и сцепились в замок, обнимая — Испугался?       Ромка не ответил. Сердцебиение ускорилось, дыхание участилось. Казалось вот-вот и он упадёт. Но Антон держал крепко, прижимал к себе и не отпускал. Его защита и опора. Тревога пропала в то самое мгновение, когда появился Антон. Теперь уже знакомая теплота начала разливаться от сердца и по всему телу. Всё нутро было пропитано этим мягким чувством от появления Антона. Сердце не перестало биться чаще, а дыхание не стало ровным. Всё было так же, но только радовало. Приятно. Любовь? Неужели она? Только это чувство могло так разжигать грудь, так бережно обвалакивать. — Я люблю тишину, — проговорил Антон куда-то в шею Роме, от чего у того пошли мурашки по коже, а сердце стало биться ещё чаще. — А я люблю тишину в твоём присутствии. Мне тогда спокойно, — с каждым словом голос Пятифана становился всё тише. Он боялся говорить, но почему?       Антон встал на носочки и смазанно, но легко и нежно поцеловал Ромку в заднюю часть шеи. Парень тут же развернулся и схватил Петрова за талию, притягивая ближе к себе. У него тоже сердце билось чаще, а дыхание никак не могло успокоиться. Яркий румянец красовался на его щеках. Он улыбался. Улыбался самой невероятной, неповторимой улыбкой. И самой красивой для Ромы. В глазах, кажется, отражались звёзды. Пятифан утопал в этих двух вселенных, зачарованый красотой то-ли звёзд, то-ли парня перед ним.       Мгновение, и губы Ромы накрыли губы Антона. Нежно, осторожно. Словно тот хрупкий, ценный экспона, до которого нельзя касаться. Парень провёл языком по его губе. Сладость с небольшой горчинкой. Приятно. Пятифан прижался лбом ко лбу Антона. Оба дышали рвано и горячо. Прямо в губы друг друга. Рома прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Чуть сильнее сжал пальцы на талии Антона, притягивая ещё ближе к себе. Парень уткнулся Роме в грудь, а тот оставил лёгкий поцелуй на светлых волосах. — Я люблю тишину. Но когда твоё сердцебиение её нарушает, я люблю ещё больше.