Задание на фестивале

      Когда Босс вызывает Исполнителя к себе, может быть лишь три причины. Либо он хочет сообщить дико важную информацию (а может и устроить совет Капитанов), либо собирается поручить ему важную миссию, либо Исполнитель где-то накосячил, притом сильно. Чуя Накахара не косячил с шестнадцати лет. Ну… По крайней мере он пытался.              Поэтому, увидев в руках Босса один из самых острых металлических скальпелей, а на устах дьявольскую усмешку, молодой человек искренне порадовался, что тот всего лишь отправляет его на безумно ответственное задание — сводить Элизу на фестиваль, потому что та уже два дня ковыряла Мори мозг чайной ложечкой, а еще (о ужас) грозилась больше не надеть ни одно из покупаемых для нее платьев. На самом деле, когда Чуя задумывался, куда тратятся огромные суммы из бюджета Порта, он неизменно упирался в своих умозаключениях в двери в кабинет Мори Огая, куда регулярно заносили коробки с тортами и одеждой для его способности.              «Зачем вообще кормить способность…» — задумывался иногда Накахара, но вопрос был скорее риторический и философский, потому что он прекрасно знал, что у всех свои заскоки. И, пожалуй, пока его Боссу нравится откармливать малышку Элизу, это гораздо лучше, чем если бы у него вдруг проснулось желание терроризировать город, как это делал прошлый лидер Мафии. У Чуи до сих пор при одном воспоминание об этом ладони сжимались в крепкие кулаки.              В общем-то практически любая прихоть Элизочки исполнялась Боссом, независимо от того, насколько затратной она была. Он был готов даже послать Лучшего бойца Мафии, на какой-то там дурацкий фестиваль! Ну и что, что все остальные доверенные лица заняты? Накахара мысленно фыркнул. «Занятия посерьезнее не нашлось, черм развлекать чужую способность…» Хорошо хоть «Смутная печаль» куда более неприхотлива, и не указывает хозяину, как жить.              Но спорить с Боссом бесполезно, так что он мирно схватил девчушку за руку, и они направились к лифту. В этот раз он даже рад, потому что «слушать вопли неугодных Мори-сана», для которых он заготовил верный скальпель, никогда не входило в список его любимых занятий. Хотя возиться с мелкой непослушной бестией как бы тоже…              Надо искать плюсы, верно? Например… Элиза сильно ниже его, в отличие от большинства знакомых! Разница в росте с десятилетней девочкой это так себе повод для гордости, да?.. С глухим стоном раздражения Чуя поправил шляпу.              Элиза привычно жаловалась на «надоедливого Ринтаро», но большинство ее слов мафиози пропускал мимо ушей, думая о чем-то своем, пока она не ткнула его острым локтем под ребра, заметив, что он не внимает ей с благоговением, и обиженно нахмурившись. К этому моменту они уже спустились с самого верха небоскреба (и нет, не излюбленным способом Дазая) и встретили внизу Акутагаву.              С негромким «Накахара-сан» и почтительным кивном головой, он выскользнул из тени, чтобы оказаться прямо перед ними.        — В чем дело, Акутагава? — спросил Чуя, приподнимая рыжую бровь.              Тот открыл рот, чтобы ответить, но не вовремя закашлялся, и, пока Исполнитель терпеливо (не очень) ждал, пока приступ пройдет, Элиза успела закатить ясные голубые глаза, подергать его за руку и поторопить. «Мы не дойдем и к закрытию!» — бурчала она недовольно, и Накахара усмехнулся, потому что недовольная кукла (а Элиза выглядела именно так со своей ангельской внешностью, но вовсе не ангельским характером) выглядит весьма необычно и забавно. Все как-то привыкли, что они улыбаются. Иногда правда губы рисуют ну очень криво, и улыбка выходит поистине страшная… Но улыбаются все ж. Примерно как Дазай на зачистке в былые времена.              Мафиози поспешно погнал мысли о бывшем напарнике прочь. «Даже после ухода лезет в голову, придурок!». Ни к чему опять вспомнать этого идиота, еще не дай Арахабаки встретятся во время «задания» с фестивалем. Когда он об этом подумал, предчувствие вмиг стало паршивым. Как будто он зря со времен недо-союза с Агенством старательно избегал крыш и мостов, чтобы «случайно» не утопить там бесячую скумбрию, если подвернется под руку!        — Босс поручил мне… — «сопровождать вас» звучало бы странно и оскорбительно для рыжего Исполнителя. Он ведь и сам в состоянии отвести девочку на фестиваль, зачем напрягать кого-то еще? Возможно Мори-доно как всегда сообщил меньше, чем задумал на самом деле. — идти с вами, — наконец выкрутился Акутагава, глядя на старшего серыми омутами глаз. Мутными, безэмоциональными. Ну, это до первой встречи с Тигром.              

***

             А она случилась очень и очень скоро, быстрее, чем кто-либо хотел или ожидал.              На заявление бывшего кохая Дазая («Вот опять чертов суицидник в голове!»), Чуя пожал плечами и мотнул головой, приглашая следовать за ними. Рюноске присоединился к процессии невзрачной тенью.              Набережная по случаю Дня Моря или Уми Но Хи была украшена гирляндами и флажками. В ларьках продавали сладости и выпечку, воздушные шарики и водные пистолеты, а вскоре здесь должны будут начаться праздничные шествия в костюмах. Для Йокогамы этот день был замечательным поводом отдохнуть и отмечался особенно весело, так как город все-таки приморский.              Мафиози редко ходили на праздники, но почему бы и нет, особенно если сам работаешь в Порту? Встреть они там Мотоджиро или кого-то из Черных Ящериц — Чуя бы не удивился.              Июль выдался в меру теплый. Солнце особо не припекало, влажный ветер с моря развевал волосы, что норовили залезть в лицо, вокруг все пестрило яркими красками. Каждый следующий куст зеленее другого, будто соревнуются в странном состязание.              Толпа обтекала их, как волны непоколебимые камни, с гомоном и веселой болтовней. Чуя мог бы сейчас быть в дорогом баре, в тишине и покое, а вместо этого… Он скептически обвел взглядом ванильно-сладкие прилавки с зазывалами за ними, рекламщиков, снующих в толпе и тяжело вздохнул. День обещает быть длинным. Тем временем Элиза решительно устремилась к сладкой вате, но стоило рыжему оплатить ее, мысленно прикидывая, сколько миллионов йен ему придется спросить с Босса к моменту их возвращения, и передать довольной девчушке, как случилось непредвиденное.              Перед плавно рассекающими народ, словно лезвие катаны, мафиози, выросли как из-под земли двое людей. И они были никем иными, как тигром (тем самым!) и детективом из Агентства, таскающим с собой блокнотик. Те заметили их не сразу, оглядываясь, переговариваясь и явно кого-то дожидаясь — Доппо (вроде бы так звали идеалиста в очках) ежесекундно сверялся с часами и гневно размахивал руками.              Когда злобный взгляд Акутагавы, готовый просверлить в адресате дыру, встретился с необычными двухцветными глазами беловолосого паренька, тот, не замедляя шага, как ни в чем ни бывало развернулся, пафосно махнув полой плаща (в духе своего семпая) и устремился в противоположную сторону, но Чуя, даже не глядя на него, ухватил парня за рукав плаща, не позволяя уйти.        — Акутагава, что же ты, хочешь оставить меня одного с этими… — Накахара пожевал нижнюю губу, подбирая слова. Он бы не стал церемониться, но вроде как у них перемирие, а ему не выгодно получать нагоняй от Босса, который теперь должен ему за сладкую вату! — С этими, — наконец заключил он, вкладывая в это безобидное слово все, что хотел сказать ранее.              И Рюноске явно понял, потому что с едва слышным вздохом развернулся обратно и встал к старшему плечом к плечу (впрочем, все еще держась на приличном расстоянии), ожидая приближение противников, которые конечно не упустили случая поболтать с «любимыми» бывшими врагами и уже спешили со всех ног.              Чуя скрестил руки на груди. Он знал, что обычно холодный и собранный владелец Расемона совершенно терял голову рядом с мальчиком-тигром, хотя и не понимал почему. Не такой уж этот Ацуши раздражающий, по сравнению с тем же Дазаем («третий раз его вспомнил… Ну это провал») просто ангел во плоти.              Но, как говорится, стоит черта помянуть, он и появится. И к крайнему неудовольствию Накахары, уже было порадовавшемуся, что среди детективов нет причины отсутствия огромной части его нервных клеток, как та, едва не вприпрыжку прискакала к ним с горячими булочками в руках, улыбкой на пол-лица и воплем на всю набережную:        — Я вернулся-я-я… — тут его лицо слегка вытянулось от удивления, потому что он заметил кое-кого ещё, рядом со своими коллегами. — О, кого это я вижу! Бешеный пес, коротышка в шляпе и… Эли-и-изочка, привет, милая! — он ласково улыбнулся и непринужденно потрепал ее по волосам, пока Чуя кипел от праведного гнева, а Рюноске недовольно поджал губы. «Значит раздражающий тигр у него «Ацуши-кун», а как я, так — бешеный пес?!»              Этого конкретного черта Накахара относил к разряду «придурошный, неуправляемый и максимально проказливый». Сатана даже близко с ним не стоял по степени вредительству человечеству и в частности одному рыжему Исполнителю.              

***

       — Ну и зачем вы здесь? — глупый вопрос, да, но Чуя не удержался. В его тоне так и сквозило неприкрытое недовольство. Скажите спасибо, что Рюноске до сих пор не бросился на тигра! Это уже была победа.              Праздник, все дела, может детективы отметить пришли? Но чего этот Куникида такой настороженный и собранный? Или он всегда такой? Или это потому, что мафиози рядом? Накахаре надоело гадать, и он просто спросил. Излюбленным методом — в лоб. Он не Дазай, чтобы выведывать, юлить, изворачиваться, как уж на сковородке, и ухищряться вызнать все тайны до того, как у врага они появятся.        — Ты как всегда невыносимо непонятливый, Чиби-кун! — пропел Дазай, одновременно кусая булочку и уворачиваясь от кулака, летящего в подбородок. — А сегодня еще и медленный до ужаса! — Наклонил голову, чтобы чужая нога не снесла ему череп, и непринужденно продолжил, — Не выспался, бедненький?              Для всех остальных Чуя двигался со сверхчеловеческой скоростью — только он был тут, а уже там. Но Дазаю не стоило труда предугадать его следующие действия, особенно когда он намеренно бывшего напарника бесил.              А сам Накахара плевать хотел на дурацкое временное перемирие — Дазая ему можно бить всегда. Остальных он пока не трогает, но вежливо беседовать с гребанным суицидником? Увольте (не, не буквально, не надо увольнять Чую из Мафии, он не переживёт). Они и будучи на одной стороне всегда дрались, Мори-сан, должно быть, привык уже.              Дазай кружил вокруг высокого пшеничноволосого напарника в очках, Чуя гонялся за ним, пыхтя и норовя врезать, но параллельно поражался, вокруг какой такой телебашни они бегают. Если шатен был для него каланчей, то этот детектив просто чудом облака не задевал! Куникида с раздраженным «Мы тут по делу, идиот, хватит валять дурака!», схватил Дазая за ворот пальто и поставил рядом с собой. Тот возмущенно фыркнул и принялся отряхивать невидимые пылинки.              Накахара, уже с покрасневшим лицом, остановился перед детективом, ? перед более вменяемым, перестав сверлить бывшего мафиози взглядом. Чтобы увидеть лицо, а не красный бантик больше-не-врага-Мафии, ему пришлось вскинуть голову. «Е-е-е-емае…» А он-то думал, что смотреть еще более снизу вверх, чем он смотрит на Дазая невозможно. Оказывается, ошибся…              Детектив поправил очки средним пальцем, вырвал из загребущих лап напарника шляпу рыжего, нагло похищенную во время оздоровительной пробежки, и передал ее хозяину. Накахара удивленно захлопал глазами, явно не ожидая подобной щедрости и, поблагодарив сухо, принял подношение. В мыслях оба решили, что напарники суициднику всегда попадались куда более адекватные, чем он сам.        — Накахара-сан! — подал голос Акутагава, все это время наблюдая за ними сверкающими от воодушевления глазами. «Чего тебе?» — бросил Чуя через плечо, и тот почти радостно отозвался. — А можно я тоже тигра побью?              Доппо тут же нахмурился и гюзагородил мальчишку собой, но тот вышел из-за его спины, недовольно бурча о том, что и сам способен за себя постоять. Рыжеволосый натянул шляпу и отозвался тоном, не терпящим возражений.        — Нет.              Темноволосый поджал и без того тонкие губы, белые кисточки на конце передних прядей дернулись от с трудом скрываемого негодования. В это время Аууши пилил его презрительным взглядом, что было для мафиози равноценно красной тряпке для быка. Если бы не почтение перед Исполнителем, он бы уже утыкал того иглами Расемона, чтобы не смел даже поднимать взгляда на него.              — Но вы же сразились с Дазай-саном! — обиженно заметил Рюноске. — Почему мне нельзя?        — Это другое, — веско сообщил Чуя.              Почему именно это было другое, он и сам не знал, но старшему Акутагаве об этом знать совершенно не обязательно. Топла вокруг заметно нервничала, наблюдая столь странную компанию. Наверняка если не все, то хоть кто-то знал, откуда все эти люди, особенно после последних событий, поэтому они проходили мимо, стараясь даже вида не подавать, что смотрели в их сторону.        — Да ладно вам, зануды! — прощебетал Дазай, вытаскивая откуда-то попкорн. — Пусть порезвятся мальчики, а мы посмотрим! Бесплатное кин… — его звонкий голос был заглушен еще более звонким подзатыльником Куникиды. Шатен надулся, хрустя попкорном, мафиози проникся к Доппо еще большим уважением, чем прежде.              Пятеро подозрительных человек посреди набережной вызывали вопросы и перешептывания. Стоп… Пятеро?! Чуя, пронзенный ужасной догадкой, лихорадочно замотал головой, но увы. Элизы нигде не было. И если девчонка не найдется, мотать ему будет уже нечем, потому что своей головы он может и лишиться. В голубых океанах Накахары накатывающими на берег волнами плескалось беспокойство, но он постарался взять себя в руки.        — Черт, Акутагава! Элиза где?! — тот тоже растерянно огляделся, а потом пожал плечами. — Последить сложно было?!        — Это и ваша задача тоже, — пробурчал темноволосый, внезапно осмелев. — Но вы были заняты избиением Дазай-сана.              «Неудачным, прошу заметить!» — влез Дазай, и рыжему снова захотелось влепить ему хорошую затрещину. Но сейчас была задача поважнее.        — Что ты сказал? — угрожающе прошипел Чуя, разворачиваясь на каблуках к коллеге. Акутагава сглотнул, явно замечая, что Капитан не в том настроение, чтобы простить пререкания.        — Извиняюсь, не доглядел, — поспешно процедил Рюноске, испепеляя Исполнителя взглядом с кипящими эмоциями, готовыми вырваться наружу в ответ. На фоне фыркнул тигр, отчего невыносимо зачесались кулаки в карманах черного плаща.              Накахара кивнул, оглядел его еще раз предупреждающе, и развернулся к детективам.              

***

             Их цель визита на фестиваль заключалась в том, что какие-то нехорошие люди планировали устроить теракт. Элизу нашли у лотка с мороженым. Она уже почти разорила Босса, прося записать все на его счет. «Умная девочка» — одобрительно отметил Чуя.        — Теперь мы можем идти, — заметил Рюноске. Поймав вопросительный взгляд рыжего мафиози, он пояснил. — Не будем же мы оставаться тут во время теракта?              Исполнитель задумчиво оглядел людей вокруг. Дети, их родители, веселились и ели сладости, ожидая парада, улыбались и смеялись. Здесь гуляли с домашними питомцами, с собаками, здесь обнимались милые парочки, старшие братья и сестры привели сюда своих младших. И если детективы не справятся с обезвреживанием бомбы, которая заложена непонятно где и непонятно кем, все они умрут.              Да, Чуя хладнокровный убийца, но это не значит, что ему не присуща никакая жалость. Акутагава равнодушен и кровожаден, но рыжик не такой. Он убивает только по приказу, он всегда старается не задеть случайно гражданских и невиновных. Он боится использовать Порчу не только потому, что она вредит ему самому, но и потому, что может ненамеренно навредить кому-то ещё. Он никогда не наслаждается убийством, как это делал Дазай. Он был тем, кто останавливал напарника от бездумного израсходования пуль, когда тот стрелял и стрелял в мертвое тело, смеясь, как сумашедший, лишь бы поиздеваться. У Чуи — миссия, никакого удовольствия, только дело. Ему нравится сражаться, верно, особенно если противник равен ему по силе. Состязаться, но не убивать.              Как он и надеялся, Элиза была против, и у него появился веский повод остаться. Та заявила, что хочет посмотреть на парад и никуда не уйдет. Акутагава выжидающе глядел на Исполнителя.        — Почему вы медлите, Накахара-сан? Босс не обрадуется, если мы подвергнем Элизу опасности, — нахмурился он. То ли Акутагава не знал, что она — всего лишь способность, то ли забыл.              Девчушка заскандалила, дергая руку Чуи, который оказался перед сложной моральной дилеммой, и требуя карусели.        — Остановим этот гребанный теракт и не придется подвергать ее опасности, — решил Накахара.              

***

             Против его вердикта были против почти все. Акутагава нудел о том, что это не их дело и ничего останавливать им Босс не поручал. Куникида, грозно сверкая стеклышками очков заявил, что они и сами справятся. Ацуши явно не был доволен компанией одного конкретного бешеного мафиози.              Элиза счастливо ускакала кататься на лошадках в крутящейся карусели, а все остальные стояли у заборчика, слушая детский смех и навязчивую веселую мелодию. Только Дазай казался довольным сложившейся ситуацией.              — Бомба будет заложена в одной из платформ во время фестивального шествия, — поймав скептически-вопросительный взгляд, Куникида пояснил, — так сказал Рампо.              Чуя задумчиво облокотился о низенькие (как и он сам, о чем непременно пошутил бы Дазай) и разноцветные ограждения аттракциона. Парад должен был вот вот начаться, времени совсем мало, а план действия отсутствует. Точнее он у Доппо, разумеется, был, но туда совершенно не входила неожиданная встреча с мафиози, и теперь он рьяно что-то черкал в своем блокноте. «Мы сорвем людям праздник» — с сожалением заметил Ацуши, оглядывая веселую толпу, когда идеалист сообщил, что им нужно эвакуировать людей. «Праздник им сорвали террористы, шкет. Зато с мерами предосторожности они точно будут в безопасности» — откликнулся Куникида, сверкая линзами очков.              Однако Дазай ожидаемо был другого мнения и заявил, что «Куни-и-и-ида, мы никак не можем этого сделать!», потому что иначе вредители заподозрят неладное и смоются раньше, чем их успеют поймать. Между напарниками разгорелся жаркий спор, в ходе которого у Накахары была возможность убедиться, что его бывший коллега все такой же — ни во что не ставит жизни большинства людей.              Голоса разделились. Ацуши встал на сторону идеалиста, потому что волновался о гостях фестиваля, Рюноске поддержал Дазай-сана, и какие бы аргументы в пользу этого он не привел, все присутствующие все равно знали, что согласился он только потому, что идея была Дазая.              И голос Исполнителя неожиданно оказался решающим, и все неожиданно уставились на него, ожидая вердикта. А у Чуи в голове была звенящая пустота, а потом летающие Дазаи с крылышками, бьющие в тарелки, словно прямо по его черепушке. И он согласился с бывшим напарником, как бы ему ни хотелось никогда больше этого не делать. Как бы ему ни хотелось не рисковать народом вокруг — если цель поймать врага, метод Дазая более реалистичный.              А если террористы сбегут, то смогут потом устроить взрыв где-то в другом месте. И еще, и еще, и еще. Пока их не остановят. И тогда они погубят гораздо больше жизней, чем под угрозой сейчас. Выбор был тяжелый морально, но очевидный для мафиози.              

***

      

      Угадать, в какой из множества площадок на колесах с людьми в костюмах на них, будет скрываться взрывчатка — задачка не из легких, а этот «великий детектив» не сообщил более ничего конкретного.              По дороге к месту будущего парада идеалист отстал от остальных и, видимо думая, что на него не смотрят с максимально невозмутимым и серьезным видом, будто прямо сейчас начнет защищать докторскую пропрыгал «классики» нарисованные для детей на празднике белым мелом на тротуаре. Как он выяснил, подняв голову, смотрели на него все, кто только был с ним знаком и весьма изумленно. Но Доппо сохранял максимальное хладнокровие, поэтому поправил сьехавшие очки средним пальцем, бросил решительное и спокойное «Вперед» и устремился дальше. Остальные проводили его обалдевшими от неожиданности взглядами. Потом он пояснил, что проверял детское развлечение на наличие в нем взрывоопасных устройств, подложенных ничего не подозревающим малышам террористами. «Да, Дазай прыгая по ним проверял, да, рискуя собственной жизнью» — отвечал он на вскинутую бровь напарника. Но, почему-то, ему не поверил даже наивный тигр…              Операция была проведена с мастерством настоящих профессионалов. Ацуши с помощью тигриных ушей, на которых пялилась ребятня и которых маленькие девочки очень хотели потрогать (он не смог отказать и в итоге кучу времени просидел на холодном бордюре, ожидая пока все дети нагладятся, под презрительно-уничижительным взглядом Акутагавы), распознал из какой платформы во время торжественного шествие раздается напрягающее и вселяющее волнение пиканье, Чуя бесцеремонно поднял платформу на воздух, ошарашив людей на ней, Доппо и Акутагава обезоружили террористов, переодевшихся в маскарадные костюмы, Ацуши ловил тех, кто попытался сбежать, а Дазай в последний момент все-таки соизволил обезвредить бомбу, после долгой клоунады аля «ой, а что это за проводочек?» и «ой, а я умру, если не так ее отключу?» и бесперерывные ругательства и крики Накахары на него, который стоял рядом, наблюдал это безобразие, отвешивал бывшему напарнику подзатыльники после особо глупых шуток и все порывался самостоятельно разобраться с бомбой (что привело бы, скорее всего в такой накаленной обстановке и нервотрепке к взлетанию всей набережной на воздух). Хоть темноволосый мафиози порывался просто убить преступников и дело с концом, детективы выбили себе передать гадов в надежные (не факт) руки полиции. Накахаре по большому счету было плевать, что там с неудачниками дальше будет, а Элис все это время стояла в сторонке и ела красный леденец в форме сердечка, наслаждаясь побоищем.              

***

             — Они с Фукудзавой ставили на то, поможете вы детективам или нет! А я была шпионом под прикрытием, — с гордостью рассекретила все планы Босса девчушка, подбегая к своим мелкам и показывая язык в ответ на укоризненный взгляд Мори-сана.              Мафиози вернулись с задания и сразу же поспешили к Боссу, чтобы возвратить способность в целости и сохранности, без единой царапинки. А там их ждал вот такой внезапный поворот событий.              Лидер Мафии долго сердиться на Элизочку не умел и не желал, потому добавил с ленцой, следя за реакцией подчиненных с искорками насмешки и любопытства в темных глазах.              — Эти ребятки хотели потом совершить набег на один из наших складов, потому мне пришло в голову подстраховаться и уничтожить их раньше, а заодно проверить, насколько слаженная у вас с детективами работа. Чуя-кун, Рюноске-кун, понравилась вам команда? — и усмехнулся ехидно, так что у Чуи дар речи пропал, и шляпа чуть не сбежала. Вроде столько лет знаком с Боссом, а тот не перестает удивлять, выкидывая всякие сюрпризы вроде этого.        — Очень, — выдал Накахара сквозь зубы. — Босс, ну за что мне это наказание в виде компании больного на голову чертового придурка, позвольте спросить?        — А тебе напомнить, сколько раз вы с Дазай-куном разносили мой кабинет? Точнее ты разносил, пока он от тебя убегал, — напомнил зловеще Мори-сан, приподнимая бровь и сцепляя ладони в белых перчатках в замок. Чуя покраснел, но это было еще не все, — А сколько раз травмпункт оказывался перевернут с ног на голову? Или тот случай, когда досталось моей дорогой, между прочим, машине? Или когда я забирал вас из колонии для несовершеннолетних, в которую вы совершенно непостижимым образом умудрились загреметь за день — за день! — моего отъезда? Или, хочешь я вспомню про тот раз, в который вы…              Чем больше он говорил, тем больше рыжему хотелось провалиться сквозь землю (что, с его способностью было вполне осуществимо, но не желательно, потому как за проломленный пол Мори потом тоже будет вот с таким же коварным лицом припоминать), тем большк у Акутагавы в изумление вытягивалось лицо и тем довольнее Элис рисовала Чуину казнь. На удивление это была не виселица, не расстрел и не утопление, нет, на шее нарисованного Исполнителя камнем повис человечек, отдаленно напоминающий Дазая, с улыбкой на пол-лица. Она не предвещала мафиози ничего хорошего, как и вредное хихиканье самой способности. При косом взгляде на творчество девчушки Накахара похолодел, прижимая к груди шляпу все крепче.              Он-то наивно полагал, что Босс давно забыл его промахи и веселые деньки в первые пару лет в Мафии, ведь потом молодой человек стал просто образцовым работником! Но нет. Теперь понятно, за что Босс, словно подшучивая, все время сталкивал его с Дазаем, а потом наслаждался гневными отчетами и возмущенными жалобами. Как оказалось он и про дальнейшие годы не забыл, потому что начал перечислять уже истории связанные с появлением в штабе пьяного Чуи или обрушенные стены, когда кто-то упоминал бывшего напарника. «Ну… Может и не совсем образцовым».              Из кабинета парень выскользнул тихо, как только Мори закончил свою тираду и с задумчивым видом воззрился на него, а потом разрешил идти. Вернуть деньги за сахарную вату он так и не попросил.