О чём молчат звёзды

Дни тянулись для каждого по-разному. Сынмин словно летал: его взгляд часто затуманивался, будто он смотрел на выдуманный идеал. Бан Чан постоянно ловил себя на мысли, что его раздражает постоянное соседство. Волчья часть просила одиночества и свободы от посторонних взглядов. За столько времени здесь, он привык быть почти один. Общество Полины не считалось. Девушка оставляла между ними невидимую черту, которая не позволяла с ней полностью расслабиться. Но эта же черта была маяком для внутреннего зверя, желающего охоты и не терпящего никаких границ. Полина наблюдала за ними через камеры слежения. Её забавляли ссоры айдолов, которые в последнее время возникали всё чаще. В тесном пространстве один на один жить было невозможно: комната была слишком мала и для одного человека, а тут двое взрослых мужчин, которым и спать приходилось на одной кровати. Единственным местом уединения был санузел. Постоянно находится там тоже не доставляло никакого удовольствия. – Да, дальше тянуть нельзя, – советуясь с собой, решила Полина. На втором этаже пентхауса давно подготавливалась просторная комната. Четыре кровати стояли вдоль крайних стен, между ними располагались шкафы и полки. Стена напротив окна представала сплошным панорамным окном. Стекло было покрыто отражающей плёнкой, снаружи находилась невидимая глазу пластиковая решётка. Оглядев комнату критическим взглядом, Полина похвалила себя за работу. Её немного смущали зелёные льняные шторы, но их она заменит позже. Насчёт ковра тоже подумает потом, как и об украшениях. Сейчас комната уже была готова принять жильцов. Перед тем как выводить айдолов из подвала, Полина завязала им глаза. – Зачем? – усомнился Бан Чан, держа в руках кусок плотной ткани. – Для сюрприза, – пожала плечами Полина. – Прекрасная идея! – Сынмин сразу завязал свои глаза, как только девушка сказала об этом. Сейчас он стоял рядом с Полиной и кивал каждому её слову. Смотря на это Бан Чан покачал головой, но послушно завязал глаза. Парни следовали за Полиной, ориентируясь на её голос, отчего несколько раз спотыкались, стукались и куда-нибудь врезались. Полину в эти моменты душил кашель от сдерживаемого смеха. «Нужно было вести их по одному, – думала она. – Хотя тогда это выглядело бы подозрительно. Так что пусть так.» Самым трудным этапом стала лестница на второй этаж. Перил айдолы упорно не замечали. Боясь упасть и свернуть шею, каждый из них решил ползти вверх. Медленно, но, верно, оба парня добрались до цели. Полина ещё раз уверилась в своей идеи завязать им глаза. Такого цирка она давно не наблюдала и сейчас задыхалась от смеха и слёз. Отперев и распахнув дверь, девушка подтолкнула своих пленников в их новую комнату. – Один, – начала она. – Два. Три! – выкрикнула она и стянула обе повязки. На лицах айдолов изумление мешалось с восхищением. Полина была довольна своей работой. Оставив парней обживаться, она вышла из комнаты. Замок тихо защёлкнулся, когда дверь захлопнулась. Новая комната радовала айдолов больше подвала. Сейчас они могли видеть мир за окном и наслаждаться позабытыми солнечными лучами. Свободного времени по-прежнему было бесконечно много, и парни периодически соревновались в танцах. Первые дни тренировки давались с трудом – сказывалось долгое безделие, из-за которого тела отвыкли от упорных тренировок. – Раньше ты половчее был, – сокрушался Бан Чан, глядя на постоянные падения Сынмина. – Повороты лёгкие, а ты как козёл в болоте застреваешь на одном и том же движении. – А сам? – не оставался в долгу Сынмин. – Прыжок вышел тяжелее, чем нужно. Да и ничего нового ты не придумал – всё старое повторяешь раз за разом! Полина смотрела на них с улыбкой. Сейчас они соревнуются, потом она подаст им идею для выступления, а там и до сцены не далеко. Следя по камерам наблюдения, девушка подмечала каждую мелочь. Здоровье у обоих айдолов было крепким, а солнце и свежий воздух моментально убрали следы усталости после тёмного подвала. Большое пространство комнаты позволяло не стеснять себя в движениях. Полина ещё раз мысленно похвалила за дизайн и исключительное чувство стиля. Вечер застал её на улице. Учёба никак не хотела отпускать бедную студентку, особенно сейчас, в начале осени. Сентябрь близился к середине, а уже приходилось думать над архитектурными проектами. Каждый раз тащить на себе тяжёлые кипы бумаг и прочих принадлежностей для рисования было трудно, но хрупкая девушка Полина справлялась. Упёртость у неё была сильнее бараньей. На сизом небе виднелась слабая луна. Круглая, как тарелки натюрморта, который сегодня рисовали на живописи. Полина даже остановилась, чтобы детальнее рассмотреть окружность и слабый белый цвет светила. Начинало темнеть, а девушка продолжала любоваться небом. От созерцания её отвлёк собачий лай. Мимо пробежали бродячие дворняги в поисках пропитания. Секунду помедлив, сердобольная душа Полина всё же сходила в магазин за большой палкой колбасы. Собачки были счастливы, а девушка вдруг вспомнила, что дома её ждёт своя животина. А ещё – что сегодня полнолуние. Позабыв о трудностях и тяжестях, Полина на всей возможной скорости понеслась домой. Груз учебных чертежей и остальной ерунды больше не оттягивал спину, словно девушка обрела сверхсилу вместе со сверхскоростью. Ключ предательски долго не засовывался в скважину. Хотелось уже выбивать дверь, но сдерживала стоимость. Цена на дверь не такая уж и высокая, а вот переломы лечить – квартиру продать и то денег не хватит на все медицинские процедуры. Связка ключей со звоном упала на плитку подъезда, и Полина сама чуть не взвыла от отчаяния. Наконец попав в квартиру и сбросив груз, девушка помчалась на второй этаж. Айдолы посмотрели на неё с удивлением – всё-таки редко эта милая девчонка врывалась к ним с паникой во взгляде. – Всё хорошо? – хриплым от бега голосом спросила Полина, придирчиво оглядывая комнату. Она постаралась ослепительно улыбнуться, но сама чувствовала натянутость. А ещё уголок губы напомнил о нервном тике, который она безрезультатно лечила с самого детства. Парни синхронно кивнули. На их лицах отражалось одинаковое непонимание происходящего. – Чудесненько! – обрадовалась Полина, хлопнув в ладоши от переизбытка эмоций. Придирчивым взглядом она рассматривала помещение. Шторы, к её облегчению, были плотно задёрнуты. Ни один лунный лучик не проник в комнату. – Бан Чан, ты же не против прогуляться сегодня? – полностью успокоившись, спросила девушка. – А я? – Сынмин опередил с ответом и теперь смотрел на Полину с болью и мольбой. – А ты в другой раз, – нашлась девушка. – Ну, так, что? Бан Чан неуверенно кивнул и вышел из комнаты. Дверь за ним сразу захлопнулась, щёлкнул автоматический замок. Полина провела ничего непонимающего айдола в подвал, но уже на первом этаже пентхауса произошло обращение. Треск меняющихся костей и разрываемой одежды был шёпотом по сравнению с криком агонии. Пара минут казалась Бан Чану вечностью. Сколько бы раз это не происходило – привыкнуть к ужасающим ощущениям было невозможно. Вскоре его вопль перешёл в волчий вой. Оборотень перешёл в звериную сущность. Прогулка с волком заняла большую часть ночи. Полина понимала, что утром универ ей отомстит загруженностью и недосыпом, но разве она могла лишить себя восхищённых взглядов редких прохожих? Такой чихуахуа ни у кого в городе не было. Возвратившись, девушка заперла волка в подвале, решив, что Сынмину рано видеть приятеля в таком обличии. Когда дверь за Полиной и Бан Чаном закрылась, Сынмин бросился к окну. Сколько бы он не высматривал знакомые силуэты – в свете уличных фонарей всё сливалось в тёмные пятна. С трудом отойдя от панорамного стекла, айдол попытался отвлечься. Разминка, а следом новые движения танца постоянно обрывались. Взгляд постоянно останавливался на запертой двери, тело тянулось в сторону выхода. Не выдержав внутреннего зова, Сынмин распластался по двери. Он решил, что не сдвинется с места, пока Полина не вернётся. В голове появилась отвратительная, но при этом такая желанная мысль: «Что, если она решила избавиться от Бан Чана? Неужели Полина выбрала меня, и сама избавилась от лишнего балласта?» Всю ночь Сынмин провёл у закрытой створки. Не двигался и обдумывал разные теории, что могло сейчас происходить. То, что Полина не выбросила Бан Чана, было ясно. Она бы вернулась сразу, как закончила с ним. Но время шло, а девушка не возвращалась. Тогда Сынмин понял, что балластом оказался он сам. Полина выбрала не его! Оставила в комнате одного, а Бан Чан гуляет с ней до рассвета! Дверь с силой ударила его по спине, и только тогда Сынмин осознал, что уснул. Вскочив, весь растрёпанный и сонный, айдол собирался наброситься на Бан Чана с претензиями. Но на пороге стояла изумлённая Полина. Гнев Сынмина пропал в ту же секунду – его заменил сжигающий стыд. В неловком молчании айдол помчался в ванную приводить себя в порядок. Полина стояла на пороге комнаты и пыталась вернуть невозмутимый вид. Полусонный Бан Чан стоял за дверью и не мог увидеть то, с чем девушка только что столкнулась. Когда дверь не поддавалась, Полина подумала, что петли заклинили. Толкнув сильнее, она почувствовала, что створка была прижата чем-то тяжёлым. Девушка собрала все силы и ударила. В итоге на лице Сынмина появился синяк, на двери вмятина, а у Полины боль в руках от напряжения. Девушка встряхнула уставшие конечности и втолкнула в комнату Бан Чана. Айдол после прогулки в волчьем облике плохо соображал. Чуть не упал на пол посреди комнаты. Полина едва успела подхватить его за ворот, мышцы рук вновь отозвались болью. С трудом ей удалось отвести Бан Чана к кровати. Уходя из комнаты, девушка успела заметить гневное выражение на лице Сынмина. Младший айдол, выйдя из ванны, застал отвратительную картину: Полина, мечта любого человека, заботливо укрывала одеялом Бан Чана. Сынмин услышал странный звук, напоминающий скрежет зубов. Весь следующий день Бан Чан ловил на себе испепеляющие взгляды Сынмина. Затаившаяся злость в глазах друга пугала, и старший айдол решил начать разговор сам. – Что-то случилось? – спросил он осторожно, стараясь подмечать каждое изменение в движениях и эмоциях собеседника. – С чего ты взял? – со странной хрипотцой, будто бы сдерживая раздражение, переспросил Сынмин. – Ты ведёшь себя странно, – попытался объяснить Бан Чан, но сам понимал, что звучит глупо. Ощущения изменившегося между ними общения могли быть только у него. – Ладно, не важно. – Нет, важно! – неожиданно выкрикнул Сынмин. Почти подойдя вплотную, он не давал Бан Чану пройти в ванную. Напряжённые руки говорили о скором эмоциональном взрыве. В глазах уже сверкала злость, не пытаясь скрываться за вуалью других чувств. Частое рваное дыхание усиливало сходство со зверем, увидевшим врага. – Спрашиваешь, что случилось? – повысив голос, почти рычал младший айдол. – Ты ещё смеешь спрашивать о подобном?! Это из-за тебя я… Он не договорил, захлебнувшись словами. Закашлялся и чуть не упал. Бан Чан попытался его подхватить, но Сынмин с силой оттолкнул его руку. Посмотрел с такой яростью, что Бан Чан невольно отступил на несколько шагов. Давящая тишина сковывала обоих, воздух почти физически нагревался от кипящего гнева. Слова, которые так и не были произнесены, оставили невидимую трещину. После секундной заминки, оба айдола сделали вид, что не было этого странного разговора. Но молчание между ними стало тягостным. Хотелось убежать от него. Бан Чан пошёл в ванную, а Сынмин лёг на кровать и смотрел в потолок. Мысли в его голове напоминали маятник. Они то склонялись в ненависть к другу, то неожиданно выхватывали воспоминания о прошлом, подсвечивая хорошие отношения между ними. В следующую секунду всплывал образ Полины, и всё начиналось заново. Сынмин не знал, что делать с собственными чувствами. Но больше он не знал, что с ним станет, если девушка его мечты выберет его друга. К тому же того самого друга, который и так, казалось, получал всё, что хотел. Когда Бан Чан вернулся в спальню, Сынмин уже спал. Тихо, не тревожа друга, айдол подошёл к окну. За стеклом луна показывала всю свою красоту. Лёгкие облака сторонились её мягкого сияния, а звёзды смотрели на светило с холодной завистью. В этом сиянии Бан Чан увидел нечто знакомое – Сынмин смотрел на него именно так, со злостной завистью. Откуда у друга взялись эти чувства старший айдол понять не мог, как бы не пытался. Только чувствовал растущую стену между ними или глубокую трещину – преграда могла быть любой, но преодолеть её было невозможно. Тянущая скорбь поселилась в сердце. Бан Чан не любил подобные эмоции. От них просыпался внутренний волк и выл, скулил вместо страдающей человеческой части. Чтобы облегчить груз чувств айдол решил направить силы в творчество. На полу под лунными лучами Бан Чан написал песню. Слова в ней не отражали его собственных чувств – романс о разлуке и скорой встрече двух влюблённых стал навязанной мечтой автора в минуты написания и придумывания мелодии. Айдол тихо напевал, корректируя гармонию песни пока не достиг нужного баланса. Утром, как только проснулся, Бан Чан хотел показать своё творение другу. Но Сынмин игнорировал его присутствие: не отзывался на зов и не замечал пристального взгляда. Давящая тишина, родившаяся прошлым вечером, обрела продолжение при солнечных лучах. Не выдержав молчания, Бан Чан попытался привлечь внимание кашлем. Через пару секунд повторил, но громче. – Я не врач, – проворчал Сынмин после долгого времени. – А ещё твой кашель раздражает. – А меня раздражает твоё молчание, – парировал Бан Чан. Затолкав негативные эмоции подальше, он попытался дружелюбно улыбнуться. – Я написал песню. Можем попробовать придумать к ней танец и… – И что? – взорвался младший айдол. – Мы взаперти! Тренировки могли помочь скрасить заключение, но зачем пытаться думать что-то новое, если выступить с этим мы не сможем?! На это Бан Чан не смог найти ответа. Лист с песней он оставил на тумбе возле двери, а сам подошёл к окну. Вид на улицу успокаивал, но былая гармония души не возвращалась. Послышались тихие шаги. Бан Чан предположил, что это Сынмин решил всё-таки прочитать его песню. Подождав пару минут, он спросил: – И как тебе? – Ты о чём? – грубо откликнулся Сынмин. – О песне, – с такой же интонацией ответил Бан Чан. Он не оборачивался, чтобы не выпустить гнев на друга и не усугубить ситуацию. – Без понятия, – младший айдол произнёс это с такой издёвкой, что было ясно – он не смотрел и смотреть не собирается. – А мне понравилось, – послышался третий голос. – Хотя я бы немного подкорректировал, но в целом всё прекрасно. Не до конца веря, Бан Чан обернулся. Вначале его взгляд скользнул по такому же, как и он сам, удивлённому Сынмину, и медленно двинулся в сторону двери. Слух не подвёл. У приоткрытой створки, облокотившись на стену, стоял Хёнджин – ещё один участник их группы. – Ты что тут делаешь? – осевшим голосом спросил Сынмин. – Живу, – коротко ответил новопришедший. – Как и вы. Песня хорошая, – продолжал он, не обращая внимания на удивление остальных, – танец уже придумали? – Нет, – ответил Бан Чан. – Я только этой ночью написал текст. Ты расскажешь, как сюда попал? – Одна милая особа пригласила. На счёт танца надо бы поспешить. Не хочу без дела сидеть. Даже в этом интересном месте. Ладно, вы подумайте, а я пойду. Ещё не всё в этом доме осмотрел. Он уже собирался выйти из комнаты, как его остановил вопрос. Бан Чан и Сынмин спросили одновременно, не сговариваясь: – Ты можешь выходить? – Ну да. А вы нет? – увидев отрицательные кивки, Хёнджин пожал плечами: – Странные вы. Дверь за ним захлопнулась с лёгким щелчком. Запоздало Бан Чан бросился к выходу, но створка вновь была плотно закрыта. Когда Хёнджин ответил на её сообщение, Полина думала, что взлетит от счастья. В их первую встречу айдол даже не взглянул на неё, и девушка сомневалась, что он вообще помнит о её скромной персоне. Он был больше поглощён собственным отражением в высоком зеркале и почти не слушал о чём говорил менеджер. Но оказалось, что спустя несколько месяцев Хёнджин помнил о Полине, которую видел один раз в жизни. И имя, и внешность девушки не забылись за столько времени. Полина прыгала и визжала, радостно прижимая телефон к груди. Несколько раз крепко поцеловала устройство в порыве чувств – айдол согласился на встречу, и скоро будет в её городе. Разумеется, инкогнито. С погодой тоже повезло. Ветер и дождь, холодная ранняя осень в тот день были как нельзя кстати. Хёнджин мог скрыть лицо шарфом и не казаться странным. Полина же, напротив, постаралась одеться как можно ярче и привлекательнее. Шерстяное платье спасало от холода, элегантные высокие сапоги подчёркивали длинные ноги, забавная шапочка добавляла лёгкости и нежности. Посмотрев на своё отражение, девушка брызнула духами на шею и послала самой себе воздушный поцелуй. В себе она не сомневалась. Встреча состоялась в небольшом кафе. Почти пустое помещение, скучающие работники – никто не обращал внимание на парочку в дальнем углу. Тёплый напиток согревал руки и не давал забыться в эйфории. Полина каждый раз незаметно щипала себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон. Сидящий напротив Хёнджин улыбался ей, но чаще поглядывал на собственные отражения – в начищенных до блеска приборах, в стёклах окна, в зыбкой темноте напитка. Девушку это не смущало, лишь добавляло реальности происходящего. Если бы Хёнджин смотрел только на неё и ловил каждое её слово, вот тогда сомнения возрастали бы с каждой секундой. Подошедшая официантка вежливо спросила о заказе, и Полина поспешила ответить. Голос звучал спокойно, но пальцы с силой сжимались и ногти впивались в ладони. Непринуждённая улыбка не сходила с лица Полины пока официантка, записав заказ, не вернулась на своё место у барной стойки. Тихий невольный выдох вылетел облачком пара в холодном зале кафе. – Боишься, что меня узнают? – шёпотом спросил Хёнджин. Его тёмные глаза лукаво блеснули. Полина была уверена, что он улыбается, хоть и не видела за шарфом нижнюю часть лица айдола. – Тебе тоже выгодно оставаться неузнанным, – ответила девушка, спокойно выдерживая его взгляд. – Но то, что ты согласился со мной встретиться, мне очень льстит. – Странно. Я думал, тебя насторожит это. Жертва сама идёт в руки похитителя. Намеренное искажение голоса насмешкой не могло скрыть факта – он всё знает. И следующие слова только подтвердили догадку Полины. – Бан Чан и Сынмин ведь у тебя. Мне бы хотелось знать зачем. Полина выпрямилась. Из-за своей глупой влюблённости она недооценила Хёнджина. Нести чушь про опасность она не стала. По глазам видела – не поверит. Поэтому девушка решила быть честной. Или почти честной. – Вы мне нравитесь, ребята. Мне бы хотелось быть поближе к вам, а ещё лучше стать вашим менеджером. – Милая улыбка привычно расцвела на губах, со сладостью в голосе Полина продолжила: – Сказать прямо я бы не смогла. А так… Постепенное исчезновение участников столь популярной группы стало бы новостью мирового масштаба. Позже вы бы вместе появились на сцене, как вновь вспыхнувшие звёзды. Для вас это ведь тоже выгодно – сначала отдохнёте от популярности, а вернётесь долгожданными кумирами миллионов. Последние слова она говорила быстрым шёпотом, видя приближение официантки. Принесли закуски, к которым никто из гостей не спешил притрагиваться. Некоторое время Хёнджин молчал. Его пристальный взгляд словно глядел в душу, и Полина едва сдерживалась. Ей хотелось сказать, что всё это затеяно в большей мере для её личной популярности. Отыскав пропавших айдолов, она станет всемирно известной. Больше не нужно будет ходить на учёбу и терпеть осуждение родственников. Она могла переехать, скрыть номер и адрес, но колкие слова и уничижающие взгляды из воспоминаний выкинуть было сложно. Хотелось признания, извинений, но… Но всё это было не важно. Сейчас нужно было быстро придумать план, как заставить Хёнджина последовать за ней. Возможно, эта мысль отразилась на её лице, и айдол спросил: – А если я решу рассказать обо всём полиции? Я знаю твоё имя и внешность. Предполагаю свои дальнейшие действия. И оставил остальным записку со своими предположениями, если меня начнут искать. Полина сузила глаза. Волна раздражения заставила задохнуться, и девушка чуть не закашлялась. С трудом она вернула контроль над собой. Спросила холодно: – Если ты знал всё, то зачем согласился на встречу? Что мешало тебе сразу сдать меня? – Мне понравилась идея с отпуском, – ответил Хёнджин. Он пил напиток через трубочку, не убирая с лица шарф. – На самом деле я хотел тебе помочь. Взамен ты предоставляешь доступ ко всему, что у тебя есть, включая твои мысли. В блеске его глаз показалось что-то знакомое. Полина замерла, осознав одну простую вещь. Хёнджин не просто так постоянно смотрит в зеркала. Для всех он просто самовлюблённый красавчик, но именно через отражённые взгляды он способен читать мысли. – Так вот как ты… – Догадка яркой молнией ослепила сознание. Он знал о её замысле ещё в их первую встречу. – Именно, – подтвердил Хёнджин, ловя её взгляд в отражении начищенной ложки. – Что думаешь о небольшой сделке? Чуть подумав, Полина согласилась. Тревога не спешила отпускать, и новые идеи уже прорастали в мыслях. Девушка смотрела в глаза собеседнику, пряча от него запасные планы. Ей ведь и правда не помешает союзник.