Relativity

      Судьба - сущность или концепция, Гарри было всё равно, что именно - мучила его с тех пор, как он себя помнил. На самом деле, даже дольше - это, вероятно, огорчало его ещё будучи в утробе матери.       Но сейчас он привык к невезению. С ним очень редко случались хорошие вещи, а когда они случались, этому всегда предшествовало что-то столь же, если не более, ужасное. Он признаёт, что Седрик был не настолько плох, чтобы его жизнь вот так оборвалась.       Наблюдать, как невинный, хороший человек, который ему действительно начал по-настоящему нравиться, умирает у него на глазах. Наблюдать, как его убивают без всякой причины. Это было тяжело - почти опустошающе.       Но Гарри выкарабкался. Он пережил Дурслей, пережил Квиррелла, василиска и самого Волдеморта. Он мог бы пережить это ещё сотни раз, чтобы убить сумасшедшего ублюдка, который оборвал жизнь Седрика.       А потом наступил и прошёл пятый курс. Его унижали, обвиняли в клевете и подвергали лёгким пыткам. Последней каплей стал мрачный грандиозный финал - смерть его крёстного отца.       Гарри фыркнул, и это был резкий звук, без намёка на искренний смех.       В последнее время он мало смеялся.       Мёртвые родители, безмозглая тётя и мёртвый крёстный отец. Он был проклят.       Кто-то должен предупредить Римуса, чтобы это проклятие не распространилось и на других.       Он пережил всё это. И худшей частью было то, что его отправили обратно к родственникам, когда всё закончилось. Он должен был знать ещё после четвёртого курса, но он просто ожидал, что людям, за которых он чуть не погиб, не будет наплевать после того, как он стал свидетелем смерти своего крёстного отца.       Вместо этого его избегали, за неимением лучшего слова выразить, что на самом деле происходило. С глаз долой и явно из сердца вон. Он отыгрывал роль игрушечного солдатика, которого сослужив свою службу, убрали подальше, пока его не смогут использовать снова.       Большую часть времени Гарри просто чувствовал себя опустошенным.       Всё - крики Петунии, насмешки Дадли, его горе, тоска и ярость, его жизнь - это просто пронеслось сквозь него, как ветер через изодранные паруса; этого было достаточно, чтобы встревожить его, но он был слишком сломлен, чтобы это произвело какой-то большой эффект. Всякий раз, когда становилось совсем плохо, он приходил сюда - на расшатанные старые качели, установленные в парке, и мягко раскачивался, пока мысли не переставали ускользать сквозь пальцы.       Это было эффективно. Твёрдый металл под его пальцами и непрерывное движение служили ему опорой. Он почти мог притворяться довольным.       Затем атмосфера изменилась.       Волшебная палочка оказалась в руке Гарри прежде, чем он смог сделать следующий вдох. Он медленно, осторожно поднялся на ноги, убедившись, что его опора стабильна и сбалансирована. Качели были построены на открытой поляне, единственное место где можно спрятаться - за линией высоких кустов; оглянувшись, Гарри медленно приближался, чтобы осмотреть кусты.       Всё это время давление воздуха совсем немного падало, и усиливался ветер.       Там.       Прямо перед ним мерцали растения. Нет, это были не растения, а тени. Двигаясь и изгибаясь, как будто они каким-то образом сворачивались внутрь, несмотря на то, что были двухмерными.       Из тени вышел человек.       Гарри поднял палочку, направляя мужчине в грудь: “Я прокляну тебя”.       “Мир, мистер Поттер”. Мужчина поднял руки в приглашающем жесте: “Я не причиню вам вреда”.       Гарри не двигал палочкой, но его глаза скользили вверх и вниз по телу мужчины. Он был одет в серый костюм, чернильно-чёрный галстук и шляпу в тон. Он не приблизился к Гарри.       “Я бы не жил так долго, если бы доверял незнакомцам”.       Мужчина рассмеялся, Гарри перевёл взгляд на его лицо и обнаружил, что совершенно не в состоянии задержать взгляд ни на одной из его черт. Его лицо дрогнуло и изменилось: в один момент у него был гордый римский нос, а в следующий крючкообразный, что делало его очень похожим на Снейпа. Его глаза меняли цвет с голубого на зелёный, затем на чёрный и карий, даже линия подбородка изменилась.       “Напротив, - голос мужчины испугал его, и Гарри решил смотреть на галстук, а не на лицо, - Я полагаю, вы доверяли многим незнакомцам. Возможно, полувеликану?”       Чёрт возьми, этот человек застал его врасплох.       “Хагрид не пытался убить меня, и у меня нет причин верить, что вы этого не сделаете”.       “Он не причинял вред намеренно, но вы должны признать, что он поставил вас и ваших близких в ситуации, из-за которых вы могли погибнуть”.       Гарри почти прорычал: “Это не имеет значения”.       “Я полагаю”.       “Кто вы и чего вы хотите?”       “Я агент, мистер Поттер. И я здесь, чтобы передать сообщение”.       “Агент Волдеморта?” Гарри сомневался в своём суждении - ни один чистокровный не появился бы в маггловском костюме.       “Нет, - сказал мужчина с лёгким смешком, - я представляю третью сторону. И мы хотели бы дать вам шанс”.       “Шанс?”       “Да”.       “Шанс на что?”       “На жизнь, мистер Поттер”.       Гарри недоверчиво огляделся: “Что я по-твоему сейчас делаю?”       “Перестаньте, мистер Поттер. Это не жизнь. Каждое ваше действие и выбор контролировались и манипулировались с тех пор, как вы были младенцем. И не отрицайте, что это не начинает раздражать”.       Молчание Гарри было достаточным ответом.       Мужчина тихо промурлыкал: “То, что с вами сделали, отвратительно, мы хотим помочь”.       “Зачем?” Это прозвучало хрипло: “Почему вас это волнует?” больше никого не волнует.       “Эта война причинила вред не только вам, мистер Поттер. Если события будут развиваться так, как они захотят... мы опасаемся, что волшебный мир приблизится к своему концу. Культура, традиции, всё это исчезает день за днём, мгновение за мгновением.”       “Как?” Гарри спросил: “Почему?”       “Тёмный лорд принёс смерть и разрушение, мистер Поттер. Но именно светлый лорд обрёк нас всех. Магия существует в равновесии. Светлое, серое, тёмное. За последние несколько десятилетий свет почти полностью вытеснил тьму, поставив серое на грань исчезновения. Но светлая магия не может существовать без окружающей энергии, которую оставляет после себя тёмная магия.”       “У нас заканчивается окружающая энергия”.       “Заканчивалась”. Мужчина мягко поправляет: “Возвращение тёмного лорда вызвало всплеск энергии, но также принесло ...”       “Смерть и разрушение”. Гарри закончил.       “Точно”.       Гарри вздохнул, опуская палочку: “Итак, мы облажались в любом случае”.       “Не совсем,” Мужчина медленно шагнул вперёд, размахивая шаром размером не больше мяча для гольфа, который достал из кармана пиджака, “ Уже слишком поздно останавливать крестовый поход против тёмной магии. Слишком много предубеждений и слишком много плохих воспоминаний. Мы начали действовать слишком поздно, чтобы спасти это будущее, но шанс исправить всё ещё есть”.       “Какой?”       Он протянул шар, который мягко пульсировал бледно-белым светом: “Мы можем отправить вас на пять десятилетий назад, плюс-минус несколько лет. Для вас готова личность, целая жизнь”.       “И как бы это спасло мир?” Спросил Гарри.       “Вам не обязательно спасать мир, мистер Поттер. Просто, Том Риддл”.       “ Что?!”       “Он есть, был и будет необыкновенным волшебником. Как и вы. Я полагаю, вам не обязательно спасать его. С таким же успехом вы могли бы убить его до того, как он начнет свою войну. Но помните, мистер Поттер, не он разрушает волшебный мир.”       “А Дамблдор”.       Мужчина склонил голову в знак признания: “Действительно. Когда-то Том Риддл был великим волшебником. У вас есть шанс убедиться, что он таким и останется. Это был бы лучший способ достичь вашей цели - такую харизму трудно повторить, хотя я уверен, что вы смогли бы”.       Гарри вздохнул: “Предположим, я приму предложение. Как именно вы устроили жизнь для меня?”       “Мы просто отправили пару агентов раньше вас”.       “И они не смогли выполнить эту миссию?”       Мужчина улыбнулся, Гарри не мог этого точно видеть, но всё равно знал: “Некоторые вещи, мистер Поттер, мы должны выяснить сами, а не слушать, как нам говорят”.       “Конечно”.       Мужчина послушно проигнорировал закатывание глаз: “Я полагаю, вы принимаете предложение?”       “Конечно”. Гарри сказал после минутного раздумья: “В любом случае, мне нечего терять”.       “Вот это дух”. Сказал мужчина, прежде чем подбросить шар в воздух и отступить в тень.       Гарри метнулся вперёд и схватил сферу в воздухе, его рефлексы ловца взяли верх.       Свет становится ярче, распространяется, просачивается в пальцы и растекается по рукам вдоль линии вен. Гарри закрыл глаза, чтобы не видеть яркого света.       Внезапно он больше не чувствовал земли под ногами или ветра, дующего ему в лицо. Всё казалось тёплым и безопасным. Ощущение было сродни глотку ванильного молочного коктейля в жаркий летний день.       А потом всё изменилось, и его ноги, а вскоре и всё тело коснулись холодной твёрдой земли. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       “Может, нам разбудить его?”       “Ни в коем случае, дай бедному мальчику отдохнуть”.       “Да, дорогая”.       “О, иди поставь чайник, Винсент”. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       “Уже прошёл день”.       “Тебе потребовалась неделя, чтобы прийти в себя”.       “А тебе нужно было всего несколько часов”.       “Я такая особенная”. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       “О, смотри, Ронни, дорогая, я думаю, он пошевелился”.       “Тогда он скоро проснётся. Лучше всё подготовить к его пробуждению”. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       Гарри застонал.       Всё - и он буквально имел в виду всё - причиняло боль. Казалось, что каждую клеточку его тела пропустили через мясорубку, даже приоткрытие глаз вызывало вспышку боли во лбу.       Тёплая рука коснулась его щеки. Гарри не смог даже собраться с силами, чтобы отпрянуть.       “Пока не открывай глаза, дорогой”. Кто-то сказал: “Сомневаюсь, что он предупреждал тебя, но после перемещения ты будешь чувствовать себя немного не в своей тарелке в течение нескольких дней”.       Гарри удалось сбивчиво ответить.       “Тише”. Сказала она, и у Гарри хватило связности мыслей, чтобы заметить южный акцент: “Побереги силы. Винсент занят приготовлением куриного супа, звучит заманчиво, не думаешь?”       Это действительно звучало заманчиво. Гарри был уверен, что издал подходящий звук, потому что собеседник тихо рассмеялся, прежде чем отойти.       Этот смех показался Гарри приятным. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       В следующий раз, когда Гарри пришел в сознание, всё болело немного меньше. Поэтому он смог успешно открыть глаза, не повредив себе мозг. Он попытался сесть, довольно безуспешно, ему удалось лишь слегка приподняться на подушке.       Он был уютно уложен в кровать с тремя дополнительными одеялами и примерно дюжиной подушек. Гарри посмотрел налево, заметив свою волшебную палочку и тарелку супа на прикроватном столике.       “О!” донеслось из дверного проёма.       Гарри повернул голову на звук, отчего его шея запротестовала при резком движении.       “Ты проснулся”. Мужчина сказал, мягко улыбаясь: “Ронни! Он проснулся!”       Гарри вздрогнул от шума.       “О боже”. Мужчина быстро сказал: “Извини за это, мы будем говорить потише”.       “Кто вы?”       “Меня зовут Винсент, малыш”. Мужчина сел рядом с ним, взял миску с прикроватного столика и протянул ему ложку: “Она не отравлена, обещаю”.       Гарри, вопреки здравому смыслу, открыл рот. Кто знает, как долго он был без сознания на попечении этих людей. Если бы они хотели его убить, они бы уже сделали это.       Суп был ещё теплым и восхитительно сытным.       “Это вкусно, правда?” Винсент улыбнулся: “Секретный рецепт моей мамы”.       “Безумно вкусно” - пробормотал он.       “С пробуждением, дорогой”. В комнату вошла женщина.       “Где, эм, я нахожусь?”       “Восточный Лондон,” женщина села рядом с Винсентом, - В тысяча девятьсот сорок втором”.       Гарри подавился супом. Он не был уверен, почему, он согласился на это, но внезапно до него дошло. Всё, что он знал, исчезло - конечно, большая часть этого была дерьмом, но всё же.       Блять. Подождите, как там говорилось? Прошлое похоже на другую страну? Он не был готов к этому (и теперь он начинал говорить как Гермиона, да поможет ему Мерлин).       Винсент нежно похлопал его по спине. “Мы знаем, что это небольшой шок для тебя”.       “Я к этому совсем не был готов”.       “Не волнуйся”. Винсент сказал: “Мы с Ронни тебя прикроем”.       “Что имеет в виду Винс, - сказала Ронни, хлопнув Винсента по плечу, - так это то, что у нас есть бумаги с информацией, соответствующая одежда, и поддельные документы. У нас есть всё лето, чтобы подготовить тебя к поступлению в Хогвартс”.       “Окей, “ сказал Гарри,” Хорошо, итак, кто я такой?”       “Адриан Певерелл”. Ронни протянула ему бумажную папку: “Единственный сын Ронды и Винсента Певерелл”.       Гарри моргнул: “Вы мои...?”       “Твои родители, да”. Она слегка улыбнулась, “По крайней мере официально”.       Винсент добавил: “Хотя с этого момента мы несём ответственность за то, чтобы заботиться о тебе”.       Гарри открыл папку с документами и перечитал страницы. Кем бы ни была эта третья сторона, они были чертовски скрупулезны. В файлах содержалось всё, от его свидетельства о рождении до замечаний в начальной школе. По-видимому, его магическое образование до сих пор представляло собой комбинацию домашнего обучения и репетиторов, но его родители решили зачислить его в надлежащую школу для сдачи С.О.В.- подождите.       “Эм, я уже отучился на пятом курсе”.       Ронни фыркнула: “Тебе придется снова отучиться, дорогой. Я верю, что ты мог бы добиться гораздо большего успеха без того, чтобы несколько твоих учителей намеренно саботировали твое образование”.       “Тогда ладно” - сказал Гарри. То, что она сказала, имело смысл, поэтому он не стал утруждать себя спорами.       “Мы дадим тебе отдохнуть”, - сказал Винсент, вставая. - “Тренировки начнутся в понедельник”.       “Сегодня суббота” - ответила Ронни, прежде чем он успел спросить.       “Тренировка?”- пискнул Гарри.       Винсент улыбнулся: “Манеры, этикет, политика. Не говоря уже о некоторых дополнительных занятиях в академических кругах. Теперь ты потомок дома Певереллов, этого от тебя ожидают”.       Гарри вздохнул, он должен был догадаться.       Ронни похлопала его по плечу, прежде чем тоже встать: “Всё будет хорошо, Адриан. Мы научим тебя всему, что тебе нужно знать. И еще кое-чему”. Добавила она, подмигнув.       Винсент и Ронни вышли из комнаты, прихватив пустую миску из-под супа, но оставив бумажки Гарри, чтобы он изучил их более подробно. Он снова вздохнул. Остаток его жизни, если всё пойдёт так, как сейчас, должен был стать ёбаной головной болью. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       Гарри ненавидел оказываться правым.       Они только начали изучать программу из двенадцати пунктов, а у него уже болела голова. Волшебный мир был просто... таким сложным - намного большим, чем он когда-либо представлял. Добавьте это к тому факту, что он был отброшен на пять десятилетий в прошлое. Что ж, Гарри с таким же успехом мог бы вырасти на Марсе, учитывая то, как мало он знал…...       Ронни и Винс - они оба сказали ему называть их так, как ему будет удобно в доме, хотя на публике Гарри придется обращаться к ним Мама и Папа, чтобы соблюсти приличия, - делали всё возможное, чтобы облегчить ему задачу.       Первой темой обсуждения был социальный этикет. Что-то, что, по-видимому, не вышло из моды даже в прошлом - или будущем? - в девяностых. Он просто был слишком туп, чтобы понять, что почти все остальные следуют кодексу поведения. Однако в его защиту можно сказать, что большинство людей, похоже, забывают термин "личное пространство", когда дело доходит до взаимодействия с ним, не говоря уже о соблюдении правил этикета.       “Итак, - Ронни объяснял различные типы приветствий, не обращая внимания на внутреннее волнение Гарри, - ты наследник Певереллов. Это означает, что ты находишься на равных с самыми древними и благородными родами, такими как Гриффиндор или Блэк. Ты бы приветствовал других наследников этих домов, пожимая им запястья в знак равного статуса.”       “Угу”, - сказал он, записывая это в свой блокнот. К счастью, Винс не утруждал себя использованием пергамента и перьев, поэтому он прихватил в магазине несколько ручек и блокнотов для Гарри.       “Лорды и леди из древних и благородных домов, таких как Малфои, также считались бы имеющими равный статус с наследниками самых древних и благородных домов, поэтому ты также приветствовал бы их подобным образом. Наследники древних и благородных домов преклонились бы перед тобой не ниже, чем на 45° ”.       Ронни подняла бровь. Гарри кивнул в ответ. Винс съел ещё одну булочку.       “Тогда ладно”. Она продолжила: “Итак, люди вообще без статуса, сюда входят такие как Уизли и Боунс, а также магглорождённые, ты бы пожал им руки. Они преклонились бы перед древними и благородными домами”.       “Хорошо, - медленно произнес Гарри, - итак, вы пожимаете руку людям статуса ниже, пожимаете запястья равного статуса, кланяетесь примерно одному уровню статуса и принимаете пожатие людей на два уровня выше”.       Ронни кивнула с довольной улыбкой.       “Итак, мне нужно будет поклониться лордам и леди самых древних и благородных домов?”       “Да!” Она слегка приободрилась: “Совершенно верно, дорогой”.       Гарри улыбнулся: “Так откуда мне знать, кто есть кто?”       Винс ухмыльнулся, вытаскивая толстый том из стопки перед ними. “Ты запомнишь всех, кто заслуживает внимания”.       Гарри посмотрел на книгу с нарастающим ужасом: “Всех?”       “Всех” – подтвердили они.       Гарри не смог сдержать стона. “Напомни мне ещё раз, почему это необходимо?”       Ронни смерила его выразительным невозмутимым взглядом: “Ты же не хочешь случайно начать кровную вражду, не так ли?”       Он сглотнул: “Нет”.       Ронни промычала в ответ, прежде чем сунуть ему под нос книгу с именами и титулами. “Читай. Мы проверим твои знания в следующий понедельник”.        ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       Довольно скоро он привык к расписанию.       В понедельник они обсуждали светские тонкости - Ронни хмурилась всякий раз, когда Винс и Гарри называли это так, это был "этикет" , ни больше, ни меньше - Приветствия, то, что считалось вежливой беседой, и то, что входило в сферу разговоров за ужином, именно такого рода вещи.       Дальше по вторникам и средам проводились тренировки для наследников, которые Гарри должен был проходить с восьми лет. Поттеры были не так значимы, как Певереллы, но они всё равно были древней и благородной семьей. Гарри нужно было обучаться управлению поместьем, политике, не говоря уже об истории его собственной семьи.       Мерлин знает, почему ему ничего из этого не сказали раньше, но он бы поставил все свои деньги на то, что это очередная манипуляция бывшего директора. Держать его в неведении о его месте в мире и всё такое.       Четверги означали то, что Гарри стал называть "окончание школы". Ронни не нравилась его поза и то, как он сидел, чёрт возьми, у неё даже было свое мнение о том, как он пил чай. Винсенту нравилось смеяться над ним, но это всегда приводило к тому, что Ронни переключала своё внимание на него, давая Гарри прекрасную передышку, пока она огрызалась на Винса, чтобы тот “сидел прямо, ради всего святого”.       Пятницы были его наименее любимым днём, когда рассказывали всё, что ему нужно было знать о выживании в прошлом. Честно говоря, большую часть из них он планировал проигнорировать. Были просто некоторые вещи, которых он не соблюдал, но он должен был знать правила, чтобы наилучшим образом их нарушать.       Ронни было не очень приятно это слышать, хотя она неохотно приняла это после нескольких часов споров.       Гарри также присоединился к Винсу и Ронни на утренней пробежке и послеобеденной тренировке, поскольку Винсент настоял, чтобы все они были в форме. Вечером Гарри, Винс и Ронни собирались за обеденным столом и разговаривали.       Гарри был удивлен тем, насколько приятными были его ужины со своими новыми "родителями".       Винс и Ронни были женаты десять лет и были частью Организации, для которой не существовало другого названия или объяснения, пятнадцать и семнадцать лет соответственно. Они оба родились и выросли в Далласе, и хотя они смутно слышали о мальчике-который-выжил, ни один из них не был в курсе его жизни.       Что, оглядываясь назад, вероятно, и было причиной, по которой их выбрали для этого задания. Ни у кого из них не было семьи, исключающей друг друга, и они не были суперфанатами Гарри Поттера. Организация, казалось, достаточно хорошо понимала, что он не будет хорошо реагировать на людей, которые бы относились к нему как к следующему пришествию Мерлина.       Ронни и Винс были совсем не такими.       Они на самом деле... воспитали его. Это был, мягко говоря, опыт. На самом деле у него никогда такого раньше не было, поэтому он, естественно, поначалу немного сопротивлялся этому. Но после слишком частого спора Винсент усадил их всех, чтобы обговорить некоторые правила.       Это помогло.       Гарри очень скоро освоился с Ронни и Винсентом. Настолько, что он подкалывал их по поводу "Организации".       Они никогда не давали ему много информации, и на данный момент он был почти уверен, что они тоже не совсем понимают, что происходит, но Гарри удалось разузнать достаточно, чтобы понять, что к ним обоим обратились прямо из Илверморнии, и ни один из них не смог устоять перед высокой оплатой или льготами.       Гарри показалось, что Организация удерживала своих сотрудников потребностью знать больше, чем остальные. Они казались в некотором роде убийцами, хотя большая часть их работы вращалась вокруг спасения и маневрирования людьми, а не их убийства. Им редко удавалось взаимодействовать с другими сотрудниками. Работа часто была спорадической и требовала определенной... моральной двусмысленности.       Но, опять же, оплата была экстраординарной.       Гарри не судил. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       “Это действительно необходимо?” - спросил Гарри, с сомнением глядя на Ронни.       “Абсолютно” - сказала она, добавляя ещё одну книгу к стопке, сложенной у него на макушке - “Теперь пройдись вперёд и назад десять раз.       Гарри поворчал, но подчинился. Он сделал три шага, а затем пошатнулся, и ещё два, прежде чем опрокинуть стопку окончательно.       Тем не менее Ронни улыбнулась: “Ты стал лучше”.       “Едва ли” – вздохнул он.       “Улучшение есть улучшение, молодой человек”. Она помогла ему собрать упавшие книги, прежде чем положить их обратно. Она пересеклась с ним взглядом и на мгновение задержала его - “Заново”. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       “Объясни, что ты узнал о том, как функционирует магия” - сказал Винсент, закрывая блокнот Гарри и кивая ему.       “Хорошо, итак, есть Светлая магия, Серая магия, Тёмная магия и Чёрная магия” -начал Гарри, закусив губу, пытаясь вспомнить всё, что он узнал за последние несколько недель - “Светлая магия очень лаконична. Если вы правильно произнесёте заклинание и безупречно выполните движение палочкой, то получите результат. Это самая простая форма произнесения заклинаний, потому что заклинания поглощают скрытую энергию, окружающую нас, и используют её для того, чтобы делать то, что мы хотим.”       Винсент кивнул, делая глоток чая: “А примеры есть?”       “Большинство заклинаний трансфигурации, таких как Эванеско”. Гарри колебался, прикусив губу: “Я всё ещё в замешательстве”.       “Над чем?”       “Я думал, заклинания света не зависят от намерения? Но Эванеско классифицируется как заклинание света и полностью зависит от него”.       “Ах”, - промычал Винсент, ставя свою чашку обратно. “Распространённое заблуждение, дитя. Вся магия требует намерения. Вы чего-то хотите и направляете свою магию – происходит волшебство. Разница между светом и тьмой в том, что тёмную магию можно изменить чувством.”       “В смысле?”       “Хорошо, давай возьмём сглаз с рикошетом. Это тёмное заклинание, и, следовательно, оно требует как намерения, так и чувства. Если бы я захотел дать тебе сдачи и почувствовал гнев по отношению к тебе, это сбило бы тебя с ног - но, скажем, в тот момент я почувствовал к тебе нежность...”       “Тогда это было бы больше похоже на лёгкий толчок?”       “Точно.” Винсент похлопал его по плечу - “Магия Света беспристрастная. Она делает то, что ты ей говоришь. Но Тёмная магия не полагается на избыток энергии, ты используешь силу, которая у тебя есть в собственном магическом ядре, и твоя магия - нечто иное, как отражение внутренних желаний”.       “Хорошо”. Гарри кивнул: “Значит, Тёмная магия более разнообразна? Потому что интенсивность каждого заклинания будет отличаться в зависимости от того, что ты чувствуешь”.       “Да. И Тёмная магия - это больше, чем просто сглазы и проклятия. Все ритуалы и магические церемонии либо тёмные, либо серые”.       Гарри моргнул, уловив связь: “Так вот почему магия слабела! Все тёмные ритуалы были запрещены министерством”.       Винсент грустно сказал - “Энергии, оставленной тёмными заклинаниями, не хватило бы, чтобы поддерживать нас ещё двадцать лет. Ритуалы раньше - и, я полагаю, до сих пор - ежегодно подпитывали саму землю скрытой энергией. Волдеморт усилил скрытую энергию… но этого никогда не было достаточно, чтобы спасти нас, во всяком случае, ненадолго. И министерство уже начинает расправляться с нами здесь”.       “Как, чёрт возьми, я должен это остановить?” - беспомощно спросил Гарри.       Винсент накрыл ладонь Гарри своей: “Ты просто должен привлечь своё поколение на свою сторону. Убеди своих сокурсников, что Тёмная магия не так уж плоха. И, эй, не парься - мы с Ронни делаем всё возможное, чтобы облегчить тебе путь в министерстве. У тебя есть время, малыш. Мы знаем, что ты можешь это сделать, Организация не отправила бы тебя в прошлое, если бы у тебя не было хороших шансов на успех”.       Винс сжал руку Гарри, и Гарри пожал её в ответ: “Спасибо, Винс”.       “В любое время, малыш”. Он улыбнулся: “Итак, Серая магия?”       “Сочетание света и тьмы. Требует более сознательного мышления, чем обычное заклинание света, но всё равно питается скрытой энергией, окружающей нас”.       “Хорошо. Примеры?”       “Заклинание Патронуса, обычно считающееся высшим заклинанием света”.       Винс фыркнул: “Люди склонны увлекаться своей символикой, не так ли? Последнее, Гарри: Чёрная магия”.       “Некромантия и крестражи. Магия, требующая слишком многого”.       “Держись подальше от Чёрной магии”. Винс предостерегал: “Это как наркотик, ты становишься зависимым от него, даже когда оно высасывает из тебя жизнь”.       “Я знаю, Винс”.       “Осторожность никогда не помешает, дитя”.       “Да, - сказал Гарри, - я знаю”. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       “Вы должны что?”       Гарри моргнул, совершенно сбитый с толку, когда Ронни и Винс спокойно сидели за завтраком. Они оба держали в руках флакон со своей кровью, а Винс рисовал маленький рунический круг на деревянной доске.       Ронни закатила глаза: “Это просто маленький ритуал. Нам даже не нужна твоя кровь”.       “Ладно, - сказал Гарри, - Но зачем?”       “По всем нашим записям мы жили в Далласе, штат Техас, последние пятнадцать лет, как, чёрт возьми, ты объяснишь свой акцент?”       Гарри надулся: “Я мог бы его подделать”.       Ронни фыркнула: “Давай, послушаем”.       “Э-э ... неважно”.       “Так я и думала”. Ронни улыбнулась: “Всё, что тебе нужно сделать, это выпить зелье”.       “Правильно, - пробормотал Гарри, - Выпей зелье, у тебя появится южный акцент. Так же просто как испечь пирог”.       Ронни просияла: “Посмотри на это, Винс! Он уже подхватывает наши выражения”.       “Ты получаешь больше, чем наш акцент, малыш”. Винс слегка оторвал взгляд от круга, который он рисовал. “Ты также получишь некоторые из наших черт”.       “А?”       “Гарри”. Ронни сказала после короткой паузы: “Ты понимаешь, что это за ритуал, не так ли?”       Гарри медленно покачал головой: “Я думал, ты просто сделаешь мне акцент”.       “Это ритуал усыновления кровью.” - сказал Винс, - “С кое-чем дополнительным, чтобы передать акцент. Это не слишком изменит тебя, ты слишком взрослый для этого, но ты будешь выглядеть как наш родственник”.       Рационально рассуждая, Гарри знал, что этот ритуал был более чем необходим. В то время как Винсент действительно был похож на него, с их похожей темноватой кожей и растрепанными волосами - у Гарри на самом деле не было общих черт лица ни с ним, ни с Ронни. Кроме того, наличие британского акцента сразу выдало бы игру любым подозрительным сторонам, что было бы, мягко говоря, плохо.       Но он не мог заставить себя сказать что-нибудь ещё, даже когда Ронни и Винс посмотрели на него с беспокойством.       “Эй, - мягко сказала Ронни, - Ты знаешь, мы действительно заботимся о тебе. У нас с Винсом никогда не было детей, но за эти последние несколько месяцев...”       “Мы начали думать о тебе как о своем собственном сыне, Гарри”. Винсент закончил за нее: “И мы тебя не бросим. Это своего рода наша работа”. Он добавил подмигивание к последней фразе.       Гарри невольно рассмеялся, и Ронни потянулась вперёд, чтобы взять его за руку.       “Дорогой, - сказала она, - Ты знаешь, что мы любим тебя”.       Он не смог сдержать лёгкой хрипотцы в голосе: “Правда?”       “Как мы могли не полюбить?” Винс улыбнулся: “Ты отличный парень, и ты собираешься совершать великие дела”.       Гарри шмыгнул носом: “Никт- никто никогда раньше мне этого не говорил”.       “О, милый”. Ронни заключила его в объятия: “Мы не обязаны этого делать, если ты не готов. Мы можем-”       “Нет”. Гарри сказал: “Я готов. Я хочу это сделать. Я- я тоже люблю вас, ребята”.       С этими словами Ронни ещё раз крепко обняла его, прежде чем отстраниться и обхватить его щёки ладонями. “Мой милый мальчик”.       Винсент протянул руку и сжал его плечо. “Тогда давай сделаем это”.       Винс закончил последнюю руну, прежде чем поставить бронзовый кубок в центр круга и налить в него обе капли их крови. Руны засветились от основания кубка до внешнего кольца круга, воздух вокруг, казалось, почти шипел от жара. Затем свечение прекратилось, и Винс схватил кубок.       Гарри поднял бровь: “И это всё?”.       “Все всегда думали, что Тёмная магия сложная штука, - сказал Винс, закатывая глаза. - Самое сложное было не размазать кровавые руны. А теперь выпей”.       Гарри взял кубок, мгновение смотрел на него и осушил.       Он поморщился, когда медный привкус коснулся его языка. По какой-то причине он не совсем ожидал, что это будет похоже на вкус крови, но это было очень похоже на то, как он представлял себе расплавленные кровавые хлопья, только более ... насыщенные.       “Фу” - сказал он, причмокивая губами. “Что-то должно произойти?”       Винс фыркнул. “Подожди секунду”.       “Лааадн-” Гарри резко остановился, когда по его коже буквально побежали мурашки.       Он не присел перед тем, как принять зелье, что было явной ошибкой, учитывая, что боль, пронзившая его глаза, заставила его податься вперёд. Стол и быстрая реакция Ронни были единственными вещами, которые удержали его от падения на пол.       От зелья во рту у него было такое же ощущение, как после пробуждения, кожа головы чесалась, даже пальцы рук и ног покалывало.       Это происходило медленно, чередой волн. Первая была самой сильной, она почти сбила его с ног, за ней последовали ещё три волны боли, каждая чуть менее болезненная, пока он не перестал тяжело дышать.       “Ты там в порядке?” Винс встал, помогая поддерживать его вес, подсунув руку Гарри под плечо.       “Всё хорошо”. Гарри прохрипел: “Как я выгляжу?” Он чуть не подпрыгнул от неожиданности при звуке собственного голоса, в котором теперь отчетливо слышался южный акцент.       Ронни слегка рассмеялась над его гримасой, проверила, надёжно ли его держит Винс, прежде чем отпустить его и призвать ближайшее зеркало: “Посмотри сам”.       Гарри поправил очки и уставился на свое отражение.       Хах.       Он всё ещё был очень похож на себя - любой человек из будущего, вероятно, принял бы его за собственного брата. Его зелёные глаза всё ещё были на месте, но они больше походили на бирюзовые глаза Ронни, чем на яркие изумрудные, которыми они когда-то были. Его волосы были такими же растрепанными, как всегда, но цвет немного посветлел. Линия его подбородка и скулы заострились, чтобы соответствовать Винсенту, в то время как нос и губы остались прежними.       Кроме этого, ничего особенного не изменилось, разве что, возможно, два дюйма прибавилось в его росте.       “Я выгляжу...”       “Как наш сын” - тихо сказала Ронни. Уставившись на его отражение так же пристально, как и он.       “И правда”. Винс, казалось, не мог перестать сиять.       Гарри дотронулся до подбородка, чувствуя, как улыбка растягивается на его новом лице. Он обнял их обоих и прошептал в плечо Ронни: “Означает ли это, что теперь я могу говорить «булка хлеба»?” ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       “Удачи, малыш”.       Винсент держал его за оба плеча, широко улыбаясь.       Ронни протянула ему уменьшенный чемодан, взъерошив Гарри волосы: “Не навлекай на себя слишком много неприятностей”.       “Я не могу тебе этого обещать”. Гарри ухмыльнулся, даже когда Ронни бросила на него свирепый взгляд.       “Давай, поторопись, - Винс отпустил его плечи, слегка подтолкнув, - Мы не хотим, чтобы ты опоздал на поезд”.       Гарри засмеялся, отходя: “Люблю вас, ребята”.       “Мы тоже любим тебя, малыш!” Крикнул Винс ему вслед.       “Не забудь написать!” Добавил Ронни.       “Не забуду”       И с этими словами Гарри ступил в Хогвартс экспресс.       Всё выглядело точно так же, как и пятьдесят лет спустя, но люди были почти инопланетянами. Конечно, летом он не всегда оставался дома - Ронни настояла на прогулках, чтобы он перестал глазеть на волшебников в нарядах по нынешней моде. Но всё же. Люди были просто другими - было почти страшно, как много могло измениться за пять десятилетий - они были более сдержанными с одной стороны, но дикими или сумасшедшими с другой.       Он бродил по вагонам поезда в поисках свободного купе. Время от времени на него оборачивались, в основном дети его возраста, которые обнаружили, что не могут его узнать, но никто к нему не подошёл. В конце концов он нашел купе, проскользнул внутрь и без помощи палочки расширил свой сундук, прежде чем засунуть его в держатель.       Два месяца назад он едва мог втащить свой чемодан в поезд, не говоря уже о том, чтобы поднять его, чтобы убрать. Внезапно он был очень благодарен за строгий режим тренировок, на котором настоял Винс. Он превратился из тощего паренька в хорошо сложенного молодого человека примерно среднего роста - и для этого потребовалось всего три отдельных режима приёма зелий и один чрезвычайно высокооплачиваемый физиотерапевт.       Беспалочковой магии его научила Ронни. Она опережала его семимильными шагами, но ей удалось научить его вызывать и изгонять, уменьшать и увеличивать - со временем он овладеет этим лучше, но пока это был весь его беспалочковый арсенал.       С помощью вышеупомянутого навыка он вызвал руническую книгу из своей сумки легким движением запястья.       Летом он обнаружил шокирующую любовь к рунам. Винс, который сам был в некотором роде мастером рун, сказал ему, что он очень продвинулся, потому что у него было всего два месяца практики - при большом количестве дополнительных занятий он, вероятно, получил бы хорошие оценки по С.О.В.       Гарри решил отказаться от прорицания, вместо этого взявшись за руны, но в остальном его расписание будет почти таким же.       Книга, которая не будет опубликована еще семнадцать лет, была интересной. Она была битком набита информацией о наложении рун слоями, переключаясь между информативными инструкциями и забавными анекдотами о последствиях неправильного нанесения рун слоями.       Он даже не заметил, сколько прошло времени, пока поезд не начал замедлять ход. С тихим вскриком он поспешил сменить парадные брюки с высокой талией и полосатую рубашку на простую мантию Хогвартса.       Никто не пялился на его мантию, которая была такой же пустой, как и у всех остальных первокурсников, но это было только потому, что он, был последним, кто сошел с поезда.       К счастью, первокурсники всё ещё собирались вокруг мужчины - он был высоким, не совсем такого роста, как Хагрид, и носил толстое чёрное пальто, - который загорелся, увидев растерянное выражение лица Гарри.       “Эй! - позвал он, - вы Певерелл?”       Гарри повернул голову в сторону мужчины, широко улыбнулся с облегчением и быстрым шагом присоединился к толпе одиннадцатилетних детей. Теперь люди пялились на него. Гарри старательно игнорировал перешептывания - у него было слишком много практики в этом - и коротко кивнул тому, кто, должно быть, был проводником.       Отсутствие Хагрида вызвало у Гарри приступ грусти. Он подавил это чувство, точно так же, когда понял, что ни Рон, ни Гермиона не присоединятся к нему в его купе.       Позже.       Позже у него случился бы неизбежный срыв.       Желательно в комфорте собственной постели, за по крайней мере семью различными чарами уединения.       “Правильно!” Проводник сказал: “Следуйте за мной, первокурсники”.       Первокурсники таращились на него, все они были явно сбиты с толку тем, почему он пойдёт с ними, а не с другими старшекурсниками. Гарри изо всех сил старался вежливо улыбаться всем детям.       Когда он сел в лодку, к нему присоединились ещё двое первокурсников.       Мальчик с иссиня-чёрными волосами и серыми глазами слегка повернулся лицом к Гарри. “Меня зовут Сигнус Блэк, отпрыск самого древнего и благородного дома Блэков, приятно познакомится”.       “Взаимно, Блэк”. Ответил Гарри, сознательно подавляя желание предложить руку. “Я Адриан Певерелл, наследник самого древнего и благородного дома Певереллов”.       Гарри с лёгким удивлением наблюдал, как глаза другого мальчика на долю секунды расширились, прежде чем он отвесил немного неловкий поклон, учитывая, что они сидели в лодке.       Другой мальчик на лодке тоже повернулся и представился: “Флоксель Лестрейндж, Отпрыск древнего и благородного дома Лестрейнджей, приятно познакомится”.       Он протянул руку, и Гарри крепко её пожал.       “Взаимно”, - повторил он.       Беседа ненадолго прервалась, когда они впервые увидели замок. Хогвартс гордо возвышался на фоне неба, выглядя таким же красивым, как и в будущем. Сердце Гарри замерло в груди.       Он был дома.       Никто не сказал ни слова, пока провожатый не передал их в руки Дамблдора, который теперь был профессором трансфигурации. Гарри чуть не споткнулся прямо там при виде своего старого - а теперь молодого - директора, и ещё раз, когда эти голубые глаза встретились с его взглядом.       “Мистер Певерелл, - сказал он, - на пару слов”.       Гарри быстро подошёл к Дамблдору: “Приятно познакомится, профессор”.       Гарри не предложил свою руку.       “Действительно, мистер Певерелл”. Дамблдор мягко сказал: “Я хочу первым поприветствовать вас в Хогвартсе, вы приняли правильное решение перевестись сюда”.       “Спасибо, сэр”.       “Первогодки будут отсортированы по факультетам раньше вас, поэтому не беспокойтесь, если мы не назовем вашего имени”.       Гарри кивнул: “Я понимаю, профессор”.       “Тогда хорошо, - он кивнул в ответ, затем громче сказал остальным студентам - Я скоро вернусь. Постарайтесь вести себя прилично”.       Взмахнув своей яркой мантией, профессор удалился.       Сигнус Блэк подошел ближе к Гарри во время небольшой беседы с Дамблдором, потому что, как только Гарри повернулся, мальчик оказался прямо перед ним.       “Певерелл, - сказал он, - ты перевёлся из другой волшебной школы?”       “Нет, большую часть своей жизни я учился на дому”. Гарри ответил, слегка жестикулируя руками: “Моя мама подумала, что будет лучше, если я буду готовиться к С.О.В. в нормальной школе”.       Гарри больше не морщился при использовании южного сленга, как в первые несколько дней после ритуала. Теперь это было почти естественно, хотя он всё ещё работал над выражениями.       “А, - младший мальчик помолчал, колеблясь, прежде чем спросить, - А ты из колоний?”       Гарри слегка рассмеялся, когда другие мальчики едва скрыли хмурый взгляд: “Я вырос там. Мы вернулись домой всего около года назад”.       Сигнус открыл рот, чтобы спросить больше, но двери открылись, показав профессора Дамблдора.       “Пойдёмте, дети”.       Они последовали за профессором, Гарри отставал, а Сигнус держался рядом. Мальчик выглядел немного потерянным и сильно напуганным, а когда они достигли большого зала, он слегка наклонился к Гарри. Если бы Гарри не знал лучше, он бы подумал, что просто случайно усыновил щенка-первогодку.       Люди пялились на него. Он держал спину прямо и расправил плечи, позволяя своим глазам сканировать столы, ни разу не остановившись ни на одном человеке - даже когда его глаза встретили знакомый тёмно-карий взгляд, он заставлял себя двигаться дальше. Он демонстрировал спокойное, слегка скучающее поведение.       Ронни гордилась бы им.       Дамблдор развернул список после того, как распределяющая шляпа закончила свою песню - что-то о свете в конце туннеля и храбрости перед лицом невзгод - и начал называть имена.       Он уделил достаточно внимания Сигнусу, чтобы отметить, что мальчика распределили в Слизерин.       Он похлопал парню.       Не успел Дамблдор опомниться, как закончился весь свиток.       “Минутку внимания”. Он сказал: “Пожалуйста, поприветствуйте нашего нового переведённого ученика, Адриана Певерелла”.       Гарри подошел к табурету, который выглядел почти комично маленьким, когда он сел на него, и вздохнул, когда шляпа была надета ему на голову.       С возвращением, мистер Поттер, сказала шляпа в его голове. Мне так редко попадаются путешественники во времени.       Теперь я Певерелл, напомнил Гарри. А вы видели других путешественников во времени?       Конечно, эта организация прислала, может быть, ещё троих людей за столетия.… шляпа промурлыкала: Теперь посмотрим, посмотрим. Ты такой же храбрый, каким был - или, лучше сказать, будешь? - но я боюсь, что львиный дух не смог бы пережить нового тебя.       Гарри пожал плечами, я так и понял.       Ваша преданность - сильная черта характера, но её нужно заслужить. Барсуки предпочитают отдавать её легко. Райвенкло или Слизерин, хм, любой факультет сослужил бы вам хорошую службу. Но вы уже знаете, куда вам нужно идти, не так ли?       Он вздохнул. Он сделал, я знаю.       Тогда, сказала шляпа, это будет… “Слизерин!”       Зал разразился вежливыми аплодисментами. Гарри встал, положил шляпу обратно на табурет и слегка улыбнулся Дамблдору, прежде чем направиться к столу Слизерина. Сигнус, сидевший рядом с людьми, которые, должно быть, были его двоюродными братьями и сёстрами, жестом подозвал Гарри.       “Приятно познакомится, Певерелл”. Один из мальчиков предложил руку после того, как Гарри занял место рядом с Сигнусом. “Я Орион Блэк, наследник самого древнего и благородного дома Блэков”.       Гарри сжал его запястье: “Взаимно”.       “Позволь представить тебе мою сестру Лукрецию Блэк и мою кузину Вальбургу Блэк”. Обе девушки склонили головы, изображая сидячий реверанс. “И давай не будем забывать кузена Альфарда. Полагаю, ты уже знаком с Сигнусом?”       Гарри кивнул, слегка рассмеявшись над страдальческим выражением лица Ориона, когда тот упомянул Альфарда: “Приятно познакомиться со всеми”.       “Пожалуйста, Певерелл, - Лукреция улыбнулась через стол - Называй нас по именам, иначе это будет слишком запутанно”.       Гарри улыбнулся ей, позволив вырваться облегчённому смешку: “Спасибо, мне было интересно, как долго я смог бы общаться, не запомнив все ваши имена. Вы все также можете называть меня Адрианом.”       Вальбурга и Лукреция рассмеялись, даже Орион выдавил улыбку, увидев напряженное выражение лица Гарри.       “Итак, Адриан”. Орион сказал: “Сигнус сказал мне, что ты вырос в колониях?”       Гарри поднял бровь, глядя на Сигнуса, который покраснел. “Новости здесь распространяются быстро. Но да, мой отец получил работу в Далласе, когда я был ребёнком. Мы вернулись домой всего год назад, и мама решила, что репетиторы недостаточно хороши для подготовки к сдаче С.О.В., так что я здесь.”       “Ты на пятом курсе?” Спросил Орион, улыбаясь, когда Гарри кивнул: “Значит, на том же, что и я. Лукреция и Вальбурга обе на шестом курсе. Альфард на седьмом”.       “Какие предметы вы все изучаете?” Спросил Гарри.       Довольно скоро вся группа начала погружаться в беседу, Гарри даже смог скормить семье Блэков разбавленную историю о том, как он катался на фестрале. Во время ужина Гарри представили Рудольфу Лестрейнджу, Абраксасу Малфою и Герберту Эйвери - всем мальчикам пятикурсникам.       Никто из ребят не был похож на самих себя из будущего. Гарри даже никогда раньше не слышал о Лукреции Блэк. Он искал следы безумия, намёк на монстров, которыми они и их будущие дети станут, - и ничего не нашёл.       Он предположил, что пятьдесят лет многое изменили.       К счастью, он сидел достаточно далеко за столом, чтобы ещё не общаться с Томом Марволо Риддлом. Хотя он знал, что позже они будут жить в одной комнате, отложенное знакомство было очень ценно.       Ужин подошёл к концу, после того как Гарри прикончил здоровую порцию пирога с патокой, он последовал за Блэками в гостиную Слизерина, стараясь всё время держаться на шаг позади них - чтобы не выдать, что он знал, куда они направляются.       Лукреция произнесла пароль “Гадюка”, и Гарри запомнил его.       “Следуй за мной, Адриан, - Орион махнул ему рукой, - Я покажу тебе нашу комнату в общежитии”.       Гарри благодарно улыбнулся ему и последовал за Орионом в тяжёлую распахнутую деревянную дверь.       Комнаты Слизерина были больше, чем комнаты Гриффиндора, причём значительно. Это была большая прямоугольная комната, а не круглая конструкция в башнях, каждая кровать с балдахином сопровождалась письменным столом и шкафом, а также прикроватной тумбочкой.       Когда-то в Гриффиндоре им приходилось хранить всю свою одежду в сундуках, а заниматься приходилось в общей комнате или библиотеке. Гарри понял, что благодарен переменам.       Лестрейндж, Малфой и Эйвери уже находились в комнате, в то время как Орион указывал Гарри маршруты и важные места по пути из большого зала.       Гарри улыбнулся им. И вот тогда он заметил Риддла.       Другой мальчик сидел на своей кровати - прямо рядом с той, перед которой стоял сундук Гарри, прелесть, - но он встал, когда они вошли в комнату.       Риддл прошел вперёд, остановившись перед ними. “Здравствуй, Орион”. Он повернулся к Гарри: “Приятно познакомиться, Певерелл. Я Том Риддл”.       “Взаимно, Риддл”.       Риддл предложил свою руку. Гарри пожал её, умело скрыв, насколько это обрадовало его, когда это действие вызвало вспышку гнева в глазах Риддла.       На мгновение ни один из них не отпускал руку друг друга.       Затем Гарри моргнул, и момент прошел.       Том вернулся к своей кровати, а Орион улыбнулся Гарри, прежде чем направиться к своей.       Гарри мысленно отбросил странность всего этого взаимодействия, глубоко вздохнул и направился в свой угол комнаты, который находился прямо рядом с большим окном, из которого открывался прекрасный вид на озеро - оно также было рядом с окном Риддла, о котором он пытался не думать.       Пока Гарри распаковывал свою одежду и клал в гардероб, он слушал разговор другого мальчика. В основном они болтали о том, чем занимались летом, о домашнем задании и надоедливых младших братьях и сёстрах, о тривиальных вещах. Абраксас даже разглагольствовал о своей невесте, Медузе, которая, казалось, его очень заинтересовала.       Это было совсем не то, чего он ожидал от будущего Тёмного Лорда и его самых доверенных приспешников.       Они даже включили Гарри в разговор, расспрашивая его о детстве и домашней жизни. Рудольф упомянул квиддич, что автоматически заставило Тома так сильно закатить глаза, что Гарри подумал, что они выпадут, и Гарри ухмыльнулся. Двое с энтузиазмом обсуждали методы игры больше получаса, пока Том громко не заявил, что убьет их обоих, если они скажут ещё хоть слово по этой теме.       Рудольф и Гарри оба рассмеялись - Гарри, в основном, смеялся потому, что это утверждение было сказано в шутку.       Представьте, что тёмный лорд шутит.       Один за другим мальчики отправились спать, пробормотав "спокойной ночи" перед тем, как задернуть шторы, пока не остались бодрствовать только Том и Гарри.       “Добро пожаловать на Слизерин, Певерелл”. Внезапно сказал Том, Гарри устало посмотрел на него: “Я сомневаюсь, что ты задержался на речи первокурсников, поэтому я сообщу тебе сейчас. Нам не доверяют и нас не любят, профессора будут настроены против нас предвзято, а мы защищаем своих”.       “Понял”. Сказал Гарри.       “Здесь существует определенная иерархия, Певерелл”. Гарри снова встретился с этими горящими глазами. “Не пытайся подняться выше своего положения, во всяком случае, не так рано”.       Глаза Гарри сузились. Гнев скрутился глубоко в животе, и он прекрасно понимал, что его глаза, вероятно, делали то, что заставляло людей слушать его. Он должен был подружиться с Томом Риддлом. Он должен был спасти его от самого себя - этому придурку не нужно было так чертовски усложнять задачу.       В голове у него вертелась мантра: спаси его, спаси его, спаси его.       “Правда, Риддл?” чёрт возьми.       “Да”.       “Что произойдёт, если я решу вмешаться в вашу маленькую иерархическую систему?”       Риддл подошел на шаг ближе. Гарри, всё ещё сидевший, скрестив ноги, на своей кровати, уставился на него, невозмутимо нахмурившись.       “Я не знаю, Певерелл. Никто никогда не был настолько глуп, чтобы узнать”.       “Ну что ж, - сказал Гарри, его холодный тон звучал ещё более угрожающе из-за акцента, - Я думаю, мы оба узнаем что-то новое”.       Гарри задернул занавеску и зачаровал так, чтобы никто не мог услышать его или открыть балдахин ночью.       Боже, ему не хватит нервов на Риддла.       Святые небеса, Гарри никогда не имел дела с кем-то, кто мог вывести его из себя столь немногословным тоном - за исключением, ну, может быть, Снейпа. Заклинания на его занавесках были односторонними, поэтому он мог слышать, как Том пыхтит себе под нос, когда тоже забирался в постель.       Когда его окружила тьма, гнев иссяк, и на его место хлынула вся горько-сладкая печаль этого дня. Рыдание подступило к его горлу, и он подтянул колени к груди, чтобы спрятать лицо в коленях.       Он делал это несколько раз в поместье Певерелл, когда чувство вины и тоски было слишком сильным. Иногда он видел книгу, которая понравилась бы Гермионе, или слышал шутку, которая вызвала бы у Рона приступ смеха, и ему требовались все его силы, чтобы не рассмеяться.       Всегда было хуже, когда перед этим ему снился кошмар. Он видел, как умирают его родители, или Седрик, или Сириус - или как его подвергали Круцио, или как он сам насылал непростительно заклятье - и просыпался в холодном поту, крича до хрипоты.       Ронни и Винс составили график проверок его состояния, и ко второй неделе в поместье он потерял счёт тому, сколько раз плакал, пока не засыпал в их объятиях.       Они больше не спали в холле. Гарри снова был один.       Он ещё крепче обхватил колени.       Пребывание в Хогвартсе было как бальзам для его израненной души, но это также было суровым напоминанием обо всём, от чего он отказался - своих друзей, своего дома, своего имени, от всего этом. Это сломало что-то в нем.       Гарри не мог вспомнить, как заснул той ночью, но когда он проснулся, его лицо всё ещё было липким от слёз. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       Гарри сколько бы не пытался не мог спать после шести утра - следствие того, что первые одиннадцать лет своей жизни его будила Петуния. Это просто укоренилось в его организме, и, скорее всего, никогда не изменится.       Итак, в свой первый день в Хогвартсе в сороковых годах Гарри раздвинул занавеску в пять пятьдесят три утра. Пробравшись на цыпочках к своему гардеробу, он вытащил пару тренировочных шорт, простую футболку и кроссовки для бега, прежде чем направиться в ванную комнату пятого курса.       Он быстро почистил зубы и ополоснул лицо водой, переоделся в тренировочный костюм и оставил пижаму в одном из шкафчиков рядом с душем.       Никто не бродил по замку и даже портреты всё ещё спали, так что Гарри не пришлось притворяться заблудившимся. Он быстро направился к большому озеру.       Основательно размявшись, он быстрым шагом направился вдоль изгиба озера. Винс был бы горд узнать, что он продолжает заниматься спортом, но в основном потому, что напряжённая работа была отличным способом снять стресс.       Он сделал пять кругов вокруг озера и к концу был красным и потным. Быстрый Темпус показал, что было только шесть тридцать, а это означало, что его соседи по комнате, вероятно, скоро проснутся.       Он не спешил спускаться в гостиную, давая себе возможность отдышаться и, возможно, уменьшить румянец на щеках, прежде чем кого-либо мог увидеть. К сожалению, вселенная была не столь добра, и он столкнулся с тремя мальчиками из Гриффиндора ещё до того, как спустился с первого этажа замка.       “Эй! Ты случайно не тот переведённый ученик?” - сказал один из них.       “Приятно познакомиться”, - сказал Гарри, слегка запыхавшись.       “О, настоящий аристократ”. Прокомментировал другой мальчик.       Гарри улыбнулся им: “Я бы предпочел никого случайно смертельно не обидеть забывая про этикет. Моя мама оторвала бы мне голову”.       “Я точно знаю, что ты имеешь в виду, приятель”. Третий мальчик сказал: “Я Флимонт Поттер. Это Тимоти Прюэтт и Арнольд Дэвидсон”.       Все трое слегка напряглись, когда Флимонт произнес фамилию Арнольда, внимательно наблюдая за ним в ожидании какой-либо негативной реакции. Гарри просто кивнул с улыбкой.       “Приятно познакомиться, товарищи”.       “Вау, - сказал Дэвидсон, - Ты южанин”.       Гарри рассмеялся, ему нравилось использовать этот термин: “Предположим, что так. Скажи, что вы делаете так рано?”       “Мы как раз направлялись на кухню, - сказал Флимонт - Это единственный способ выпить чашечку кофе ученику. Ты занимался пробежкой?”       “Да. Раньше я делал это каждый день дома, не думаю, что мой старик был бы слишком доволен, если бы я забросил в школе-интернате”. Гарри закатил глаза, и трое мальчиков рассмеялись: “Не могли бы вы как-нибудь показать мне кухню, мне сейчас нужно принять душ, но мне необходим кофе, если я собираюсь здесь выжить”.       “Конечно”. Флимонт легко согласился: “Сегодня после занятий?”       “Это было бы здорово, спасибо”.       “Не проблема. Увидимся позже, Певерелл”.       Гарри попрощался и повернулся обратно к подземельям, к счастью, не столкнувшись ни с кем из других учеников, кроме девушки из Райвенкло, которая взвизгнула, покраснела и чуть ли не убежала, когда заметила его. Он вернулся в комнату общежития как раз вовремя, чтобы посмотреть, как Орион обливает Абраксаса водой с помощью заклинания Агуаменти.       Гарри расхохотался над брызжущим слюной наследником Малфоев. Напугав обоих мальчиков, а также полусонных Рудольфа и Герберта.       “Адриан!” Сказал Орион: “Я хотел тебя разбудить и...”       Гарри озорно улыбнулся: “Полагаю, со мной обошлись бы так же?”       Орион смущенно пожал плечами, и Гарри фыркнул.       “Я ходил на пробежку”. Сказал он, хватая свежую одежду, прежде чем направиться в душ, Рудольф следовал за ним по пятам.       Оказавшись в душевой, Гарри стянул футболку через голову, чтобы вытереть пот с лица, прежде чем бросить её в корзину для белья. Рудольф притворился, что не заметил такого не аристократического действия.       Именно в этот момент Том-ёбаный-Риддл решил выйти из душа, прикрытый только низко накинутым полотенце на бёдрах, выставив на всеобщее обозрение свои мокрые волосы и бледную кожу.       Гарри не разинул рот. Он всего лишь моргнул раз, другой, прежде чем слегка улыбнуться Тому, чей взгляд был прикован к его животу, а явно не к лицу.       “Доброе утро, Риддл”. Гарри ухмыльнулся, когда взгляд Тома метнулся к его лицу.       “Да”. Он откашлялся. “Доброе утро, Певерелл, Рудольф”.       Гарри перебросил полотенце через плечо, насвистывая мелодию, которая, как он знал, разозлит Тома, когда он снимал ботинки и носки. Он зашел за занавеску одной из душевых кабинок, повесил шорты на крючок и смыл пот и грязь.       К тому времени, как он закончил, Том ушёл, а Рудольф обувался. Абраксас, Орион и Герберт всё ещё были в душе.       Гарри быстро натянул форму, поправил галстук перед зеркалом и высушил волосы полотенцем. Примерно, когда он собрался на половину, Орион вышел из душа. Гарри помахал ему рукой, когда тот выходил из комнаты.       Заскочив в общежитие за своей сумкой, Гарри поспешил в общую комнату и умудрился перехватить Лукрецию и Вальбургу на выходе.       “Лукреция, Вальбурга!” Он позвал, протягивая руки, как учила его Ронни: “Не могли бы вы показать мне дорогу в большой зал?”       Обе девушки взялись за руки, Вальбурга улыбнулась: “Конечно, Адриан”.       Девочки были рады вовлечь его в свой разговор - жаркий спор о "за" и "против" использования зачарованного оборудования в приготовлении зелий – и в следующее мгновенье, они уже сидели за столом Слизерина и завтракали.       В отличие от застолья в первый день, Гарри сидел прямо напротив Риддла, единственного человека, который проснулся так рано.       “Итак, Певерелл, - начал Риддл, - Где ты был этим утром?” Гарри проглотил кусок яйца, который только что откусил: “Я ранняя пташка, поэтому решил, чтоб не терять время, воспользоваться территорией замка и немного побегать”.       “Озеро просто прекрасно в такое время, не правда ли?” – заворожённо вздохнула Лукреция.       Гарри кивнул в знак согласия: “Тем более снизу”.       “Я понимаю, что ты имеешь в виду, - сказал Риддл, - Окна - моя любимая часть нашего общежития”.       Гарри промычал в знак согласия, и разговоры стихли, пока все ели в уютной тишине. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       Хогвартс в сороковые годы был таким же сложным и лёгким учебным заведением как он помнил.       Гарри, благодаря тщательному обучению у Винса и Ронни, значительно опередил большинство своих одноклассников с точки зрения теории, он был наравне с Риддлом, хотя и немного отставал от него в этой области. Но то, чего ему не хватало в теоретических знаниях, он восполнил чистой силой.       Винс сказал, что это потому, что он был вынужден использовать гораздо больше своей магии, чем следовало бы любому человеку его возраста. Таким образом, его магия выросла подобно мускулу, равному по силе взрослому аврору - и она будет только расти, пока он не достигнет совершеннолетия.       Единственным предметом, по которому он испытывал трудности, были руны - в основном потому, что у него было всего около двух месяцев на их изучение, в то время как у всех остальных было два года, - но это также был предмет, который нравился ему больше всего, поэтому он не возражал оставаться и подтягивать знания в библиотеке.       В первые несколько недель учёбы всем в Хогвартсе внезапно стало ясно, что у Тома Риддла наконец-то появился соперник.       Всё началось на первом уроке Защиты от тёмных искусств в этом семестре.       Профессор Мэрритот, работавшая в Хогвартсе последние десять лет, уже сидела за своим столом, когда вошёл Гарри.       “Ты новенький”, - сказала она.       “Да, мэм”. Он одарил её зубастой улыбкой - “Только что переведён”.       “Техас?”       Гарри кивнул: “Даллас”.       “Хм”.       Гарри поспешил занять своё место, видя, как они заполнились, пока он болтал с профессором. В конце концов он решил сесть на втором ряду слева. Риддл был посередине в центре - претенциозный придурок.       Как только все расселись, профессор хлопнула в ладоши и встала.       “Хорошо, класс, приятно вас видеть снова. Я надеюсь, у вас был хороший перерыв.” Она не стала дожидаться, пока они произнесут что-то большее, чем общее согласие, прежде чем продолжить: “Нам нужно многое пройти, прежде чем вы приступите к подготовке к С.О.В. Вы сможете взять полную копию программы с моего стола в конце урока, но кто-нибудь может сказать мне, почему именно этот урок так важен?”       Риддл поднял руку: “Мы живем в опасном мире, мы должны быть в состоянии защитить себя”.       “Очень близко, мистер Риддл. Но я ищу что-то более конкретное... да, мистер Певерелл”.       “Каждая ведьма и волшебник повсюду носит с собой волшебную палочку”. Медленно произнес Гарри, и когда профессор кивнула, продолжил более уверенно: “Итак, у каждого из нас есть способность наносить небольшой ущерб. Авроры не всегда могут вовремя прибыть на место происшествия, поэтому мы все должны быть готовы помочь друг другу в затруднительных ситуациях”.       “Отлично, мистер Певерелл. Пять баллов Слизерину”. Она повернулась к остальным ученикам: “Теперь я хочу попросить вас запомнить и практиковать эти заклинания, сколько душе угодно. Но какой от этого прок, если вы не можете использовать их в ситуации дуэли. Встаньте.”       Взмахом волшебной палочки Мэрритот аккуратно поставила их столы к стенам комнаты.       “Хорошо, каждый разбейтесь на пары с кем-нибудь из факультета напротив - и делайте это быстро, или я сама составлю пары. Сегодня мы практикуем защитные чары”.       Все поспешили найти себе партнёра. Он вздохнул с облегчением, когда к нему подошла покрасневшая девушка из Райвенкло и спросила, не хочет ли он стать её партнером. Он проигнорировал то, как хмурились большинство слизеринцев, тогда, должно быть, она магглорождённая.       Как только все студенты разбились по парам, Мэрритот облокотилась на парту и спросила: “Хорошо, кто знает самое распространённое защитное заклинание? Мистер Риддл?”       “Заклинание Протего, профессор”.       “Правильно, пять баллов Слизерину”. Профессор Мэрритот оттолкнулась от стола и начала медленно расхаживать по комнате:             “Заклинание Протего - одно из самых полезных заклинаний, которые вы когда-либо изучали. Существует пять вариаций...?”       Его партнёрша из Райвенкло подняла руку в воздух: “Гм, Протего Дуо, которое защищает вас как от физических, так и от магических атак. Протего Хоррибилс, которое, э-э, является самой мощной вариацией и защищает от всего, кроме смертельного проклятия. Протего Максима, оно защищает определённую территорию, я думаю, это купол, что находится вокруг Хогвартса. И Протего Тоталум защищает территорию от магии на длительный период времени. Я... э-э... не совсем уверена насчёт последней версии”       “Вы хорошо справились, мисс Эндрюс, десять баллов Райвенкло. Мистер Певерелл, не могли бы вы помочь своей партнёрше назвать последнюю вариацию заклинания?”       Гарри кивнул: “Протего Дьяволика, профессор. Оно создает кольцо чёрного огня вокруг области, которое позволяет вашим союзникам проходить сквозь круг, и сжечь ваших врагов дотла. Неприятный привкус тёмной магии у этого заклинания.”       Профессор кивнула: “Пять баллов Слизерину. Итак, если вы когда-нибудь столкнетесь с Протего Дьяволика, вам лучше надеяться, что вы будете считаться союзником заклинателя - мы не будем преподавать эту вариацию в школе, но я считаю, что лучше всего убедиться, что вы все в курсе, что делает это заклинание. Сначала мы поработаем над базовым Протего. Слизеринцы, вы первые. Райвенкловцы, бросайте только Экспеллиармус в своих партнеров”.       Райвенкловка улыбнулась ему: “Кстати, я Мэнди”.       Гарри не стал утруждать себя политической речью, вместо этого одарив её ответной улыбкой: “Приятно познакомиться, Мэнди. Я Адриан. Давай начнём?”       Мэнди ответила вспышкой красного света. Гарри рассмеялся, взмахнул палочкой, и её заклинание растеклось слабым красным пятном, прежде чем превратиться в ничто, когда соприкоснулось с его щитом.”       “Очень хорошо, мистер Певерелл, мистер Риддл. По десять очков каждому за то, что вы первыми успешно произнесли заклинание”.       Гарри огляделся и заметил, что все остальные слизеринцы, кроме него и Тома, лишились своих волшебных палочек. Мэнди сияла, глядя на него, но напарник Тома выглядел невероятно расстроенным. Гарри подмигнул Тому, который каким-то образом умудрялся выглядеть ещё более раздражённым, чем его партнер. «Бедный мальчик, должно быть, не привык к соперничеству».       “Ещё пять минут, - предупредила профессор, - Потом мы меняемся ролями”.       Мэнди пыталась обезоружить его ещё семь раз, каждый из которых был легко заблокирован. С пятой попытки Гарри пытался выталкивать магию прямо из своего ядра, вместо того, чтобы направлять её через палочку.       Это было очень утомительно, и это проявилось в том, как заклинания Мэнди, казалось, прижимали его щит ближе к телу, вместо того, чтобы просто распасться при контакте.       К тому времени, когда настала их очередь меняться ролями, Гарри тяжело дышал и вспотел. Мэнди критически оглядела его.       “Что ты пытался сделать?”       “Ничего”. Медленно произнес Гарри.       “Ага, - невозмутимо ответила Мэнди, - И именно поэтому ты начал потеть после шестого раунда”.       Гарри нахмурился, она была проницательной: “Хорошо, прекрасно. Я пытался сделать это без помощи волшебной палочки”.       “Ты с ума сошёл?”       “Может быть, немного”.       “О, ради всего святого”. Она закатила глаза: “Ты сейчас будешь настолько измотан, что не сможешь меня обезоружить”.       Гарри склонил голову: “Маловероятно”.       “Хочешь поспорить?”       Гарри наслал на неё бесшумный Экспеллиармус, с лёгкостью перехватывая её палочку в воздухе: “Нет. Было бы безнадежно несправедливо выиграть так легко”.       Мэнди рассмеялась: “Ты меня не предупредил!”       “Тебя никогда не предупредят в настоящей дуэли, - подмигнул Гарри, - Воспользуйся этой практикой. Теперь подними палочку и сотвори щит”.       “Да, сэр”. Мэнди подняла палочку: “Протего!”       Экспеллиармус Гарри разрушил её щит при ударе.       “Да ладно.” Мэнди нахмурилась. “И как ты заставила своё заклинание поглотить моё, разве Экспеллиармус не должен был отрикошетить?”       “Ну, ты можешь модифицировать Протего, чтобы оно захватывало заклинание которым на тебя нападают и питало себя”. Гарри объяснил, сделав шаг вперёд, чтобы он мог осторожно поднять её руку с волшебной палочкой: “Что тебе нужно сделать, так это прицелиться повыше, чтобы взмах был лёгким движением вниз. Самое сложное - выбор времени, потому что технически ты должна произнести заклинание дважды. На самом деле ты будешь создавать двойной слой щитов, первый из которых пропускает заклинания внутрь, но не наружу, а второй непроницаем.”       “Значит, мой Экспеллиармус застрял посередине?”       “Точно, - кивнул Гарри, - Он держал твоё заклинание достаточно долго, чтобы твой контроль над магией рассеялся, и в этот момент мои щиты смогли поглотить чистую энергию. Это намного эффективнее, чем другая версия, поскольку позволяет прекратить исчерпывать собственную магию на щиты и не заставляет заклинание разлетаться по сторонам и поражать прохожих.”       Чья-то рука хлопнула его по плечу, и Гарри подпрыгнул от неожиданности.       “Где вы всему этому научились, мистер Певерелл?” Спросила Мэрритот, приподняв бровь: “Вы, конечно, правы, но технике поглощения обучаются только авроры”.       Гарри пожал плечами, заметив, что все глаза в комнате устремлены на него. Взгляд Риддла почти обжигал, а его челюсти были стиснуты так, что это выглядит болезненно. Он не отвёл взгляда, когда Гарри встретился с ним глазами.       “Меня научил мой папа, он работал в министерстве в Америке”.       “Хм”. Сказала она, “Двадцать очков Слизерину. Все остальные, возвращайтесь к работе. И пожалуйста, не пытайтесь использовать метод поглощения, если у вас не получается классический способ”.       Мэнди подняла свою волшебную палочку: “Ты бы не хотел заняться обучением других учеников?”       Гарри вздохнул, брови Тома Риддла раздражённо нахмурились: “Полагаю, после сегодняшнего дня меня будут преследовать”.       Она оскалила зубы в ответ: “Ещё бы”.       “О, заткнись”. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       Гарри был таким же завораживающим, как Риддл, если не больше. Это был факт, который могла подтвердить большая часть Хогвартса, но, хотя Том всё ещё опережал Гарри по академической шкале, не было вопроса, кто больше нравился основной массе учеников.       Менее чем за месяц ему удалось завязать тесную дружбу с Флимонтом Поттером, о котором он отказывался думать как о собственном дедушке из-за боязни заработать себе головную боль, тем самым поставив его в один ряд со львами. Другие гриффиндорцы поначалу не хотели его принимать из-за знаменитого соперничества, поднявшего свою уродливую голову, но поскольку на его стороне были трое гриффиндорцев и в целом весёлое неконфликтное поведение Гарри, прошло совсем немного времени, прежде чем остальная часть факультета приняла его.       Это, очевидно, вызвало волну среди слизеринцев. Том сдержал своё слово, устроив Гарри взбучку за нарушение статус-кво, и он смог увидеть из первых рук, насколько сильный контроль будущий темный лорд уже имел над факультетом Слизерин.       В течение целой недели Гарри и часа не мог прожить без того, чтобы не столкнуться лицом к лицу со своими собратьями-змеями. Блэки, так же как и его соседи по комнате, воздержались, но все остальные сочли его справедливой добычей за его «предательство».       Том, ублюдок, выглядел слишком самодовольным по этому поводу. Думая, что он, наконец, запугал Гарри и заставил его подчиниться.       Но Гарри наблюдал за Томом с самого начала. Он видел, как люди почти тянулись к нему, как он изображал вежливого, услужливого, но в конечном итоге отчуждённого человека. Никто не мог назвать Тома грубияном, на самом деле большинство думало о нем довольно нежно.       Но Гарри мог бы придумать что-нибудь получше, чем быть просто пай-мальчиком.       Несмотря на то, что Гарри пробыл в Хогвартсе всего месяц (во всяком случае, насколько они знали), он постарался вовлечь в разговор как можно больше людей. Он не делал различий между факультетами или статусом крови - в конце концов, так вы заманите больше мух мёдом.       Гарри, используя свои новые навыки Окклюменции, тщательно хранил информацию о людях в своей голове. Время от времени спрашивать о младшем брате или сестре или о больном родителе - верный способ наладить отношения.       Хаффлпаффцы, особенно, обожали его.       Гарри договорился о репетиторстве с некоторыми первокурсниками после того, как один мальчик увидел, как он возится со своим Патронусом, и попросил его о помощи. Дальше всё пошло по спирали, и теперь вечера четверга стали «клубным временем».       Следовательно, тактика изоляции и нападения слизеринцев была крайне неэффективной. Учитывая, что у него было целых два факультета, полных дружелюбных лиц, не говоря уже о Блэках, которые, на удивление, остались с ним и отказались подчиниться пожеланиям остальных.       Орион всегда раздражённо закатывал глаза, когда Помона - его будущая профессор гербологии, которая теперь его приятель по изучению гербологии - приходила, чтобы утащить его из-за стола Слизерина на Хаффлпафф. У него чуть не случился сердечный приступ, когда Сигнус впервые последовал за Гарри за другой стол.       Как оказалось, Гарри был прав в своей первоначальной оценке ситуации. Казалось, Сигнус следовал за Гарри, как утёнок. Не то чтобы Гарри возражал, ребёнок был немного вспыльчивым и на самом деле вёл много умных разговоров для одиннадцатилетнего.       Он покорил большинство девушек старшекурсниц Слизерина, относясь к ним как к реальным людям. Гарри прекрасно понимал, что Гермиона найдёт какой-нибудь способ перенестись в прошлое и наложит на него порчу, если он хотя бы попытается следовать более сексистским нормам сороковых, и даже более того, он просто не мог относиться к ним так, как это делало большинство его соседей по комнате.       Гарри болтал и смеялся с ними, спрашивал их мнения о вещах, иногда даже сидел и вышивал вместе с ними. Он узнал, как это делается, когда ему было семь лет, тогда Петуния начала бросать ему на колени порванные штаны Вернона и сказала, чтобы он их исправил. Девочки, казалось, были в восторге от того, что мальчик проявляет такой активный интерес к одному из их хобби, и не возражали двигаться немного медленнее и учить его более сложным стежкам.       То, из-за чего несколько ведьм по-прежнему опасались, он убедил своим обращением с Сигнусом. Большинство волшебников его возраста были бы раздражены тем, что маленький первокурсник постоянно путается под ногами, но Гарри взял мальчика под свое крыло, как младшего брата.       Орион однажды поблагодарил его за это. Они занимались в библиотеке с остальными своими соседями по комнате, когда Орион толкнул их плечами друг о друга.       “Привет”. Сказал Орион.       Гарри вопросительно посмотрел на него.       “Спасибо, что присмотрел за Сигнусом.” Он слегка прикусил внутреннюю сторону щеки. “Он очень нервничал из-за Хогвартса”.       “Конечно”. Гарри улыбнулся: “Мне нравится, когда он рядом”.       “Он обожает тебя”.       Гарри рассмеялся: “И я уверен, что он убил бы тебя за то, что ты сказал мне это”.       Абраксас кашлянул: “Если вы, дамы, закончили свой маленький разговор по душам, может кто-нибудь помочь мне с этим успокаивающим зельем?”       Орион покраснел, и Гарри вздохнул, прежде чем пододвинуть к себе домашнее задание Абраксаса и просмотреть его.       Райвенкло, как ни странно, остался факультетом, с которым ему ещё предстояло подружиться.       Райвенкловцы были довольно замкнутыми, они почти как целый дом Томов Риддлов - отчуждённых маленьких гениев, которые не очень хорошо относились к посторонним. Гарри оставался хорошим знакомым для большинства членов факультета, несмотря на несколько попыток предложить дружбу.       После двух месяцев попыток Гарри списал это на неудачу. Он предполагал, что ему придется довольствоваться тремя из четырёх факультетов, единственным утешением было то, что Риддл тоже практически не поддерживал Райвенкло.       Слизеринские мальчики после месяца непрерывного противостояния Гарри выяснили, почему это была ужасная идея. Он, по общему признанию, потерял хладнокровие. Это было просто слишком много проклятий, один комментарий, который зашёл слишком далеко.       Дружелюбная улыбка сползла с его лица, и он заколдовал их - девять семикурсников, если быть точным - шестью различными способами. Никто из них не мог покинуть больничное крыло в течение недели, а после выписки они даже не осмеливались посмотреть Гарри в глаза.       С тех пор змеи были довольны тем, что Гарри заслужил своё место. Он прошёл какой-то негласный тест, который гарантировал, что он может делать всё, что ему заблагорассудится, при поддержке своего факультета. Гарри не сомневался в этом, эти гадюки были странными.       В последнее время Том находил любой предлог, чтобы сесть рядом с Гарри. Занимал место рядом с ним в большом зале или библиотеке, прося его стать его партнером, прежде чем кто-либо еще успевал открыть рот. Это доходило до того, что даже самый тупой гриффиндорец начинал замечать.       Гарри переносил это с раздражённым видом.       В первоначальной хронологии это был бы год, когда Том Риддл открыл Тайную комнату и убил Миртл Уоррен. Это было бы началом конца, в тот момент, когда Том убил Миртл, он переступил черту, используя её случайную смерть, чтобы расколоть свою душу.       Занять мальчика его новой «одержимостью», безусловно, было одним из способов предотвратить эту серию событий. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       Дорогой Адриан,       Как дела в замке, дорогой? В поместье ужасно одиноко без тебя. Винсент сидит рядом со мной, читает через моё плечо, и он хочет, чтобы я сказала тебе, что утренние пробежки без тебя уже не те. Очевидно, я слишком медлительна, чтобы бросить ему настоящий вызов.       Мы прислали шарф, пожалуйста, не обращайте внимания на качество петлей. Винсент учится вязать крючком, он говорит, что это полезно для ловкости его пальцев, но для этого ему нужно немного уметь обращаться с пряжей. Тем не менее, материал восхитителен и, несомненно, согреет тебя.       Мы были рады услышать, что ты оказался в Слизерине, ты, безусловно, достаточно амбициозен, но мне нравится представлять, что я приложила руку к развитию твоей хитрости. Расскажи нам больше о твоих соседях по комнате и других друзьях. Есть ли девушки, которые привлекли твоё внимание? Мальчики?       Не забывай учиться, Адриан.       С любовью,       Твоя мама.       “Что, во имя Мерлина, это?” Абраксас фыркнул, когда Гарри с сомнением поднял то, что, как он предположил, было шарфом, связанным Винсом. Хотя это больше напоминало очень длинный клубок пряжи, он был таким мягким, как и обещала Ронни.       “Я думаю, шарф”. Гарри сложил письмо и положил его в свою сумку: “Очевидно, мой папа увлёкся вязанием крючком. У него ... плохо получается”.       Орион приподнял уголок «шарфа»: “ Он похож на клубок пряжи моей матери”.       Сигнус протянул руку, чтобы прикоснуться к нему, “Хотя и очень мягкому”.       “Я думаю это имеет значение”, - сказал Гарри, надёжно обматывая чудовище вокруг шеи.       “ Ты же не собираешься на самом деле это надевать?”. Рудольф казался ошеломлённым.       “Конечно надену - добродушно фыркнул Гарри, - я думаю, это довольно мило с его стороны”.       “Я согласна”. Мелани Гринграсс добавила, стоя рядом с ним: “С его стороны так мило подумать о тебе”.       “ Спасибо тебе, Мелани”. Гарри улыбнулся, игнорируя оскорбленную усмешку Рудольфа.       Гарри был, честно говоря, очень тронут подарком.       Чем дольше он проводил в прошлом, тем больше он думал о Винсе и Ронни как о своих родителях. Они заботились о нём, учили его и интересовались его самочувствием. И теперь они присылали ему подарки - мелочи, напоминающие ему, что им не всё равно. Он пытался сделать всё что мог, чтобы не разрыдаться.       Он писал письмо ручкой, чтобы позже отправить домой.       Ронни была вне себя от радости, услышав, что его поместили в змеиное логово - Гарри подозревал, что это из-за пари, о котором, как они думали, он не знал, Ронни поставила Слизерин, а Винс поставил свои деньги на Гриффиндор - и хотел узнать всё о его опыте. Винс в основном просто спрашивал, справляется ли он со своими занятиями и не было ли у него каких-либо проблем.       Он был рад ответить "да" и "нет" соответственно на вопросы Винса, а также рассказать Ронни как можно больше сплетен о Хогвартсе.       А их было много. Очевидно, время шитья также было обозначено как время сплетен, кто знал?       “Адриан!”       Гарри оживился при звуке голоса Флимонта. Упомянутый мальчик стоял у входа в большой зал со снаряжением для квиддича в руках.       “Мы собираемся сыграть дружескую игру, хочешь поучаствовать?” Крикнул он через весь зал.       Гарри поднял большой палец вверх в ответ, кричать в ответ было бы слишком недостойно для слизеринца, даже такого, как он.       “Ну, тогда увидимся позже”. Он сказал своим соседям по факультету, получив хор прощаний и закатывания глаз.       “Я не знаю, почему ты захотел играть в эту игру со львами, из всех людей”. Сказал Риддл сидя перед Гарри.       Гарри пожал плечами: “Да брось, Риддл”.       “Я должен согласиться с Томом, - нахмурился Орион, - почему ты должен общаться именно с ними?”       “Знаете, - сказал он, перекидывая сумку через плечо и вставая, - они говорят то же самое о вас всех. Они просто люди, и с ними весело. Они мне нравятся.”       Лукреция вздохнула и покачала головой: “Как ты не оказалась в Хаффлпаффе - величайшая загадка в мире”. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       “Певерелл”.       Гарри развернулся на ногах, выхватил палочку и приставил её к горлу Риддла ещё до того, как полностью осознал, кто следовал за ним. Он, конечно, слышал шаги, но не имел ни малейшего представления о том, кто преследовал его по библиотеке.       Он должен был знать.       “Риддл, - поприветствовал Гарри, не убирая палочку, - Почему ты преследуешь меня?”       “Я недооценивал тебя-”       “Ага”.       Риддл прищурился: “Я недооценил тебя. Ты явно могущественнее, чем я думал, и прими мои извинения за это”.       “Хмм”.       Том издал горловой звук, нечто среднее между стоном и рычанием.       “Тебе нечего сказать?”       “Что ты хочешь от меня услышать, Риддл?” Гарри проклинал тот факт, что Риддл был достаточно высоким, чтобы практически возвышаться над ним, даже с учётом роста, который он получил от усыновления кровью. Ему пришлось запрокинуть голову назад, чтобы встретиться взглядом с Томом.       “Я хочу, чтобы ты присоединился ко мне”.       “Чего?”       “Присоединяйся ко мне, Певерелл. Присоединяйся к Вальпургиевым рыцарям и помоги нам очистить волшебный мир”.       “Риддл, дорогой, - медленно произнес Гарри, - Я похож на сторонника превосходства крови?”       “Они разрушают наш мир”.       “Это не их вина, - его голос стал мягче, он опустил палочку, - для них нет никаких занятий по изучению наших традиций и культуры, и все вы насмехаетесь и заклинаете их, когда они пытаются попросить вас о помощи. Как они должны учиться?”       Том нахмурился: “Я научился”.       Гарри рассмеялся ему прямо в лицо: “Ты, Риддл, невероятно устрашающее существо с превосходным интеллектом. Ты серьёзно не можешь придерживаться того же стандарта для среднестатистического магглорождённого?”       “Я- ну”. Он фыркнул.       Гарри вздохнул: “Я согласен, что образ жизни нужно сохранять, Риддл. Просто… Я не думаю, что смогу поддержать то, что ты планируешь сделать для достижения этой цели”.       Гарри практически мог видеть мысли, бурлящие в голове Тома. Только сейчас он рискнул, раскрыв свои мысли и чувства по этому поводу. Несмотря на его довольно открытые дружеские отношения со многими студентами-магглорождёнными, он никогда официально не заявлял о своих убеждениях.       И это было то, что он только что сделал: декларация о намерениях.       Том мог полностью отвернуться от него. Он мог так легко отказаться от Гарри, и он ненавидел то, как ужасно заставляла его чувствовать себя эта мысль.       Наконец, Риддл сказал: “Том”.       Что.       “Что?”       “Зови меня Томом”, - сказал он, - “Я подумаю над тем, что ты сказал”.       “Хорошо, Том, - все шло лучше, чем он когда-либо предполагал, - Ты можешь называть меня Адрианом”.       Том сделал шаг назад, и Гарри действительно не заметил, что они практически стояли грудь к груди, пока Том внезапно не отступил.       “Увидимся за ужином?” Сказал Том.       Гарри согласился, затаив дыхание: “Да, я полагаю”. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       “Итак, - сказала Помона, прислонившись к нему так, что большинство слизеринцев покраснели бы, - я слышала, ты наконец-то называешь Риддла по имени”.       “О, только не ты, Мона”. Гарри застонал, бросая перо на незаконченное задание по чарам: “Девочки ни на минуту не прекращали говорить об этом в субботу”.       Она пожала плечами: “Это был медленный год, это самая большая сплетня с тех пор, как Полли забеременела”.       “Полли из Гриффиндора?”       “Да”. Она вздохнула: “Бедная девочка, её родители заставили выйти замуж за этого парня”.       Гарри усмехнулся: “Это смешно”.       “Ты проповедуешь хору, приятель”. Помона явно стряхнула с себя этот ход мыслей: “В любом случае, что с тобой случилось? Я думала, ты ненавидишь Риддла”.       Гарри кивнул ей: “Да”.       “Что изменилось?”       “Я полагаю, он прислушался ко мне”. Гарри наклонил голову. “Я выступал от имени магглорождённых, и он прислушался - даже Орион всё ещё впадает в истерику всякий раз, когда я упоминаю своих магглорождённых друзей”.       Помона прищурилась, глядя на него, затем широко улыбнулась: “Ооо”.       “Что?” Резко спросил Гарри, ему не понравился этот взгляд в её глазах. “Что ооо?”       “Он тебе нравится!” Помона победоносно сказала: “Джеки должен мне галеон!”       Гарри совсем не чувствовал себя стыдно, когда столкнул её со стула. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       Гарри не был до конца уверен, столкнулся ли Хогвартс с резким сокращением местной популяции змей в течение следующих пяти десятилетий, или чешуйчатых существ привлекло присутствие наследника Слизерина, но он едва мог пройти десять минут, чтобы не заметить пару гнёзд.       Он продержался все четыре месяца, вплоть до недели перед рождественскими каникулами, прежде чем всем стало известно, что он может разговаривать со змеями.       Сигнус и он были на пробежке рано утром в субботу. Мальчик стал присоединяться к нему по выходным, поэтому Гарри воспользовался этим как возможностью заняться более расслабленным бегом, чтобы не перегружать Сигнуса.       Они только что закончили свой последний круг, когда Сигнус споткнулся прямо о змею-гадюку. Он взвизгнул и отпрыгнул назад с такой силой, что приземлился на задницу. Змея, со своей стороны, проклинала Сигнуса так красиво и убедительно, что Гарри не смог удержаться от смеха.       “Это было потрясающе, - сказал Гарри, - по-настоящему вдохновляюще”.       Гадюка качнула головой, издав звук, который Гарри ассоциировал с оскорбленным фырканьем: “Сделай так, чтобы твой детёныш научился не топать повсюду”.       “Он не мой птенец, скорее товарищ по гнезду”.       На гадюку это не произвело впечатления: “Если он сделает это снова, я его укушу”.       Гарри слегка протрезвел: “Я прослежу, чтобы он больше этого не сделал”.       Гадюка кивнула и ускользнула.       “Ты- ты-” Сигнус заикался, указывая то на Гарри, то на змею. В конце концов из его горла вырвался сдавленный звук.       “Да, Сигнус”. Гарри вздохнул: “Я змееуст”.       Сигнус нахмурился, и Гарри уловил проблеск обиды в его глазах: “Но почему ты не сказал мне?”       “Потому что это не такая уж большая новость за пределами Британии”. Гарри вздохнул.       Сигнус моргнул: “Что?”       “Змееустов в Индии пруд пруди, даже в Америке нас несколько сотен”.       “Но я думал...”       “Что это был особый навык слизеринской линии, и только потомок Салазара мог обладать этим навыком?”       “Я- да”.       “Именно поэтому я никому ничего не рассказывал, я не хотел, чтобы все начали сплетничать об этом”. Гарри протянул руку, чтобы помочь ему подняться, и ухмыльнулся, когда Сигнус, даже не колеблясь, схватил её: “Ты должен начать смотреть за пределы своего маленького мыльного пузыря, малыш. Там больше того, что рассказали тебе твои родители”.       Сигнус всё ещё выглядел потрясённым, но медленно кивнул, как будто действительно обдумывал то, что сказал Гарри.       Конечно, к концу недели все, включая их родителей, знали, что он змееуст.       Независимо от того, насколько Сигнус уважал Гарри, мальчик ни за что не смог бы утаить эту пикантную сплетню от своих кузенов, а потом они рассказали бы своим друзьям, и всё пошло бы по спирали.       В отличие от его второго курса, люди смотрели на него с интересом и лёгким благоговением, а не со страхом и отвращением. Он потерял счёт случаям, когда ему приходилось отрицать какое-либо отношение к слизеринской родословной за несколько дней до отправления поезда из Хогвартса в Лондон. К тому времени, как Риддл обратился к нему, у него уже было достаточно вопросов.       “Послушай, - коротко сказал Гарри, прежде чем другой мальчик успел открыть рот, - Да, я змееуст. Нет, я не состою в родстве с Салазаром Слизерином. Да, это возможно. У тебя есть ещё какие-нибудь чёртовы вопросы?”       Риддла, похоже, больше позабавила его вспышка, чем обидела, что почему-то только ещё больше разозлило Гарри.       “Приятно встретить ещё одного змееуста” - сказал он, и Гарри моргнул.       Он, конечно, знал, что Том Риддл был змееустом. Он просто не ожидал, что мальчик так легко разгласит эту информацию.       Гарри медленно улыбнулся: “Да. Да, это так”. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       Его возвращение в Лондон было встречено весёлыми групповыми объятиями со стороны Ронни и Винса. Они практически устроили ему засаду в тот момент, когда он вышел из поезда, чуть не повалив его на пол со смехом и поцелуями в лоб.       “О, мы скучали по тебе, - Ронни притянула его за вторым объятием, - мой мальчик”.       Гарри улыбался так широко, что у него заболели щёки: “Я тоже скучал по вам, ребята”.       “Адриан!”       Гарри повернул голову на звук своего имени, увидев Ориона и Лукрецию, ведущих двух людей, которые были их родителями. Орион поклонился Винсу и Ронни, в то время как Лукреция протянула руку для лёгкого пожатия.       Гарри поклонился лорду и леди Блэк: “Приятно познакомиться” - он сказал.       “Взаимно, наследник Певерелл”. Лорд Блэк склонил голову, предлагая руку Винсенту. “Лорд Певерелл, леди Певерелл”.       И Винс, и Ронни схватили его за предложенное запястье, повторив жест Леди Блэк.       “Приятно познакомиться, - сказал Винсент, - с вами обоими”.       “Моя семья и я хотим пригласить вас на наш ежегодный рождественский бал”, - сказал лорд Блэк через мгновение.       Винсент любезно улыбнулся ему: “Мы принимаем ваше приглашение”.       Лорд Блэк передал ему карточку: “Это послужит портключом к нашему поместью. Тогда увидимся”.       “До свидания!” - Сказала Леди Блэк, прежде чем вся семья аппарировала прочь.       Трое Певереллов удивленно заморгали при внезапном уходе.       “Что ж, - сказал Гарри после паузы, - это было интересно”. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       “Гарри сильнее!” Винсент крикнул со стороны: “Ронни вкладывает едва ли половину своей силы в эти заклинания!”       Гарри кряхтел, пока Ронни выпускала заклинание за заклинанием в его быстро уменьшающиеся щиты. Чёртов ад. Он забыл, насколько впечатляющими были оба его опекуна на дуэльной площадке, пару месяцев уроков с пятнадцатилетними подростками, и он отстал в тренировках.       Ронни применила фиолетовое заклинание, которое, как он знал, было чертовски болезненным, и Гарри увернулся. Он увернулся, вместо того чтобы полагаться на свой щит. В этот момент Ронни полностью перешла в наступление. Они должны были спарринговать пятнадцать минут, и она одержала верх через пять.       Он был искренне удивлен, что продержался так долго.       Ронни прошептала заклинание, и Гарри понял, что для него всё кончено.       Если бы кому-то из его опекунов действительно пришлось произнести заклинание вслух, то это заклинание, скорее всего, было бы слишком сильным, чтобы он мог его заблокировать.       “Блять”.       Яркий белый свет полился из палочки Ронни, образовав хлыст чистой магии, которым она легко взмахнула. Оно разрушило его щиты при ударе и обвилось вокруг его ноги, дёргая его вперёд и вверх, пока он не повис вниз головой, а его волшебная палочка лежала на полу, где он её уронил.       Ронни даже не вспотела.       Гарри вздохнул, даже не удивившись. “Я никогда не одолею тебя”.       “Ерунда, - сказала Ронни, развеивая заклинание и наблюдая, как он падает на пол, - у меня почти двадцатилетний опыт дуэлей. У тебя два года. Просто потребуется время, вот и всё.”       “Времени у меня нет!”       “О, это чушь собачья, - сказала она, - ты намного опережаешь всех в своей возрастной группе, чёрт возьми, я бы поспорила, что ты продвинут больше, чем весь департамент авроров”.       “Она права, малыш, - Винс вышел вперёд и помог ему подняться на ноги. - Ты не можешь судить о своем прогрессе по нам. Мы были специализированными волшебниками-убийцами, ты ученик, хотя и довольно необычный. Если бы не твоя слава и вся эта история с путешествиями во времени, я уверен, что Организация обратилась бы и к тебе”.       “Ты учишься у лучших в своем деле”. Ронни закончила: “Ты добьешься своего”.       Гарри надул щёки и выдохнул воздух: “Хорошо, прекрасно. Дай мне десять минут, и мы сможем начать снова”.       Ронни улыбнулась: “Пять”.       “Прекрасно”. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       “Привет, Адриан”.       Гарри склонил голову: “Риддл”.       Мальчик, о котором идёт речь, стоял перед ним в тёмно-синей мантии, которая делала его слишком красивым.       Вокруг них рождественский бал Блэков был в самом разгаре. Хрустальные снежинки и маленькие волшебные вихри украшали весь бальный зал, создавая совершенно великолепную сцену. Пары кружились и раскачивались на танцполе, и Гарри не мог отвести взгляда от Тома.       “Ты подумал о том, что я сказал?” Сказал Том, протягивая Гарри руку ладонью вверх - предложение потанцевать.       Гарри вложил свою руку в руку Тома и позволил ему отвести себя на танцпол.       “Ты думал о том, что я сказал?” Эхом отозвался Гарри, положив руку Тому на плечо и явно не вздрогнул, когда Том легонько положил руку ему на бедро.       Том вёл танец, Гарри легко последовал за ним: “Я подумал”.       “И”.       “Полагаю, ты ... прав”. Признание показалось почти болезненным, заставив Гарри слегка рассмеяться.       “Это было не так уж трудно выяснить, не так ли?”       Риддл фыркнул: “Я поспрашивал вокруг. Спросил чистокровок, в чём именно их проблема с грязно- магглорождёнными”.       “И они сказали именно то, что я сказал?”       “Они сказали именно то, что ты сказал”. Том подтвердил: “Я признаю, что никогда не задумывался о причине их ненависти”.       “Вижу, - сказал Гарри, - И как эта информация повлияла на твои планы?”.       “Нам нужно дать им образование”.       “Очевидно. Вы задумывались о том, как?”       “Мне это не нужно, - сказал Том, раскручивая Гарри, прежде чем снова прижать его к груди, - Потому что ты уже это сделал”.       Чёрт бы его побрал.       Конечно, он был прав. Гарри ненавязчиво обучал наиболее непредубеждённых магглорождённых волшебной культуре и традициям, и у него были планы относительно начальной школы магии, которую его родители сейчас разрабатывали перед представлением Визенгамоту.       “Я никогда не говорил, что присоединюсь к тебе”.       “Ты никогда и не отрицал”.       Песня подошла к концу, и они поклонились друг другу.       “Я не буду твоим слугой”. Серьезно сказал Гарри, когда они уходили с танцпола.       “Тебе не обязательно быть моим последователем, чтобы присоединиться ко мне”.       Гарри, должно быть, ослышался: “Пардон?”       Том улыбнулся: “Ты мог бы руководить. Со мной”.       “Я- ” Гарри, должно быть, разинул рот, потому что улыбка Тома стала мягче. Будущий тёмный лорд слегка постучал пальцем по подбородку, закрывая ему рот.       “Подумай об этом”.       И с этими словами он исчез в толпе, оставив Гарри приходить в себя в покое.       Покой, который был прерван менее чем через двадцать секунд.       “Милая Цирцея!” Лукреция сказала ему на ухо: “Я никогда не видела такого интенсивного фокстрота”.       “Я не совсем уверен, что только что произошло”. Пробормотал Гарри.       “Зато я поняла”, - Вальбурга внезапно появилась с другой стороны от него. “Я уверена, что Риддл ищет твоего отца, чтобы заключить контракт о помолвке прямо сию секунду”.       “Что!?” Гарри взвизгнул.       “О, не веди себя так, Адриан”, - Лукреция хлопнула его по плечу. “Вряд ли он первый”.       “Что?!”       Лукреция промурлыкала: “Я слышала, что кузен Поллукс предложил твоим родителям немалую сумму за твою руку”.       Гарри моргнул, пораженный: “Почему я впервые слышу об этом?”       “О, они отказались, не волнуйся”. Лукреция похлопала его по руке: “Они что-то говорили о том, что ты сам выбираешь себе супруга, везучий ублюдок.       Гарри вздохнул с облегчением: “О, слава богу”.       Вальбурга нахмурилась: “Я собираюсь выйти замуж за Ориона, ты можешь в это поверить?”       “Но он твой кузен!” Сказал Гарри. Он, конечно, знал, что это произойдет. Но, возможно, его влияния было бы достаточно, чтобы избавить обоих его друзей от необходимости жениться друг на друге. “Ты хотя бы представляешь, какой эффект это оказало бы на ваших детей?”       Вальбурга пристально посмотрела на него: “Что ты имеешь в виду?”       Бинго.       Гарри подавил ухмылку. По крайней мере, волшебный мир заботился о своих детях.       “Ты знаешь, что унаследовала черты характера от обоих своих родителей, верно?” Гарри продолжил, когда обе девушки кивнули:       “Итак, когда у двух людей, находящихся в близком родстве, таких как двоюродные братья, рождаются дети, количество генетического разнообразия у ребенка уменьшается”.       “Генетическое разнообразие?”       “Это маггловский термин, - Гарри закатил глаза, увидев их одинаковые хмурые взгляды, - повзрослейте, вы обе. Они провели гораздо больше исследований по этому вопросу, чем мы. Они снова и снова доказывали, что инбридинг вызывает всплеск генетических нарушений, младенческую смертность и снижение фертильности. У большинства маггловских правительств действительно есть законы, запрещающие вступать в брак с родственниками”       “Что?” Вальбурга глухо пробормотала.       “Как вы думаете, почему большинству чистокровных семей трудно заводить более двух детей в поколении, в то время как семьи вроде Уизли, которые часто принимают новую кровь, известны своей повышенной плодовитостью”.       Вальбурга провела рукой по своим тщательно уложенным волосам: “О, Мерлин. Адриан, ты сказал, что было проведено исследование?”       Он кивнул: “Очень много”.       “Не могли бы ты переслать мне кое-что из этого по почте?”       “Мне тоже, пожалуйста”, - сказала Лукреция. “Возможно, мои родители в конце концов не будут так уж стремиться продать мою руку”.       “Конечно, я достану книги для вас к завтрашнему вечеру”.       Вальбурга потянулась вперед и пожала ему руку: “Спасибо тебе, Адриан”.       “В любое время, Вальбурга”. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       Остальная часть бала прошла без происшествий.       Ещё трём волшебникам и по меньшей мере пятнадцати ведьмам удалось затащить его на танцпол. Теперь, когда Вальбурга убедила его в том, что он считается одним из самых завидных холостяков Британии, тонко завуалированные заигрывания его партнерш и партнёров больше не выходили у него из головы, заставляя его чувствовать себя довольно неловко большую часть вечера.       Всю ночь Гарри практически чувствовал, как глаза Тома прожигают его всякий раз, когда его тащили танцевать, и он чуть не заплакал от облегчения, когда Винсент нашел его и сообщил, что пора отправляться домой.       Певереллы попрощались с семьей Блэк и воспользовались каминной сетью, чтобы вернуться домой.       “Не могу поверить, что вы, ребята, не сказали мне, что люди хотят жениться на мне!” Гарри сказал, как только они закрыли подключение к камину.       Ронни рассмеялась ему прямо в лицо: “Милый, ты смотрел в зеркало? Ты красивый, могущественный, наследник одной из самых могущественных семей Британии. Конечно люди хотят жениться на тебе”.       “Я всё ещё чувствую, что меня должны были проинформировать”. Он надулся.       “Почему это имеет значение?” Сказал Винс: “Мы всем говорили одно и то же: ты сам будешь выбирать себе супруга или супругу”.       “Спасибо. За это”. Пробормотал Гарри.       Ронни взъерошила волосы и озорно улыбнулась: “Хотя, сегодня вечером мы получили довольно интересный запрос”.       Гарри застонал, уже зная, к чему это приведет.       Винсент ухмыльнулся своей жене: “Да, от молодого джентльмена: мистера Тома Риддла. Я почти поддался искушению сказать «да», увидев, как вы двое танцуете вместе".       “Папа!” Гарри закричал, шлепая его ближайшей подушкой.       Они все как один рассмеялись, прежде чем застыть.       “Ты назвал меня...” - сказал Винс.       Гарри проглотил комок в горле. Он уже несколько месяцев думал о них обоих как о родителях, но это был первый раз, когда он сказал это вслух наедине.       “Дело в том, что я действительно думаю о вас, о вас обоих, как о своих родителях”. Гарри, заикаясь, произнес: “Не- вы не возражаете, если я ...?       “О, Гарри, - сказал Винс, обнимая сына и притягивая его к себе, - Конечно, ты можешь называть меня «папа». Для меня было бы честью быть твоим отцом”.       Ронни присоединилась к их объятиям, обвив их обоих руками.       Гарри чувствовал себя нужным и любимым. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       “Адриан!”       “Вальбурга, Лукреция!” Гарри улыбнулся в ответ: “Приятно снова вас видеть, вас обеих. Как прошёл остаток каникул?”       “Нам тоже приятно снова увидеться”, - синхронно сказали девочки.       “Это было прекрасно”. Сказал Орион, когда он и Сигнус подошли к Гарри сзади, и они впятером вместе забрались в экипаж, мальчики поприветствовали Гарри, когда садились. “Вальбурга и я больше не помолвлены!”       Улыбка Гарри на мгновение померкла - неужели он только что вмешался в существование своего крёстного отца? - но, глядя на Ориона и Вальбургу, весело празднующих расторжение своей помолвки, он не мог заставить себя пожалеть об этом.       Он был в прошлом уже несколько месяцев, почти наверняка сделав так, что определённые люди, пути которых никогда бы не пересеклись в первоначальной временной шкале, теперь встретились и полюбили друг друга, возможно, став причиной рождения сотен детей, которых никогда не должно было быть. Он, вероятно, столько же вычеркнул из истории.       Сириус был хорошим человеком, он любил Гарри.       Но Вальбурга и Орион не заслуживали страданий из-за нежелательного брака только ради того, чтобы он мог существовать.       “Поздравляю вас двоих”. Гарри улыбнулся им обоим.       “Из того, что я слышал, - сказал Орион, - ты - главная причина этого. Я не знаю, как тебя отблагодарить”.       “Эй!” Вальбурга легонько хлопнула его по плечу: “Ты говоришь так, будто я ужасное чудовище!”       “Да брось ты, Бурга. Ты хотела выйти за меня замуж ещё меньше, чем я хотел жениться на тебе”.       Она фыркнула: “Полагаю да”.       Весь вагон разразился смехом.       “Ты будешь рад узнать, Адриан, - привлекла его внимание Лукреция, - что наши родители решили поделиться этим исследованием со всеми. Я думаю, нас ждёт волна расторгнутых помолвок”.       “Рад помочь”. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       “С возвращением, студенты!” Профессор Мэрритот сказала, как только все собрались: “Не трудитесь присаживаться, сегодня практическое занятие”.       Гарри ухмыльнулся, Мэрритот, честно говоря, всегда считалась его любимым профессором Хогвартса - в основном потому, что соотношение между практическими и теоретическими занятиями было 5: 1.       “Ладно, дети”. Она сказала с усмешкой: “Кто может сказать мне, что такое заклинание Патронуса?”       Ответила ученица Райвенкло, сидящая сзади. “Это светлое заклинание, профессор. Используется для защиты от тёмных существ, таких как смеркуты и дементоры, при правильном выполнении вы создадите частично осязаемую энергетическую силу, принимающую форму животного, которое описывает вас.”       Гарри поднял руку в воздух, заговорив только тогда, когда профессор кивнула ему: “На самом деле, заклинание Патронуса относится к Серой магии. Поскольку это сильно зависит от ваших эмоций, даже если оно по-прежнему питается скрытой магией. И ваш Патронус также может измениться, чтобы отражать того, кого вы любите”       “Совершенно верно, мистер Певерелл. Пять баллов и Райвенкло, и Слизерину”. Профессор Мэрритот взмахнула палочкой и крикнула: “Экспекто Патронум!”       Большой чёрный медведь вырвался из её волшебной палочки, сделал круг по комнате, прежде чем вернуться к профессорам.       “Итак, вот как вы применяете заклинание, кто-нибудь уверен, что сможет вызвать телесного Патронуса?”       Когда никто не ответил, Гарри нерешительно поднял руку вверх.       “Мистер Певерелл! Тогда подойдите и покажите нам”.       Толпа студентов расступилась, пропуская его вперёд. Он шагал ровно, не выдавая на лице ни малейшего волнения, которое он внезапно почувствовал.       “Как только будешь готов, Певерелл”. Сказала профессор.       Гарри глубоко вздохнул, вспомнив, как Ронни и Винс впервые сказали ему, что любят его, и твёрдо сказал: “Экспекто Патронум!”       Знакомая форма оленя вырвалась из его волшебной палочки. Олень гордо поднял рога, галопируя по комнате, прежде чем приблизиться и потереться носом о Гарри.       “Привет”. Сказал Гарри.       “Десять очков Слизерину! Хорошо поработали, мистер Певерелл”.       “Спасибо, профессор!”       Гарри рассеял магию, и олень, фыркнув, растворился.       “Все остальные, примените заклинание. Вам нужно вызвать в памяти самое дорогое воспоминание, что-то, что наполняет вас радостью, затем произнесите заклинание. Мистер Певерелл, помогите своим коллегам”.       Гарри побродил вокруг, подтолкнув пару своих одноклассников в нужном направлении, прежде чем направился к Тому, который, казалось, не мог произвести ничего, кроме дымка.       “Кажется, у тебя проблемы, Том”.       Другой мальчик зарычал, что-то бормоча себе под нос.       “Что ты сказал?”       “Я сказал, - и это было едва громче шёпота, - у меня нет достаточно счастливых воспоминаний”.       “Послушай, - сказал Гарри, - это не обязательно должно быть что-то грандиозное. У одной из моих подруг в Америке счастливым воспоминанием был первый раз, когда родители подарили ей маггловские конфеты”.       Том посмотрел недоверчиво: “И этого было достаточно для счастья?”       “Дело не в самих воспоминаниях, Том. Дело в том, что они значили для тебя.”       “Хм, - сказал другой мальчик, возвращаясь к своему занятию и решительно хмурясь- Экспекто Патронум!”       Гарри ахнул, когда из палочки Тома вылетело то, что определенно было Василиском. Потрясённые вздохи эхом прокатились по комнате, когда все остановились, чтобы посмотреть, как змея сделала круг, прежде чем рассеяться.       “У тебя получилось!” Гарри ухмыльнулся.       “Пять баллов, мистер Риддл! Наше время истекло на сегодня, - бодро сказал Мэрритот - продолжайте тренироваться, я ожидаю увидеть некоторые улучшения на следующей неделе”.       Гарри вышел за дверь и остановился рядом с Томом: “Какое воспоминание ты использовал, если не возражаешь, что я спрашиваю?”       Том на мгновение взглянул на него, и его губы изогнулись в слабой улыбке.       “Я подумала о нашем танце”.       Гарри моргнул: “Ты-”       “Да”.       Они остановились как вкопанные в коридоре, другие ученики обтекали их, пока, кроме них, никого не осталось. Том опустил голову, чтобы встретиться с Гарри взглядом, не запрокидывая подбородок назад.       Гарри сглотнул, наблюдая, как Том отслеживает движение его горла, как хищник, который наконец загнал свою жертву в угол.       Для Тома всё было в порядке вещей. Как будто он ощущал на собственной шкуре, насколько близко он был к телу Тома, как будто статическое электричество образовалось между их телами, притягивая их ближе.       Внезапно Том улыбнулся, широко и по-настоящему.       У Гарри перехватило дыхание.       “Ты ещё не принял решение, не так ли?”       Гарри не доверял своему голосу, если бы он даже открыл рот, то, вероятно, поклялся бы вечно служить Тому, поэтому вместо этого медленно покачал головой.       “Всё в порядке, - сказал Том, ему не нужно было говорить громче шепота, они были так близко, - я нетерпеливый, Адриан Певерелл. Но ради тебя… я буду ждать”.       Он ушёл, не сказав больше ни слова. Ублюдок даже не оглянулся, чтобы увидеть, как Гарри врезался спиной в стену и осел на пол.       “Блять” - пробормотал он в никуда.       Незнакомец из Организации был ахуеть как прав. Такая харизма должна быть преступлением, Гарри не мог мыслить трезво, когда они были наедине, особенно когда Том делал эту штуку ртом. И, Боже, Том сформулировал это так, будто принятие Гарри его предложения было только вопросом времени - как будто это было неизбежно.       Хуже всего то, что он, вероятно, был прав.       Том Риддл менялся. Мало-помалу он становился не монстром, тщательно скрываемым за фарфоровой маской, а настоящим человеком. Гарри знал это, чёрт возьми, большая часть школы знала это. Руки их соседей по комнате тряслись явно меньше с начала учебного года, вероятно, из-за отсутствия брошенных в их сторону Круцио, и было видно, как некогда неприступный мальчик смеётся. На публике.       Чистокровные, находящиеся под его жёстким контролем, начали разговаривать с магглорождёнными. Гарри, честно говоря, упал ничком, когда впервые увидел, как Рудольф смеется с Норин, магглорождённой из Хаффлпаффа. С таким развитием событий соперничество между факультетами практически вернулось к здоровому уровню дружеского соперничества.       Гарри почти не мог в это поверить.       Однако неизменно хмурый вид Дамблдора всякий раз, когда он видел смешение чистокровок и магглорождённых, был невероятно забавным. Большинство людей, как учеников, так и преподавателей, были сбиты с толку странной реакцией профессора трансфигурации на прекращение вражды между факультетами. Однако Гарри знал, что он оплакивает потерю простого слепого последователя.       Поскольку чистокровные теперь более восприимчивы к любым магглорождённым, которые хотят научиться их обычаям, Дамблдор никогда не сможет выступить в роли их защитника. Таким образом, он потерял сотни фанатичных последователей - число, которое было экспоненциально больше, если учесть всех будущих магглорождённых.       Все первоначальные опасения Гарри по поводу будущих пожирателей смерти в настоящее время недействительны - чёрт возьми, половина его опасений по поводу Дамблдора уже была решена благодаря Тому - и Риддл предложил партнерство. Не место у его ног или позади него, а партнёрство.       Что, чёрт возьми, сдерживало его? ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       Дорогие мама и папа,       Я не знаю, что со мной не так.       Перед тем, как мы ушли на каникулы, Том Риддл - да, тот самый Том Риддл - попросил меня присоединиться к его маленькой банде. Я сказал "нет", конечно, у меня нет желания быть его последователем. А потом он спросил, не стану ли я его партнёром, если вы можете в это поверить. Он просто сказал мне подумать об этом. Я так и сделал.       Я объяснил, насколько несправедливо, что чистокровные просто ненавидят магглорождённых, в то же время лишая их возможности учиться нашим обычаям и традициям.       И он послушал.       Клянусь, ребята, он последовал моему совету, и теперь чистокровные действительно разговаривают с магглорождёнными. Я едва могу поверить, что это происходит. А вчера Том снова спросил меня, и я чуть было не сказала "да". Я даже не знаю, что мне следует делать, я имею в виду, что он изменился.       Как вы, ребята, думаете, что я должен сделать?       С любовью,       Адриан. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       Дорогой Адриан,       Дорогой, конечно, он изменился.       Ты, возможно, единственный человек в мире, который смог сбить Тома Риддла с толку и превратить его в настоящего мальчика. И ты месяцами закладывал семена перемен, тебе действительно не стоит так удивляться, увидев плоды своего труда.       Прими его предложение, дорогой.       С любовью,       Твои родители. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       С.О.В. сдать в этот раз было так просто.       Гарри быстро прошёл все практические занятия, легко справился с большинством теоретических разделов - за очевидным исключением рун, которые по-прежнему оставались занозой в его грёбаной заднице - и справился со всем этим без труда.       Его сосед по комнате Том, который был столь же невозмутим перед лицом вторых по важности экзаменов, которые они когда-либо сдавали, едва мог находиться с ним в одной комнате всю эту неделю до экзаменов.       Честно говоря, казалось, что совсем нет времени до окончания школы.       “Том”.       Гарри оторвался от книги при звуке голоса Ориона и увидел Тома, стоящего в дверях их купе.       “Всем привет”. Сказал Том, быстро оглядев купе и поймав его взгляд: “Адриан, могу я украсть тебя на минутку?”       “Да, - ответил Гарри, прежде чем успел подумать, - да, конечно”.       Том кивнул, придержав дверь открытой для Гарри, он положил книгу на диван и вышел вслед за ним. Том повёл его в пустое купе, не сказав ни слова, пока дверь за ними не закрылась.       “Адриан”, - сказал он, занимая теперь уже привычную позицию слишком близко к Гарри, чтобы чувствовать себя комфортно. “Я сказал, что могу подождать, и я подождал, но мне так или иначе нужен ответ”.       “Да”.       Том разинул рот: “Да?”       “Я буду твоим партнёром, Том”. Адриан уточнил: “Ни больше ни меньше”.       “Это идеально”. Том улыбался так широко, что Гарри назвал бы это ухмылкой, если бы он не имел в виду потенциального тёмного лорда. Он подходил всё ближе и ближе к Гарри, поддерживая его, пока он не прижался к двери купе.       “Том” - почти прошептал Гарри.       “Ты сказал, что хочешь быть моим партнёром?”       “Да”.       Том поколебался: “Во всех значениях этого слова?”       Гарри ахнул, когда Том медленно протянул руку и нежно коснулся его щёки.       “Я- ” Гарри запнулся, подбирая слова, злясь на собственную неспособность формулировать мысли, когда Том был так близко, и ограничился тем, что схватил его сзади за шею, дёрнул вниз, чтобы запечатлеть крепкий поцелуй на его губах.       Том удивленно хмыкнул, но инстинктивно ответил на поцелуй. Гарри обвил руками шею Тома, в то время как Том сжал его бедра так сильно, что это должно было причинить боль. Интимное эхо позиций, которое они оба заняли во время танца на рождественском балу Блэков.       Если раньше у него были проблемы с ясным мышлением, когда Том разговаривал с ним, то теперь в голове у него было совершенно пусто. Он даже не мог сказать, как долго они целовались, прежде чем в конце концов были вынуждены разойтись, чтобы глотнуть воздуха. Том прижался лбом ко лбу Гарри, и они оба дышали практически в рот друг другу.       “Тогда я приму это как согласие”- пробормотал Том.       Гарри слегка рассмеялся: “Да, ты идиот. ДА. Я не знаю, как ты мог неправильно истолковать эт- ”       Том снова поцеловал его, чтобы заставить замолчать.