The thread of fate

— Мастер, я принес вам… — Фергус замолчал на середине предложения. Картина, открывшаяся перед ним, будоражила взгляд. Они всегда старались дать друг другу максимум пространства, поэтому переодевались также отдельно. Но сегодня, забыв постучаться в дверь, Грех открыл ящик Пандоры, коря себя, и в то же время благодаря. Что уж скрывать, иногда у него закрадывалась мысль о том, как происходит процесс облачения Грея в эту чёртову штуковину, состоящую из кожаных крепких ремней и металлических креплений, пережимающую такие места, о которых приличным Грехам не стоит даже думать. И всё-таки он думал, поэтому сейчас смотрел жадно, запоминая каждую деталь, понимая, что возможно больше такого шанса не предоставится, при этом ругая себя за такую порочность. Грейден же застыл истуканом посреди комнаты в только что застегнутой портупее и хотел провалиться под землю. Он приобрел буквально на днях обновленную версию, поэтому надета она была на голое тело, ради точной оценки качества и размера. И сейчас в голове его было пусто, а оправдываться он не собирался, поэтому перешёл в контрнаступление, с еле сдерживаемой злостью чеканя каждое слово. — Ты. Зашёл. Без. Стука. — Крепкая грудь вздымалась и опускалась в такт словам, и на самом деле у Фергуса не было никакого другого выбора, кроме как опустить на нее взор и отслеживать такие медлительные, но до умопомрачения соблазнительные движения. Проклятые ремни отличались от прошлых, которые делали акцент только на талии. О, производитель этой портупеи решил добить Греха, добавив дополнительное, более тонкое ответвление под грудью, подчёркивающее не только развитые мышцы, но ещё и задевающее такие манящие, налитые розовым соски. Извинения застряли в горле комом, язык не желал поворачиваться, разве что только для того, чтобы узнать каков на вкус Грей, его чуть тронутая загаром кожа, губы, сжатые в тонкую линию недовольства, место между крепких бедер… — Фергус, куда ты там пялишься? — в ответ тишина, а Грейден, хоть и пытается игнорировать столь пристальный взгляд, понимает, куда он направлен, и от этого становится горячо не только щекам… Надо все это прекращать. — ФЕРГУС, — взяв себя в руки громко повторяет он, а сам следит за длинным языком Греха, что так неосознанно соблазнительно очерчивает контур губ. Усилием воли Грей удержал себя от порыва приблизиться, дотронуться, ощутить чужое тепло, что так давно манило его к себе, согревая холодными ночами. Незримая черта, обозначенная ими, стиралась, превращаясь в нить, которая притягивала их все ближе друг к другу и пыталась связать навсегда. Фергус как в трансе оттягивает кружевную горловину белоснежного жабо, кажется, что с каждой секундой температура в комнате повышается, а надежда на то, что они останутся всего лишь друзьями, уменьшается. И не то, чтобы это не устраивало Греха, но Грейден сомневается и боится, поэтому резко отворачивается, лишь бы не видеть этот рот. Он только недавно нашел существо, способное понять и принять его таким, какой он есть, не давя и не прося ничего взамен, и испортить все это взаимопонимание минутной слабостью… — Мастер Грейден, посмотрите на меня, пожалуйста. — Фергусу страшно, что не нарочно может принудить охотника к чему-то, чего тот не желает. Поэтому стоит на месте, позволяя Грею решать самому, ведь Грех уже давно был готов отдаться ему. Внутренности Грейдена ломает от нежности, с которой произносятся эти слова, и против голоса разума сердце делает казалось бы безумный выбор. Он не помнит, как оказывается перед Фергусом, только чувствует уверенные руки на своей оголенной талии, обвитой портупеей, а затем прикосновение губ, мягкое, словно перышко. Грею хочется ответить, и, прикрыв глаза, он интуитивно тянется, как ему кажется, к своей цели, но промазывет, и поцелуй достаётся острому, чуть выпирающему подбородку. Когда он понимает, как оплошал, щеки тут же покрываются румянцем стыда, однако Грейден как и всегда делает вид, что все под контролем. Но быстрый и громкий стук сердца выдает его истинные чувства с головой. Фергус довольно ухмыляется, наблюдая за таким смущающимся и растерянным Мастером. Он запечатляет этот момент, как и многие другие в своей памяти, помещая в воображаемую папку под названием «Любимое». Вдоволь насмотревшись и дав Грею прийти в себя, Грех осторожно тянет за один из черных ремней, натягивая кожу до предела и заставляя мужчину напротив сделать шаг навстречу. У обоих перехватывает дыхание. Лёгким движением головы Фергус указывает на портупею. — Вы не против, Мастер? Я буду осторожен. — Грейден кивает, уже потеряв всякое желание сопротивляться. В ту же секунду чужие руки начинают движение, неторопливо очерчивая контуры столь желанного тела. Фергус почти не дышит, ведь столь любимый им человек находился сейчас рядом, в его объятиях, и разделял его чувства, наслаждаясь прикосновениями Греха. О, как же он был возбужден. Но тем не менее спешить не собирался, желая распробовать всего Грея, разбирая его по кусочкам и соединяя в цельный пазл, где каждый выступ и зазубрина будут известны и закреплены в памяти Фергуса навсегда. Длинные пальцы задевают кожаную полосу под грудью, вырывая тихий вздох, неожиданный для обоих. Кончики ушей Грея пылают малиновым, тогда как шаловливые руки продолжают свой путь, находя торчащие холмики и слегка надавливая, но на этот раз охотник успевает сдержать постыдный звук, прикусив тыльную сторону ладони. Поглаживания столь нежной кожи вызывают небольшую щекотку, а также посылают разряды, разгоняя кровь по венам и заставляя сердце ускорить свой бит. Неожиданный зажим правого соска заставляет Грея вскинуть голову в возмущении и застыть под взглядом зелёных глаз, в которых яркими всполохами искр легко можно было прочитать безграничное восхищение и желание. Мурашки побежали по коже Мастера, он не думал, что когда-нибудь заслужит такую преданность и обожание, да и не считал, что сильно нуждался в этом… до появления Греха. — Фергус… Полегче. — Значит, Мастер предпочитает понежнее? — не то, чтобы Грей имел ввиду именно это, но все равно кивает, так как дыхание подводит, впервые не по причине затяжного боя. Он старается выровнять его, но следующее действие Греха заставляет колени подогнуться, и если бы не крепкие руки, подхватившие и прижавшие тело к телу, он бы позорно опустился на колени. Однако язык этого дьявола во плоти не остановился, а наоборот продолжил посасывающие и кругообразные движения, взяв левый сосок в плен горячего рта. Оказавшись в таком положении, удерживаемый одними руками Фергуса, Грей заводился сильнее, и это пугало, отдать себя в чужие руки и потерять контроль над ситуацией… Страшно, но с Грехом оказалось возбуждающе. — На кровать, — слова вырвались сами собой, но он о них нисколько не жалел. Ноги не держали, больное колено давало о себе знать, а в их нынешней позе ничего толком и не сделаешь. — Как того пожелает Мастер, — и, бережно подхватив, не ожидавшего такой наглости Грейдена на руки, за секунду переместил их на более комфортную горизонтальную поверхность. Прохладная простыня касалась лопаток охотника, но остудить пыл этих двоих было уже невозможно. — Мастер, вы позволите мне? — кончики длинных распущенных белоснежных волос вначале едва касались ребер лежащего Грея, но теперь они каскадом расположились рядом, тогда как лицо Фергуса оказалось намного ниже, чем он предполагал. Штаны оставались на месте, но лучше бы их не было, потому что от вида Греха между его ног плоть увеличилась и теперь натянула ткань так, что казалось ещё чуть-чуть, и стянуть с него брюки будет уже невозможно. Фергус же был доволен видом, но хотелось большего, поэтому он начал ластиться, неторопливо прокладывая себе дорогу к самому главному. На пробу он провел линию от колена до бедра и обратно, медленно ведя кончиками пальцев по напряжённым мышцам, расслабляя их. Массирующие движения успокаивали, и Грех знал это, пользуясь слабостью человека для его же блага. Затем руки обнаглели и поползли выше, лишь слегка накрывая уже вставший член. Грейден тут же напрягся, но не от страха перед партнёром, а из-за неопытности, следовательно и боязни сделать что-то не так, хоть он никогда в этом никому и не признается. Правая рука Греха оказалась на подтянутом животе, нежно и успокаивающе гладя, левой же Фергус обхватил ногу охотника чуть ниже колена, и прижался к ней щекой, потираясь о вновь окаменевшие мышцы как щенок, выпрашивающий лакомство. — Мастер, я приму все, что вы мне дадите, но если вы чего-то боитесь… То лучше нам остановиться прямо сейчас. Нет. Нет, Грейден хотел, но не умел. Его уверенность заканчивалась там, где начиналось все, не касающееся работы. И он понятия не имел справится ли с последствиями этой ночи, но желание охватило его и выпускать из своих оков уж точно не собиралось. Грей резко сел, тем самым застав в расплох Фергуса, но ещё большим шоком для последнего оказалось ощущение теплой руки человека на его голове. Грех затаил дыхание, опасаясь упустить момент нежности, которую так редко проявлял к нему Мастер. Рука двинулась ниже, опустившись на впалую щеку, разглаживая еле заметные морщины под глазами, обводя контур носа, задевая едва заметную горбинку, а затем и такие манящие губы, приоткрывшиеся из-за неожиданных ласк. — Мы продолжаем, но не смей торопить меня. — Да, Мастер, как скажете, так и… — в дальнейшем слова им не понадобятся, решил Грей и накрыл непослушный рот своим, на этот раз удачно и сразу же углубив поцелуй, проходясь языком по острым клыкам и не боясь пораниться, ведь Фергус — его… кто? Возможно сегодняшняя ночь наконец-то прояснит это. Не давая себе больше времени на раздумья, Грейден решительно начал освобождаться от штанов, а Грех усердно ему в этом помогал, мешая закрасться сомнениям с помощью своего длинного и умелого языка. Когда на теле Мастера не осталось ничего, кроме портупеи, он принялся за расшнуровку очередного экстравагантного наряда Фергуса, ведь не может он один сидеть тут с голой задницей, верно? Но его поползновения остановили, не дав им толком начаться. — Мастер, я думаю вам не стоит это видеть, — пальцы Греха подрагивали, как и голос, который своей хрипотцой вгонял Грея в краску, но в то же время очень сильно беспокоил. Он понял в чем дело почти сразу же, ведь ранее видел полностью исполосанные старыми шрамами руки Фергуса. Неужели это было не все, и под одеждой он увидит такую же картину? Но его не волновало это, ему не нужен был идеальный человек. Ему нужно было его личное чудовище, способное разорвать на части любого, но не использующее свою силу во зло. Нужен был Грех, пожалевший маленького мальчика и взявший его на воспитание. Он нуждался в Фергусе также, как в воздухе, которым дышал, и без него рядом этот мир для Грея перестал бы существовать. Все в нем для Мастера было прекрасно, и он решил, что обязан показать ему это во что бы то ни стало. — Сто́ит, — тоном, не терпящим возражений отчеканил Грейден, — ложись на спину. — М-мастер, что вы… — На спину, — уже строже повторил Грей. Неожиданно инициатива перешла в его руки, но он не был против. Доставить удовольствие Фергусу — вот что стояло у него на первом месте. Уложив наконец Греха на лопатки, охотник забрался сверху, ненароком задевая своими бедрами его пах и вырывая свистящий звук. О, ему определенно нравилось затыкать Фергуса даже таким способом. Он вновь взялся за расшнуровку, на этот раз не торопясь и иногда отрываясь от своего занятия, чтобы оставить невесомый поцелуй на кончике носа, подбородка, или же в уголке губ. Взирая на Грейдена снизу в такой позе, Грех мог лишь глотать слюну и держать себя в когтях. Но и перестать волноваться он не мог, впервые Мастер увидит его настолько оголенным, не только в физическом плане, он буквально откроет ему всю свою историю, всю боль и все изъяны, которые он старался игнорировать до сих пор. Но это был его Грейден, его маленький и храбрый охотник. И он был готов верить ему каждый раз. Внезапное касание губ в области груди посылает мурашки по телу, и это не возбуждение, но что-то теплое, что-то, что проникает глубоко в сердце, оставаясь там и разрастаясь. Нежные поцелуи неторопливо исследуют испещренную шрамами кожу, требовательные пальцы незаметно для Фергуса стягивают с него рубашку, а губы следуют наперегонки за тканью, переходя с плеча на бицепс, затем до локтя и ниже, останавливаясь на кисти, и один рукав оказывается снят. Проделав такие же манипуляции со второй рукой, Грех наконец освобождён Греем от никому ненужной ткани. Все тело будто оказалось в ловушке пентаграммы, темный взгляд его человека заставлял чувствовать себя пригвожденным к кровати, исследуя каждую неровность на его уродливой коже. Наверняка выискивал хотя бы частицу не тронутого и не находил. Грех поднял руку вверх, желая прекратить зрительный контакт, но его кисть быстро перехватили и переместили на низ живота, разрешая прикоснуться и провести ладонью до нижнего кожаного ремня портупеи и выше, к часто вздымающейся груди. Было приятно знать, что не он один здесь взволнован. Пальцы непроизвольно начали обводить контур выступающих мышц, переходя постепенно на точеную шею и останавливаясь на слегка покрасневшей щеке, до которой Фергус казалось вообще боялся дотрагиваться, выводя на ней еле заметные узоры. Грей неосознанно прикрыл глаза от столь приятного прикосновения, наслаждаясь нежностью, которую был готов дать ему Грех. Когда большой палец Фергуса невзначай дотронулся до пересохших губ охотника, тот захватил его в плен своего рта, с интересом изучая все неровности, отпечатывая их в своем сознании, запоминая всю боль, которую когда-то перенес его Грех. А также показывая своему глупому чудовищу, что ему не противно, что он наслаждается всем, что происходит сейчас и будет происходить в дальнейшем. Бедра Грея непроизвольно приходят в движение, раз за разом проходясь по чужому затвердевшему члену, а язык перекатывает шрамированные пальцы, переходя от одного к другому, оставляя за собой влажные дорожки. Заканчивает свои ласки Мастер влажным поцелуем в ладонь, понимая, что прелюдия слишком затянулась. Хочется кончить, но к проникновению он сегодня точно не готов. Молча Грейден перемещается ниже и стягивает с лежащего Фергуса черные брюки, освобождая возбуждённую плоть, уже истекающую предэякулятом. Капли медленно скатывались по набухшему стволу, и Грей не смог отказать себе в удовольствии слизать их, вызывая своими действиями громкий несдержанный стон откуда-то сверху. Он задвинул подальше мысли о том, насколько сильно страдал его любимый Грех, ведь горячий язык нащупывал нити шрамов даже здесь, внизу, там, где их быть точно не должно. Вернувшись на место, Грей попробовал обхватить своими руками оба члена, на пробу совершая движение вверх вниз, но они постоянно выскальзывали. — Фергус, ты куда такой размер отрастил, черт возьми? — Невольно вырвалось вслух. Смех Греха тут же разлетелся по комнате. — Мастер, все для вас. Влажные пальцы Фергуса присоединились к более коротким и сухим, помогая достигнуть разрядки вместе. Едва слышимые стоны сплелись воедино, повышая тональность с ускорением темпа и затихая, когда горячая жидкость брызнула во все стороны, белыми каплями растекаясь по груди и торсу обоих. Пока Грей пытался отдышаться, длинный язык Греха бесстыже слизывал всю сперму, вышедшую из охотника. — Все, Фергус, на второй заход я пока что не готов, так что отлипни. — Он взял это бесстыжее лицо в руки и крепко поцеловал, навсегда запечатывая сегодняшний день в памяти и прямо заявляя о своих намерениях. Повалившись на постель, они больше не касались друг друга, но души их окончательно сплелись в прочную нить, разорвать которую было уже никому не под силу.