Серодомье

По коридору пронесся едва различимый шепот полуночных жителей Серого Дома. Отщепенцы. Беглецы. Или же просто - Наблюдатели. Личности неоднозначные, имеющие только одну внутреннюю аксиому - моральные установки. Кто-то стал Наблюдателем из-за страха, решивши, что только в этих кругах ему гарантирована безопасность (абсолютное большинство). Кто-то примкнул к ним от усталости и разочарования. Кто-то же решил, что таким образом он сможет вершить судьбу Серого Дома самолично, совершив переворот, некую революцию (таких, к слову, меньше всех, что неудивительно, ведь страх не щадит никого). Я прислушался. Подождал, пока все затихнет и продолжил свой путь по тускло освещённому коридору, не издавая ни звука. Удивительная способность, которую я развил в себе сам. Возможно, позже удастся понять, почему я считаю ее удивительной.. Я не помнил, как я вышел из комнаты. Не помнил, сколько времени я из нее не выходил. Я не помнил ни дня недели, ни месяца, ничего, что могло хоть как-то сориентировать меня на плоскости жизни. Я четко знал лишь цель своей вылазки. Она всегда оставалась неизменной. С тех пор, как в Сером Доме началась вражда вожаков, а я, практически в тот же момент, стал первым представителем Наблюдателей, я выхожу из своей комнаты лишь по ночам и лишь с одной целью - оставить Слово на стене. Я снова затормозил, когда услышал тихий шорох где-то за дверью. Я знал, что этой ночью мне никто не помешает, но перестраховаться все же стоило. Даже я никогда не мог быть на сто процентов уверен в собственной безопасности. Поэтому я решил подождать, пока неразборчивая возня за дверью прекратится, за это время я успел вновь пересчитать все глазки-бусины на своем свитере. Серый Дом спал. По крайней мере, мне казалось именно так, хоть я и знал, что он никогда не спит и уже слишком давно. Ему не дают отдохнуть. И он, в ответ, не даёт отдохнуть нам. Шаг, другой, и вот я отказываюсь у входа в Кофейник. Тусклая линия света по полу - причина насторожиться. Обычно, свет в нем выключался после часа ночи, даже если внутри кто-то оставался на Всеночник (небольшое нововведение, пытающееся прижиться, если быть честным, бесполезная трата электричества). Но все же, полоска света помогла мне решить, что сейчас около полуночи и вести себя стоит слегка осторожнее. Это место было выбрано мной не случайно, ведь Слово, которое я планировал оставить сегодняшней ночью, должно было увидеть как можно больше жителей. Оно должно было впитать как можно больше взглядов, быть обдуманным всеми, быть пересказанным, зачитанным, выученным наизусть. Оно должно было стать движением. Не теряя ни секунды, чувствуя, как Слово рвется наружу сквозь мое горло, сердце и пальцы, я дал ему волю. Простым черным маркером оно вышло из меня и осталось на грязной стене у двери Кофейника. Я отступил. Не глядя на собственное творение, слегка размял шею и тихо выдохнул в холодный коридорный воздух. Так случалось практически каждый раз, когда Слово ощутимо рвалось наружу, проходя сквозь меня, забирая с собой все, что оно в себя вмещало. Я будто на мгновение терял способность видеть и понимать. Все это забирало с собой Слово. По этажу прошёлся лёгкий сквозняк и я решил, что на улице поздняя осень. Ветер подхватил мой туманный взгляд и оставил его на стене. Я слегка облегчённо вздохнул. Время возвращаться. "И кровь, что прольётся последней - Ваша кровь." Таким было мое Слово. С рисованным глазком вместо подписи. И даже сейчас я мог ощутить его нелегкое дыхание.