рядом

Это всегда короткий стук в дверь, ровно на один такт, в полной тишине, что звучит слишком громко, почти что оглушающе, заставляя вздрогнуть и громко выдохнуть. Стрелка на часах движется к двенадцати, ей даже не нужно смотреть на них, Валери знает — Патрик никогда не ошибается во времени, приходит всегда с точностью до секунд.  Наверное, в глубине души иногда она всё же хочет, чтобы он сбился с графика, появился на её пороге раньше или позже, вовсе не важно, лишь бы их встречи перестали быть просто записью в ежедневнике.  Она открывает дверь без раздумий, резко и быстро, словно срывая пластырь с засохшей раны, пропускает его внутрь квартиры, включает чайник, достаёт кружки, к слову, у Джейна есть его собственная у неё дома, своеобразная иллюзия, которой Валери регулярно обманывает себя.  Все движения и действия механичные, уже отточенные и натренированные, словно в голове тщательно настроен алгоритм, указывающий что за чем следует.  Но его непоколебимые терпение и выдержка трещат по швам, словно кусок мокрого шифона в её руках, рвутся на лоскуты так молниеносно быстро, что Джейн не успевает даже скрывать неустойчивость привычной маски, которую казалось бы не содрать даже с кожей.  Он слишком сильно сжимает струящийся шёлк в районе её бёдер, но Валери не ведёт и бровью, смотрит по-прежнему стойко, словно они всё также в офисе, играют в уже привычную кто-окажется-прав-быстрее-игру.  Духа азарта в них двоих с лихвой хватит на всё бюро, но они предпочитают брать реванш тет-а-тет, в её квартире, после каждого раскрытого дела. Это стало их личной традицией, своеобразной заменой пиццы и пива в ближайшем пабе, где вместо пиццы — холодные простыни, а вместо пива — мокрые поцелуи по телу.  В этом совершенно нет ни любви, ни влюблённости, никаких порхающих бабочек в животе и неловких взглядов, лишь отчаянная потребность касаний и доверия, в самых пошлых и невинных смыслах.  Они просто рядом — в мимолётных сжатиях плеча, в едва слышных фразах, в приготовленных двух чашках чая, вместо одной, в дубликатах ключей и копиях бумаг Патрика, в каждом коротком «Я здесь», в каждом вдохе и выдохе.  У них с Джейном на двоих бесчисленное количество унций боли, общая горечь потери и умение играть в жизнь, словно в покер, идя ва-банк.  Либо всё, либо ничего, третьего не дано.  Джейн целует её ключицу, линию подбородка, плечи, запястья, а у Валери фиброзно-мышечный грозится пробить рёберный корсет раз за разом, словно впервые. Она, вероятно, узнала бы его с закрытыми глазами лишь по дыханию, даже не тронув руками.  Патрик научил её касаться мыслями, чувствовать биение чужого сердца словно собственное и любить, но лишь молча, никогда не вслух.  Поэтому она лишь громче обычного хватает воздух ртом и падает на простыни, хотя по ощущениям летит в бездну. Невозможность не думать и не мечтать сдавливает трахею, но Джейн сжимает её запястья и по ощущениям это будто пересадили новые лёгкие, которые способны свободно дышать. И неважно, что сердце в груди покрывается трещинами как фаянс. Валери научилась склеивать осколки так что не видно снаружи, хотя внутри всё искромсано в клочья. Поразительное умение, которое у них с Патриком тоже общее. Общего у них много, связывающего — ничего.