debonaire

Майка Ынсока вся насквозь пропитана потом и машинным маслом — стоит лишь поднести зажигалку и всё вокруг воспламенится. Кожа кажется ещё смуглее от сажи, блестит карамельной бронзой в тусклом свете неоновых лампочек. Влажная белоснежная чёлка лезет в глаза, мешает рассматривать сидящего на капоте мустанга Вонбина, вздумавшего заявиться в чужой гараж на ночь глядя. Ынсок никогда не зовёт его — Вонбин приходит сам, врывается пустынным ветром, сносит вихрем все установленные Ынсоком принципы равнодушия и ехидно ухмыляется. Ынсоку хочется стереть эту улыбку крепким кулаком, но шершавые пальцы сжимаются на талии Вонбина, открытой под коротким топом. Его кожа нежнее, мягче, покрывается мурашками от прикосновений. С пухлых губ срывается стон, когда Ынсок придвигается ближе, вжимаясь бёдрами между раздвинутых ног Вонбина. — Ты такой горячий… — Боишься сгореть? Вонбин не отвечает на вопрос, позволив себе вцепиться в напряжённые мускулы Ынсока. Внутри него перманентные взрывы эмоций, бурлящих, как топливо в клапанах. Достаточно лишь повернуть ключ зажигания — и Вонбин расплавится в крепких руках Ынсока. Его легко завести за пару секунд, даже быстрее, чем лучший спорткар, и наслаждаться гонкой по спиралям безумия, наполненного адреналином и жаждой обладать властью. Вонбин всегда стремится к первенству, даже если это потребует сотни лошадиных сил под капотом и стёртую резину на шинах. Ынсок в его списке — главный босс, как карусель «викинг» в парке аттракционов, и Вонбин каждый раз раскачивается до предела. Широкий капот больше не кажется прохладным, поверхность нагревается от жара тела Вонбина, ёрзающего по мустангу так, будто он собирается его оседлать. Вонбин мечтает победить Ынсока в гонке, на кону которой будет эта груда металла, имеющая неподдельную ценность для любого любителя скорости. Но пока что ему удаётся лишь проигрывать самого себя, раз за разом наведываясь в мастерскую к Ынсоку для обмена призрачными любезностями. — Так и будешь стоять без дела? Покажи мне этот поршень в действии. Вонбин ходит по тонкому краю терпения Ынсока, скользит своими широкими ладонями по его крепким рукам к спортивным штанам с тугой резинкой на поясе. Очерченный рельеф пресса напрягается, Ынсок тяжело дышит, в упор глядя на Вонбина, облизывающего пухлые губы в предвкушении. Глубоких поцелуев с языком недостаточно — провокации укусами срывают тормоза и Ынсок подхватывает Вонбина под ягодицы в кожаных штанах, держит на весу, заставляя обвить бёдра ногами. Вонбин охает, чувствуя, как пульсирует член, зажатый плотной тканью штанов и пахом Ынсока. Он предвкушает очередной заезд, распластавшись спиной на капоте так, чтобы и без того короткий топ задрался до подмышек, обнажая торчащие соски, но у хозяина мустанга другие планы. Ынсок опускает Вонбина на скользкий пол, поворачивая спиной к себе, и заставляет опереться ладонями на капот. Кожа на штанах трескается при соприкосновении с пленом настойчивых бёдер, вжимающихся сзади. Ынсок держит Вонбина под рёбрами, расцеловывая россыпь веснушек на его шее, скрытых взмокшими волосами. Вонбин провоцирует на активные действия, отталкиваясь назад и упираясь упругим задом в бёдра Ынсока. Имитировать секс в одежде не так приятно, как воплощать прикосновения кожи к коже, не оставляя пространства. — Ты как всегда слишком рано включаешь вторую скорость. — Ынсок кусает мочку Вонбина, оттягивая её вместе с серьгой в форме звезды, и наслаждается громким стоном. — А ты слишком медлишь везде, кроме трассы. Совершенно не понимаешь намёков. Вонбину нравится дразнить Ынсока, но становится сложнее, когда Ынсок использует свои козыри против слабости извечного гоночного противника. Под пояс узких штанов тяжело пробраться, однако Ынсоку известны ухищрения, способные расслабить Вонбина до нужной степени податливости. Язык оставляет влажные следы на затылке, пересчитывает каждый малый позвонок, и Вонбин опускает голову, открывая больше доступа. Его пресс напрягается, а руки слабеют, сгибаясь в локтях на капоте, но Ынсок держит его крепко, заставляя прогнуть спину. В этот момент кожаные штаны Вонбина опускаются до колен и взору Ынсока открывается весьма интересный вид. Округлые ягодицы, больше похожие на спелые розовые персики, не прикрыты тканью белья, а между ними блестит кончик анальной пробки в форме клубники. Вонбин громко ахает, когда Ынсок шлёпает его, оставляя алый след на коже, и резко вытаскивает пробку. Слишком влажно, Вонбин щедро использовал смазку для подготовки и одному лишь дьяволу, нашёптывающему ему коварные планы по порабощению Ынсока, известно как долго он проходил с этой пробкой в себе, желая побыстрее заменить её членом Ынсока. — Ох, ты явно из тех, кто любит заправлять полный бак, верно? Свободной рукой Ынсок приспускает свои штаны и собирает пальцами стекающую смазку с внутренней стороны бедра Вонбина, накачивая свой член. Вонбин ёрзает на месте в нетерпении, стараясь пристроиться ближе к Ынсоку — естественная смазка с его собственного члена капает на блестящий капот мустанга и Ынсок наверняка будет зол, но Вонбину нравится перспектива пометить собой трофей, который он надеется в скором времени получить в гонке, как будто ему мало уже имеющейся власти над Ынсоком. — Поторопись и заполни меня собой. Ынсоку не нужно повторять дважды — он привык давить на газ на первой секунде старта, вырываться вперёд к победе и полному контролю ситуации. И как бы он не старался, но с Вонбином приближение финиша хочется оттягивать до последнего, наслаждаясь совместным путешествием по заковыристому пути резких поворотов и глубоких ям. В одну из таких Ынсок попал после первой общей гонки — Вонбин тогда финишировал на секунду позже него, намеренно врезавшись в бампер ниссана, и Ынсока завёл гнев в глазах Вонбина, сменяющийся озорным блеском и предложением выпить пару шотов текилы в местном баре. Той ночью Вонбин смотрел на Ынсока исподлобья, стоя на коленях, и отсасывал с таким усердием, будто хотел выкачать его член досуха. Тогда начались их негласные споры на минет для победителя и Вонбин каждый раз проигрывал, постепенно усугубляя правила игры. Крупные ставки появились в тот момент, когда Вонбин распластался на капоте своей розовой хонды, позволив Ынсоку попробовать вкус приторной победы. Каждый раз Вонбин с вожделением вспоминает лучший пик наслаждения и думает, что лучше уже не будет, и каждую новую встречу Ынсок повышает планку до самых небес. Ритм хаотичный — Вонбин забывает как нужно дышать в перерывах между стонами и попытками устоять на подкашивающихся ногах. Ынсок втрахивает его в капот своего любимого автомобиля, буквально выбивая из Вонбина весь дух смелости и авантюризма. Это на гоночном треке он способен дерзить и строить из себя крутого перед более слабыми гонщиками, но на территории Ынсока Вонбин подчиняется его правилам и превращается в стонущее месиво. Ынсок трахается так же, как и гоняет на лучших спорткарах — крышесносно и с мастерством профессионала. Кажется, будто по венам разливается не кровь, а бензин. Вонбин кусает губы, обхватывая ладонью руку Ынсока и перемещая её ниже — туда, где под крепким прессом просвечивает кончик члена, загоняемый по самое основание. Ынсок что-то бессвязно бормочет, прижимаясь торсом к спине Вонбина, и он чувствует, как влажная ткань майки натирает его поясницу. Каждый толчок — как очередная победная миля в личном заезде. В сексе Вонбин всегда финиширует первым, не стесняясь изливаться в ладонь Ынсока, и на выдохе его голос срывается протяжными стонами. Ынсок делает Вонбина ещё более влажным, внутри него безбожно хлюпает, а конечности становятся ватными. На плече остаётся метка — Ынсок прокусывает горячую кожу почти до крови, когда Вонбин зажимает его член в себе, заставляя кончить от тесноты и жара. Дыхание на пределе, воздух вокруг горячее адского котла. Вонбин не выдерживает, устало распластавшись торсом на капоте мустанга, пока Ынсок кое-как приводит их обоих в подобие порядка. — Ты снова испачкал мою машину. — Однажды она будет моей. — Вонбин с трудом поворачивает голову, глядя на разгорячённого Ынсока снизу вверх и облизывает пересохшие губы. — Так сильно жаждешь объездить меня прямо в ней? Тогда, — Ынсок наклоняется к Вонбину, убирая прядь его отросших волос за ухо и целуя в острую скулу. — Окажи любезность и попробуй в следующий раз обогнать меня с полным баком моей спермы внутри тебя. Не забудь пробку, милашка. Ынсок оставляет клубничную пробку на капоте возле Вонбина и выходит на улицу покурить. Гараж пахнет машинным маслом и сексом, и Вонбин блаженно улыбается, рассматривая себя в отражении лобового стекла. Зелёный огонёк видеорегистратора внутри мустанга методично мигает, сигнализируя о том, что весь их жаркий обмен любезностями успешно записан, и Ынсок наверняка будет пересматривать видео, вспоминая о Вонбине перед очередной гонкой. Что ж, теперь ставки запредельно высоки. Вонбин приподнимается на локтях, неотрывно следя за камерой в машине, и задирает свой топ, обнажая соски, и кусает губы. Пожалуй, им с Ынсоком следует незамедлительно устроить второй заезд на адреналиновой скорости.