Любовь-понятие растяжимое.

Обычное, ни чем не примечательное утро. В окно яркими лучами било солнце, освещая полосами серый кабинет. Учитель стоящий у доски монотонно рассказывал о теме, которую пол класса уже не слушало. Все были чем-то заняты. Кто-то витал в облаках, кто-то сидел в телефоне, а некоторые и вовсе, спрятав лицо в локтях, видели десятый сон. Голос Бьерре действительно убаюкивал в такой атмосфере... Нигель, неугомонный мальчик сидящий за первой партой, тоже скучал не меньше остальных. Последние два урока.. кто вообще захочет сидеть на них? Он впервые был таким тихим и незаметным, ничего не делал, не пытался сорвать урок, лишь смотрел в окно и задумчиво считал ворон. Его сосед по парте- Саки, уложив голову на парту создавал впечатление покойника, и его бледная зеленоватая кожа отлично это подмечала. Может, если бы не их усталый вид и нежелания что-то делать, то весь кабинет уже стоял на ушах. – эй, Нигель. – донёсся хриплый голос брюнета совсем рядом. Говорил он вполголоса, но его все равно было слышно очень хорошо, и не только блондину.– Давай оставшиеся уроки прогуляем? Мне уже впадлу здесь сидеть. – он явно не хотел мириться с тем, что ещё около пятидесяти минут будет слушать нудистику учителей, по тому надеелся, что его предложение примут без раздумий. Он не часто предлагал такое, всегда только соглашался... Украинец, отрывая взгляд от окна резко поворачивается на соседа, оценивающе пробегаясь по нему глазами.– Що, уроки прогуляти надумав? – ответили ему с ехидной улыбкой. Конечно же Нигель прикалывался, сам уже непрочь свалить с урока биологии и не слушать про репродуктивную систему человека, ведь все итак уже знают как она работает. Он легонько ударяет оппонента в плечо, словно подстебывая, но ощущая как тот напрягся. – Жартую я, не напружуйся. Збирай манатки. – цокая языком он снова отворачивается, складывая в школьный ранец тонкую тетрадь и пенал. И вот уже когда парни, дождавшись пока учитель отвернется к доске чтобы написать о том или ином факте, собираются по-тихому свалить, они слышат глухой кашель, явно не предвещающий что-то хорошее. Останавливаясь у входа они оглядываются через плечо, замечая на себе строгий, холодный взгляд. – Ну и куда мы уходим? До конца урока ещё двадцать минут. – биолог, сводя светлые брови к переносице, показательно поднимает руку и указывает на кисть, где находились наручные часы. – вчитель Гуннар, у мене так болить живіт, прямо неможливо! – разыгрывая сценку, напоминающую "Театр одного актера", блондин хватаясь за живот сжимается, нарочно горбясь и строя гримасу боли. Получалось у него.. вполне естественно. Хотя нет, вру, получалось просто ужасно! Саки стоя рядом пытался остаться невозмутимым, сдерживая кривую улыбку чтобы не выдать их. – а ты, Саки, куда идёшь? Тоже живот болит? – обращаясь ко второму он раздражённо вскидывает бровь. Мужчина был недоволен таким отношением к себе, но ничего не мог сказать детям, хоть и очень хотелось. – я? А я.. э, я как поддержка иду! – долговязый говорит первое, что приходит на ум, слыша откуда-то снизу неловкий смешок. Саки видел, что учитель хотел и дальше докучать подросткам вопросами, но почувствовал как Нигель тянет его за кофту быстро выводя из кабинета со словами "біжимо". И Саки побежал вслед за украинцем, слыша позади разъяренное "эй!", гулко отзывающееся по пустому коридору. Парни бежали хохоча и оглядываясь назад, хотя заметить Бьерре смотрящего им вслед, но тот не вышел, оставшись в кабинете продолжать урок. Он и так понимал, что мальчишек не исправить как бы не пытаться. Они дополняют друг друга. Один высокий, неразговорчивый, любитель слушать и поддакивать, был ведомым в их дружбе. Второй же мелкий, слишком болтливый и гиперактивный, любитель надирать задницы любому, кто выделялся из толпы. Он был ведущим, предлагал и отстаивал свою позицию, постоянно впутывался в драки и впутывал в них Саки. Нигелю нравилась их дружба, ему нравилось то, что брюнет постоянно слушает его идеи и соглашается с ними, так он чувствовал себя главным и цеплял корону, но все же пытался оставаться на грани, чтобы ничего не испортить. Перестали бежать они только у главного входа, озираясь вокруг дабы проверить, нет ли рядом техничек или охранника, что уже который день не находился на своем месте и отсыпался в каморке неподалеку. И, как ни странно, никого на пути не оказалось. Парни спокойно выходя из школьного здания, пошли в обход к задним воротам, чтобы точно не спалиться перед кем-нибудь. По-скольку ворота там обычно закрыты, им пришлось перелезать. Первым на другой стороне оказался Нигель. Саки подсадив его помогал зацепиться и спрыгнуть, а после уже сам перелез следом. – ну і куди тепер ми підемо? – спрашивал блондин, вальяжной походкой идя рядом с другом и смотря на разбитый асфальт под ногами. Ему было неважно куда они пойдут, ведь с Саки любое место становилось интересным и не таким тусклым... Он умел разрядить обстановку только своим присутствием. – помнишь ту площадку, недалеко от школы, – поворачивая голову и смотря на светлую макушку говорил он.– туда можем пойти. На нее уже никто и не ходит почти... Но зато все целое. – последнее он говорил с мелкой улыбкой, словно это означало что-то хорошее, кроме как нормальное времяпрепровождения без скрипов и обломанных деталей. Вообще, Саки ходил туда довольно часто в одиночку, чтобы разобраться в себе и своих.. странных мыслях, что давили на него с начала седьмого класса. А были они связаны с Нигелем. – що ж ти раніше щось не запропонував, вже стільки уроків могли на ній прогуляти! – вдруг запричитал украинец, вырывая долговязого из нового потока мыслей своим злым, но все таким же озорным взглядом. Идея ему понравилась уж слишком, а показывала это натянутая до ушей улыбка, вызвавшая на чужих бледных щеках еле видный румянец.– Звичайно ми підемо туди. остальную часть пути брюнет шел молчком, слушая истории от Нигеля о том, как он на каникулах ходил с отцом в поход и учился разжигать костер. Саки, не заостряя внимание на истории, фокусивался на звонком голосе юнца, его красивом профиле и гладких чертах. Нигель сам по себе был будто ангелочком, с характером не подходящим его внешности. Но это и нравилось Саки, ему нравилось буквально все в нем, от макушки до кончиков пальцев... Будучи на самой площадке подростки уселись на тошнилку, где блондин продолжил без умолку лепетать о чем только можно, а Саки продолжал смотреть на него с такой нежностью во взгляде, что заметив его, Нигель в один момент замолчал. – ти чого це? – кривя губы и несильно хмурясь поинтересовался тот, наклоняя голову в бок.– так дивишся... Наче підор, слово честі. – руки того невольно сжались в кулак. Нигель презирал всех, кто относился к гомосексуалистам, считал их отбросами общества и ошибкой природы, пытался проучить их выбивая всю дурь из головы с помощью избиения. Он хоть и был маленьким, но бил знатно. Но если гомосексуалистом окажется его друг, с которым они бок о бок прошли так много пути... Нигель даже не знал, что сделает с ним в таком случае. – что? – вскидывая широкие брови переспросил долговязый, видя как напряжён собеседник. По телу пробежали мурашки, а по лбу словно скатился холодный пот.– Тебе показалось, Нигель, я просто задумался... – спешил оправдаться подросток неловко улыбаясь. Он боялся разрушить их дружбу спалившись лишь на таком моменте. Украинец всё же расслабился, доверяясь чужим словам. Сердце Саки забилось в унисон с быстрым лепетом громкого рассказа, взгляд стал обеспокоенным и упёрся в пол стоящей карусели. Сейчас он чувствовал себя словно не в своей тарелке, хотя такое часто происходило рядом с блондином, ведь тот, бывало, переходил границу и подшучивал над другом задевая его больные темы. Порой рядом с тем можно было ощутить себя комфортно, почувствовать заботу с другой стороны. Саки не знал в чем причина его пылающих щек, быстрого биения сердца и желание слушать высокий голос, смотреть на лицо блондина, трогать его и говорить с ним. Все это было странно и непонятно, ведь они оба парни.... Разве парень может чувствовать симпатию к человеку своего же пола? Может, и Саки подтверждение тому. Он много раз пытался поцеловать друга когда тот был в опьянении, но стесняясь не позволял себе этого сделать, боясь, что тот вспомнит об этом на утро и расскажет всей школе. Но сейчас тот момент, который как никогда подходил. – слушай, Нигель... – прерывая красноречивые монологи второго негромко сказал брюнет, заполучая внимание. Щеки горели румянью и на бледной коже они были видны как никогда. Тремор охватил руки, впившиеся пальцами в штанину на коленях. Ком, подкативший к горлу, не дал продолжить говорить начатое. Он пытался справиться со своим страхом, ведь Нигель мог не принять его, мог отречься от их дружбы и забыть о существовании Саки навсегда! После этого признания их может больше ничего не связывать....– это прозвучит глупо, но ты мне нравишься... Ещё с начала седьмого класса. Я знаю, это стран- –Саки не успел договорить как ощутил на своей щеке болючий след от удара, который в буквальном смысле заставил его упасть на остальную часть качели. Он знал, что так все и будет, знал что Нигель отреагирует именно так, но хотел верить в лучшее. Блондин в свою очередь подымаясь с места обогнул руль и подошёл ближе к оппоненту, небрежно хватая его за ворот кофты и усаживая обратно.– ты... – в голосе слышалась явная злоба и неприязнь. Он не продолжал бить, лишь хмуро смотрел в темные, отражающие страх глаза, крепче сжимая в кулаке белую ткань.– Підор смердючий, як тебе тільки земля носить? Вбити тебе мало.– украинец вознёс руку над чужим лицом и Саки жмурясь весь сжался, уже готовясь принимать удары. Но вместо этого он почувствовал как губам грубо, но неуверенно прильнули чужие. Это был горький поцелуй с одной стороны, где Нигель пытался ответить на романтические чувства без слов, чтобы не показаться неправильным. Он тоже таил таину, но ей было намного меньше времени... Его чувства начали просыпаться только в середине восьмого класса, когда они пошли в горы на поход и где Нигель заметил всю привлекательность Саки... Но как же так случилось, ведь Нигель ненавидит геев! Видимо не все должно идти так, как хотелось бы остальным, ведь даже гомофобы могут пытать чувства к людям своего же пола. Поцелуй разомкнулся через несколько секунд, тянущихся как смола и оставляя на сердце отпечаток. Полностью красный блондин отстраняясь продолжал скалить зубы и смотреть на ничего не понимающего парня, не знающего что на это ответить. – спробуй хтось дізнається про це, я тобі твої ж кишки на голову натягну, ветеринар ебучий – слова звучали шатко, но грозно, отчего по телу пробегали тысячи холодных мурашек. Но теперь Саки точно знал-его чувства взаимны, хоть и были преподнесены таким странным способом.